Проклятие старого фолианта

      Они возвращаются в больничное крыло далеко заполночь. Поначалу они просто смотрели на озеро, а после долго болтали, выбрав самый длинный путь, чтобы вернуться в больничное крыло. Уже завтра, когда все узнают о том, что проклятье спало они больше не смогут ночевать здесь. Поэтому этой ночью они вплотную сдвигают кровати. Ведомые наваждением ночи они вновь целуются лёжа в кровати. Руками изучают друг друга, сплетают ноги, прижимаясь друг к другу всё ближе. Их поцелуи становятся жарче, объятия крепче, а дыхание тяжелее. Возбуждение сильно чувствуется сквозь тонкую ткань пижамы.       — Надеюсь, мадам Помфри спит, — произносит Хосок, немного отстранившись и заглядывая в глаза Юнги. Он выглядит бесподобно: помутненный возбуждением взгляд, растрепанные волосы и бледная кожа словно сияет в свете луны, освещающей больничное крыло. Он тянется рукой к животу Мина. — Можно?       В ответ он видит небольшое смущение и замешательство в глазах слизеринца, но тот кивает, позволяя Чону опустить руку ниже по животу и проникнуть под резинку пижамы. Когда он гладит, а позже сжимает член, Юнги издаёт хриплый стон и сам же его смущается.       — Я замышляю только шалость…       — У меня это впервые, — хрипит он.       — Тебе нравится?       — Да, очень. Могу я…? — вместо ответа его целуют в губы и прижимаются бедрами плотнее.       Опускает руку в штаны Хосока, но не обнаруживает там белья, потому рукой сразу накрывает член и повторяет движения за гриффиндорцем, позволяя ему вести эту игру. Тот тоже отодвигает резинку белья и обхватывает член Мина в кольцо пальцев, двигаясь рукой вверх вниз, большим пальцем массируя головку. Юнги повторяет движения за ним. Когда они оба приближаются к пику возбуждения, Хосок спустив с себя брюки, взял оба члена в свою руку, принося новые ощущения слизеринцу. Они почти синхронно толкаются в сжатую руку горячей плотью до тех пор пока не достигают разрядки.       Двое лежат в кровати с тяжёлым дыханием. Их пижамы измазаны семенем, но это беспокоит их меньше всего. Они переглядываются друг с другом, улыбаются, а затем и вовсе тихо смеются, прижимаясь друг к другу поближе.       — Шалость удалась, — игриво произносит Хосок. — Теперь надо как-то убрать всё это безобразие.       Тогда Юнги берет палочку с рядом стоящей тумбочки, одним взмахом переносит полотенца, а следующим из его палочки начинает литься тонкая струйка воды. Убрав всё, двое ещё долго лежат и болтают, но в итоге засыпают в объятиях друг друга.

***

      Утром Хосок просыпается один. Никакого намека на Юнги рядом нет, его кровать отодвинута, заправлена, и вещей тоже нет. Вероятно, он уже отнес их в спальню Слизерина. Приснился ли Хосоку вчерашний вечер? Он надеется, что нет и что Мин не откажется от всего, что вчера произошло.       Гриффиндорец тоже собирает свои вещи, закидывает в спальню и отправляется на завтрак, но слизеринец на завтрак не приходит. Зато он, наконец, может пообщаться со своими друзьями, как раньше. Они рассказывают ему все новости, хоть их и не так много и сообщают, что на следующей тренировке капитан команды по квиддичу огласит список стартового состава и было бы неплохо всё же присутствовать на тренировке и показать себя на все сто процентов.       В обед Юнги тоже не приходит в столовую, а вечером в библиотеку, хотя Чон был уверен, что тот прячется именно там.       На деле же как только слизеринец оказался в гостиной своего факультета, то натолкнулся там на брата — та еще заноза в заднице Мин Чимин — младший брат Юнги и по-совместительству любимый ребенок их родителей. Не удивительно, что из него вырастили такого же высокомерного сноба, как и сами родители.       — Поздравляю, братец. Проклятие, как вижу, спало. Можно перестать возиться с грязнокровкой Чоном, — с язвительным тоном Чимин встречает брата, как только тот входит в гостиную.       — Отвали, Чимин. Не до тебя сейчас. — отмахивается Юнги и пытается пройти в комнату, но брат преграждает ему путь.       — Я видел вас вчера на озере, — тихо, с угрозой в голосе, произносит Чимин на ухо брату. — И если ты не хочешь проблем в семье и особенно для себя, то тебе лучше закончить с этим. Ты меня понял?       — Что? Как ты вообще там оказался? — меньше всего старший из братьев хочет, чтобы обо всём узнали родители.       — Мама попросила понаблюдать за тобой, пока действует проклятие. И как видишь, не зря она опасалась, — с серьёзным тоном говорит Чимин, а после, словно по щелчку переключается и уже задорно и с улыбкой добавляет. — Как хорошо, что мы договорились, братик.       Оказавшись в спальне он падает на кровать, пытаясь разобраться в том, что же сейчас произошло. Но больше всего его мысли занимает вчерашний вечер.       Юнги чувствует себя захваченным вихрем эмоций, которых он никогда раньше не испытывал.       Сначала его охватывает шок. Он никогда не думал, что кто-то сможет так смело переступить границы, особенно с ним, замкнутым и привыкшим держать всех на расстоянии. Кажется, что в тот момент его сердце на мгновение остановилось, как будто время замерло. Он не знает, как на это реагировать. Такое с ним произошло впервые.       Затем наступает смятение. Всё, что он всегда знал — холодная сдержанность, ожидания семьи, стены, которые он строил вокруг себя — начинают рушиться. Он чувствует, как тепло Хосока проникает через его тщательно выстроенные доспехи.       Постепенно в нём начинает просыпаться радость, едва уловимая, но такая настоящая. Этот поцелуй, этот момент — они дают ему чувство, что кто-то наконец-то видит его таким, какой он есть, и принимает его. Не ради имени, статуса или амбиций, а просто потому, что он — это он. Эта радость кажется ему слишком хрупкой, слишком красивой, чтобы быть реальной. Он боится последствий, боится, что этот момент исчезнет, как только он подумает о нём слишком много.       Но несмотря на всё это, в глубине души Юнги теплится надежда. Надежда на то, что, может быть, этот момент — начало чего-то большего. Чего-то, ради чего стоит бороться, несмотря на страх и давление извне.       Проходит несколько дней пока Мин разбирается в своих чувствах и готовится встретиться с Хосоком.       Но оказывается эта встреча не такой страшной как представлялось. Чон не стал ни о чем расспрашивать, просто ведёт себя как раньше, до того поцелуя. С одной лишь маленькой поправкой — их отношения становятся более тактильными. И на любое касание Хосока слизеринец незамедлительно отвечает тем же.       Будни становятся размеренными, их больше не связывает цепь, но та, неосязаемая связь, что осталась после, тянет их по вечерам в библиотеку, где они проводят много часов до самого отбоя, обсуждая всё подряд. Юнги помогает Чону с домашкой, а тот в свою очередь приносит радость и море улыбок в жизнь Мина.

***

      Сейчас Юнги и Хосок сидят за одним столом в Большом зале и готовят совместный проект по заклинаниям. Перед ними кипа пергаментов с древними символами. Юнги организует все материалы в строгом порядке.       — Начнём с анализа основных магических теорий. Я составил план действий, который поможет уложиться в срок.       — Ты знаешь, что такое отдых?       — Отдых — привилегия тех, кто не стремится быть лучшим.       — А что, если я тебе скажу, что быть лучшим — это скучно? — как бы между прочим роняет Чон, поворачиваясь к Юнги с озорной улыбкой. А затем, наклонив голову к плечу, внимательно смотрит на его записи.              — Вау, а ты продумал всё до мелочей. Но почему бы нам не попробовать другой подход?       — Это например какой? — Мин приподнимает бровь.       — Давай сначала попробуем эти заклинания на практике. Может, мы так быстрее поймём их смысл? — предлагает гриффиндорец, ожидая в ответ очередного скептического взгляда, но на удивление Юнги соглашается. Когда они начинают практиковаться, оказывается, что метод Хосока помогает лучше понять текст заклинания. Все же Мин неохотно признаёт его идею.       — Возможно, в твоём хаосе есть какая-то логика, — задумчиво произносит слизеринец.       — Только не говори мне, что ты начинаешь меня уважать, — лукаво отвечает Хосок.       Их беседу внезапно прерывает Чимин. Он появился посреди зала, как гром среди ясного неба Юнги понимает, что ничего хорошего сейчас не произойдет. Его голос, холодный и громкий, заставляет всех обернуться:       — Юнги, что это за фарс? Я слышал слухи, но не хотел верить. И теперь ты здесь, рядом с ним?       — Это не твоё дело, — старший Мин напряжен, но пытается сохранять спокойствие. Он понимает, что это должно было рано или поздно случится.       — Не моё дело? Ты позоришь нашу семью, и это не моё дело? С кем ты решил связаться, Юнги? С грязнокровкой гриффиндорцем? Ты хоть понимаешь, что ты делаешь? — словно выплевывает младший Мин, с презрением оглядывая Хосока.       — Я не думаю, что ваши семейные дела касаются того, с кем он хочет быть, — вклинивается в разговор Хосок.       — Ты помолчи. Ты ничего не понимаешь. Ты — никто. Просто очередной хвастливый Гриффиндор, который не знает, что значит ответственность.       — Хватит! Хосок не заслуживает такого отношения. Он больше человек, чем ты когда-либо был. — Юнги повышает голос и встаёт из-за стола, подходя к брату.       — Человек? Ты хочешь говорить о человечности? Наша семья веками защищала чистоту своей крови, строила репутацию, а ты готов всё это бросить ради… ради чего? Ради парня, который смеётся и не понимает, что такое реальный мир? Чтобы все видели, как ты предаёшь нашу кровь, нашу семью? — взрывается Чимин.       Чон смотрит на Юнги со взглядом полным напряжённого ожидания. Он и так понимал, чтобы им быть вместе придется преодолеть много трудностей. Но в нём живёт надежда, что Мин в конечном итоге выберет его. Ведь он так изменился, перестал быть холодной статуей, в нём оказывается живут нежность, радость и любовь.       Юнги долго молчит, явно раздумывая над словами брата. Он переводит взгляд с брата на Хосока, обратно и в конечном итоге выдает:       — Он прав.       — Что? — не верит своим ушам Хосок.       Юнги смотрит вниз, избегая взгляда Хосока.       — Мы не можем быть вместе. Это было ошибкой.       — Ошибкой? Ты так думаешь? — его голос надламывается выдавая насколько ему больно.       — Да, — слишком уверенно и быстро, чтобы быть правдой.       — Я понял.       Он разворачивается и уходит из зала, не оглядываясь. Внутри него что-то разбивается на осколки, но он не подает вида. Юнги же остаётся стоять неподвижно, его пальцы дрожат, но он пытается сохранить лицо. Брат лишь ухмыляется, словно одержал победу.       — Ты сделал правильный выбор. И этот выбор не включает его. Юнги, пойми, у тебя нет права на ошибку.       Брат поворачивается к нему спиной, но его слова зависают в воздухе, как заклинание, от которого невозможно уклониться:       — Не только твоё будущее стоит на кону. Подумай об этом.       Юнги ничего не отвечает, продолжая стоять в одиночестве, внутренне разрываемый между долгом и тем, что он только что потерял.

***

      Хосок чувствует себя разбитым. Слова звучат в его голове снова и снова, как проклятие. Он не может понять, почему всё пошло так. Они ведь начали понимать друг друга, сближаться. Он знает, что Юнги скрытный, что за его холодной маской кроется море чувств, но этот отказ… этот холодный взгляд… это «Это было ошибкой» разорвало его на части.       Он старается держать себя в руках перед друзьями, но одиночество становится его постоянным спутником. Сколько бы он ни улыбался, ни шутил, внутри всё кричит. Он скучает по Юнги. По его тихим замечаниям, сарказму, неожиданной мягкости в моменты, когда они оставались вдвоём. И теперь, сидя у озера в одиночестве, Хосок ловит себя на мысли: стоило ли всё это вообще начинать?       Слизеринцу тоже нелегко, он мучается. Каждую ночь он прокручивает в голове слова, которые сказал гриффиндорцу. Каждое из них было как осколок стекла. Он видел, как его глаза потускнели, как он кивнул, словно принимая его ложь, и ушёл. С тех пор в душе Мина поселился вакуум, который ничем нельзя было заполнить.       Да, безусловно его брат сказал правильные вещи. Семья, репутация, долг — всё это было важно. Но разве это было всё? Разве он не имеет права на своё счастье? Юнги часто вспоминает, как Хосок улыбается, когда они вместе решают задачи на уроке. Как смеётся над его язвительными комментариями, но никогда не обижается. Как поддерживает его, когда другие студенты начинают шептаться.       Однако каждое воспоминание сталкивается с другой стороной. Слова брата, холодные и давящие, как железный обруч. Ожидания родителей, их гордость за его успехи, их планы на его будущее. Его внутренний конфликт похож на бурю: то он склоняется к семье, то к Хосоку, но в итоге всегда остается на месте, загнанный в угол страхом разочаровать всех.

***

      Однажды ночью, сидя в спальне, Юнги не выдерживает. Он открывает окно и чувствует холодный ночной ветер. Этот ветер свободный, беспрепятственный, и он хочет того же. Сейчас, в эту минуту, он осознает, что если продолжит жить ради чужих ожиданий, то никогда не станет счастливым.       Он вспоминает слова Хосока: «Ты имеешь право быть собой. Даже если весь мир против.»       Юнги впервые в жизни задумывается: разве семья, которая любит его, не примет его выбор? Если нет, то разве это настоящая любовь?       Его решение созревает медленно, как заклинание, требующее концентрации. Он понимает, что выбор в пользу Хосока — это не просто шаг против семьи, это шаг в сторону себя. Он должен быть честным не только перед Хосоком, но и перед собой.       Эти размышления затягивают его на долгое время. Настолько долгое, что он не замечает, как подходит время рождественского бала. Тогда он решает действовать.

***

      Большой зал Хогвартса был великолепно украшен: сводчатый потолок сиял снежинками, а изумрудные и серебристые гирлянды свисали с колонн. Хосок, в традиционной мантии, нервно поправляет воротник ища глазами в толпе Юнги.       Когда он его находит, всё вокруг словно замирает. Костюм цвета первого снега идеально сидит на нём и подчёркивает утончённость. Поверх рубашки в свете софитов переливается серебряная цепочка, очень напоминающая ту, что связывала их. Чон уже хочет отвести взгляд, но Юнги ловит его и с решительным видом направляется к нему сквозь толпу. Он останавливается напротив него и начинает говорить, но из-за шума вокруг Хосок не может расслышать ни слова. Тогда Юнги берет палочку и выпускает из неё в потолок множество разноцветных искр, привлекая всеобщее внимание.       — Я хочу сказать кое-что.       Шум в зале утих, все взгляды обратились к нему.       — Я совершил ошибку, — его голос был твёрдым, хотя внутри всё дрожало от волнения. — Я позволил страху и давлению других управлять мной. Но я больше не собираюсь этого делать.       Он встретил взгляд Хосока. Подходит еще на шаг ближе и берет того за руку.       — Ты для меня важен. И если кто-то считает, что это неправильно… — тяжелый глубокий вдох. Он бросает взгляд на Чимина, который только добрался к ним через толпу. — Мне всё равно.       Последнюю фразу он адресовал не только Хосоку, но и брату и тот всё понял, не стал вмешиваться сейчас и просто ушёл.       Гриффиндорцу же требуется полминуты, чтобы осмыслить сказанное и он, со свойственной ему легкостью отвечает:       — Спасибо, что нашел в себе смелость. Для меня это очень важно, — он оглядывается вокруг и обращаясь к окружавшим их ученикам произносит: — Чего столпились? Шоу окончено. Спасибо за внимание.       Люди постепенно расходятся, оставляя двоих наедине, начинает играть медленная музыка и все вокруг разбиваются на пары для медленного танца.       — Ты прекрасно выглядишь, — сказал Хосок, сжимая руку Мина крепче и притягивая к себе, вовлекает в танец.       Юнги, немного смущённый, кивает и они медленно направились на танцпол, привлекая взгляды.       — Думаешь, нас обсуждают? — тихо спрашивает он.       — Уверен, — улыбается Хосок. — Но сегодня это не важно.       Их танец был лёгким и синхронным, несмотря на то, что они делают это впервые. На какое-то мгновение казалось, что ничего, кроме музыки и их движения не существует.

***

      Юнги и Хосок стоят у озера, ветер тихо шевелит воду. Юнги смотрит на гладь, собираясь с мыслями.       — Я хотел извиниться, — сказал он. — За то, что оттолкнул тебя.       Хосок молчит, позволяя ему говорить.       — Я боялся, что потеряю свою семью, если выберу тебя. Но… я понял, что больше не хочу терять себя, — его голос дрожит, но он продолжает. — Ты стал для меня тем, кто помогает смотреть на мир иначе. И я не хочу терять это.       — Я знал, что ты сильный. Но слышать это от тебя… это ещё лучше, — Хосок улыбается и притягивает Юнги в объятия. — Ты готов бороться за нас? — спрашивает он.       — Если ты рядом, я готов на всё, — решительно отвечает Мин.       Немного помолчав, слизеринец спрашивает:       — Думаешь, всё будет сложно?       — Абсолютно, — отвечает Чон, усмехнувшись. — Но это делает всё только интереснее.       Они ещё долго смотрят на отражение звёзд в воде, готовые встретить любые трудности вместе.