Б.О.М.Ж.

После “Озарения” и падения Гидры Солдат столкнулся с насущной проблемой. С двумя. Он не мог позволить, чтобы его нашли (ни остатки Гидры, ни остатки Щита, никто), и ему надо было выживать. Обеспечивать себя самому, полный пансион закончился, стоило хеликэрриерам упасть в воду. Чтобы выживать, нужны были деньги. Чтобы были деньги, нужна была работа. Работу мог получить только человек с документами. Проследив эту логическую цепочку, Солдат и понял, что у него две описанные выше проблемы. Любая настоящая работа рано или поздно засветит его руку, коллеги будут любопытны, поползут слухи, которые дойдут до заинтересованных людей. Стопочка поддельных документов, которые он прихватил из последнего схрона, какое-то время поможет поддержать анонимность, но… Видеокамеры, натыканные по всему городу, зарплатные карты, потому что век налички канул в прошлое, необходимость выглядеть, как обычный человек — Солдат быстро засветится на любой работе, даже первые деньги не успеет получить. Нужен был другой вариант. Преступный мир мог обеспечить Солдата прекрасным заработком, который не придется декларировать, а любые вопросы о себе можно задавить на корню. Не всегда в переносном смысле. Однако теневой мир по отношению к Солдату был еще прозрачнее, чем цивильный. Гребаная Черная Вдова слила в сеть все файлы Гидры, и теперь Зимний Солдат знаменитей чертова Аль Капоне. Его раскроют. А потом попытаются захватить/перекупить/сдать/уничтожить — нужное подчеркнуть. Жить отшельником в лесу Солдат не хотел. Он вообще не хотел уезжать из Нью-Йорка, куда рванул после “Озарения”. Так что Солдат принял единственное возможное в данный момент решение. Он станет бездомным. Эта работа тоже требовала некоторой подготовки. Щетина отросла, но совершенно недостаточно для бороды, а борода была обязательным атрибутом удачного образа. Так что Солдат взял нож и обкромсал недлинные волоски, создавая иллюзию, что длинную бороду неаккуратно срезали, чтобы не мешала. На щеках просвечивала кожа, к подбородку щетина удлинялась, около ушей даже немного топорщилась. Выглядело отвратительно. Солдат был горд собой. Одежда. Скрытно посетив несколько пунктов помощи бездомным, Солдат обзавелся подходящим комплектом для настоящего побирушки. Немного грязи и недельное ношение довершат идеальный вид. Волосы Солдат не стал обстригать, но выкинул расческу, на прощание погладил бутылочку душистого шампуня, взятого с того же схрона, что и не пригодившиеся документы. Осталось последнее. Солдат понимал, что крепкому здоровому на вид мужчине вряд ли перепадет много монет, поэтому он вытащил небольшой набор инструментов и занялся рукой. Снять ее было непросто, но возможно. К тому же, никому из его преследователей не придет в голову, что Солдат добровольно расстанется со своей рукой. После часа пыхтения и приглушенных ругательств рука наконец с тихим звуком отсоединилась от плеча и упала на подстеленное покрывало. А оттуда отправилась в грязный видавший виды рюкзак с погрызенной лямкой. Этот рюкзак Солдат планировал постоянно носить с собой. Солдат надел рубашку цвета хаки, выглядящую как старая постоянно ношенная форма, завязал узлом левый рукав, поправил цепочку жетонов (которые прихватил из секретного сейфа, набитого старыми пожелтевшими документами по проекту “Зимний Солдат”), чтобы их было видно в расстегнутом вороте. Образ искалеченного ветерана, опустившегося на дно жизни при попустительстве равнодушного государства, был готов. *** В жизни бездомного оказалось множество плюсов. По понятным причинам он не мог заболеть, так что ни пневмония, ни прочие радости ему не грозили. Бесплатный теплый суп в пунктах раздачи, сочувственные взгляды. И деньги! Наконец-то он мог позволить себе не только хот-дог, но и полноценные обеды на вынос из забегаловки. Его никогда не гнали из церквей, если требовалась минутка на отдых в тепле. Изображать контуженного, с нарушениями речи было до обидного легко. Из-за всех обнулений он блестяще справлялся с этой ролью. После месяца на улице он даже смог купить с рук смартфон и теперь в часы отдыха с удовольствием серфил по сети или играл в игрушки, затягивающие в себя, словно болото. Он был невидим. Другим бездомным хватало его вида, чтобы не лезть. Он никому не был интересен. Утро начиналось со стакана кофе, купленного в одном из многочисленных киосков. Солдату подавали достаточно, чтобы он мог заказывать большую порцию почти каждый день. Чаще всего по утрам и днем он или гулял, или отдыхал на траве в самых безлюдных уголках парков, благо их было предостаточно. К вечеру и до поздней ночи занимал пост на какой-нибудь улице, переполненной возвращающимися с работы или выходящими на вечерние развлечения людьми. Примерно каждый двадцатый бросал ему монетку, а каждый сотый щедро давал целую пятерку. Только раз вышел неприятный случай, заставивший Солдата пересмотреть свой образ. Чернокожий парень, увидев его жетоны и пустое плечо, развернулся и принялся спрашивать, когда он служил и где, платят ли ему пенсию, к какому центру он был прикреплен после армии. Совал в руку визитку и предлагал прийти в его центр “разобраться” и “помочь правильно подать документы”, ведь скоро начнет холодать и жить на улице нельзя. Солдат сбежал, когда стало понятно, что этот Сэм Уилсон (как Солдат прочел на визитке) просто так не отстанет. Солдат настолько расслабился за это время, что даже не сразу сообразил, почему парень показался знакомым. Он за последние четыре месяца встретил много людей, может, этот Сэм уже проходил мимо него и только сейчас решил привязаться. В многомиллионном Нью-Йорке Солдату повезло столкнуться с чертовым крылатым напарником Капитана! Ну это просто ни в какие ворота! Осталось получить пару баксов от Черной Вдовы для полного счастья. Хотя та бы его узнала и в таком виде. Что-то надо было делать. Сменить образ, район, город. Страну. Солдат решил ничего не делать. *** Солдат выкинул визитку. Потом подобрал. Одно утро потратил на то, чтобы проследить за Сэмом около центра, в котором тот работал. Увидев встречающего его Капитана, дернул оттуда так, что очнулся только через три квартала. Насколько глупо жить в одном городе с Капитаном, который его ищет? Солдат считал, что запредельно глупо. Ну, Солдат был глупым. Он не стал переезжать. *** Сэм Уилсон вернулся. Неужели он с Капитаном не занят поисками “Баки”? Откуда у него время на бездомного ветерана, который дал понять, что помощь ему не нужна? — Приятель, я же серьезно. Я понимаю, что ты никому сейчас не веришь, но у нас в центре тебе смогут помочь, — уговаривал Уилсон. — Мы восстановим документы, выбьем пенсию. Эй, я как никто знаю, как трудно заставить бюрократов работать, но это решаемо. Солдат без слов поднялся, мысленно благодаря бейсболку и замызганные волосы, скрывающие его лицо. Споро собрал манатки (рюкзак и коробку с мелочью), двинулся в переулок. — Ну хоть визитку ты оставил? — крикнул Уилсон ему вслед. — Приходи в любое время, чувак, серьезно. *** Солдат хорошо спал, достаточно ел, мылся раз в неделю, залипал в телефоне, с интересом изучая новый мир. Все его базовые потребности были удовлетворены. Чего надо этому Уилсону?! *** — Фанат Кэпа? — с интересом спросил Уилсон, увидев на рюкзаке новый классный значок (его дали бесплатно вместе с комплектом старой, но крепкой и чистой одежды). — Нет, — проворчал Солдат, исподлобья глядя на Уилсона. — Вали отсюда, — агрессивно добавил он, — распугиваешь клиентов. — Не хочу хвастаться, но в нашем центре Кэп регулярно бывает, если хочешь познакомиться или увидеть вживую, и он отлично знает, что значит вернуться с войны в незнакомый мир. Солдат показал ему оттопыренный средний палец. *** Ладно, Солдат не так уж хорошо спал. Некоторые кошмары действительно были неприятными. Но даже не они беспокоили его, мешая жить нормально. Как Солдат ни старался не подпускать к себе мыслей о Капитане, они все равно вползали в голову, пускали ростки, тормошили память. Солдату нравится быть Солдатом! Не хочет он вспоминать, как много потерял. Он хочет думать, как много приобрел. Хочет гордиться этим, а не сравнивать себя теперешнего с тем чертовым Баки, у которого было все. Жизнь, будущее, Стив. *** — Давай я просто проверю, какой сейчас у тебя статус? — спросил Сэм чертов Уилсон. — Положены ли выплаты и прочее. Но я на сто процентов уверен, что положены. Солдат так и не сменил место дислокации, Уилсон продолжал приходить. Один раз принес толстовку с нарисованным на ней щитом. Отличная толстовка, теплая и такая приятная. — Скажи номер жетонов, мне этого хватит. Солдат мгновенно спрятал жетоны под воротник. — Ладно, — со вздохом произнес Уилсон. Потом чуть склонился к нему. — Парень, ты можешь вернуть свою жизнь, точно тебе говорю. Все начинается с малого. Приходи в наш центр, обещаю, никто тебя не осудит. Вообще слова не скажет. Если у тебя осталась семья или друзья, сослуживцы, мы поможем найти их. — Все умерли, — неожиданно для себя ответил Солдат, поворошил в коробке с мелочью, ссыпал в карман рюкзака, поднялся. — Отстань от меня, Уилсон. Тот только развел руками в ответ. *** Но ведь Солдат соврал ему. Не все умерли. Стив был жив. Единственный, кто имел значение, был жив. Искал его. *** Солдат пошел в этот центр. В семь утра тот был закрыт, только холл доступен, с жесткими скамьями, наклеенными плакатами на стенах. Каждый рассказывал, как справляться с кошмарами, какие гарантии от государства имеют ветераны, как можно было это получить. Солдат сидел на скамье и играл в телефоне, почти не видя экрана. К восьми начали подтягиваться работники. Кто-то кивал ему, кто-то проходил мимо. — Эй, ты все-таки пришел! — обрадованно сказал Уилсон, потом обернулся к кому-то еще не вошедшему. — Стив, тут твой фанат, ну помнишь, упорно отказывающийся от помощи. Конечно, Солдат знал, что Уилсон придет с Капитаном, и думал, что готов к этой встрече. Краем глаза он видел, как Капитан застыл, пока Уилсон продолжал что-то говорить, потом рванул к Солдату под пораженный вопль Уилсона, схватил за плечи. — Баки! Солдат упорно смотрел в сторону, пока Капитан обнимал его, выдавая речитатив из “баки-боже-тынашелся-пришел-гдетвоярука-этогидрада-яихвсехуничтожу-тыжив-господи-яискал-скучал и прочее и прочее. Солдат положил голову на его плечо и прикрыл глаза, позволяя объятиям и теплу от встречи со Стивом укутать себя, разрешая себе принять это, поверить, что заслуживает. Долго нега не продлилась. — Ты жил на улице?! — Стив побагровел от ярости. — Вместо того, чтобы прийти ко... — он не договорил, зарычав от злости. — Я хорошо жил, — ответил Солдат и снова положил голову ему на плечо. Стив не мог кричать и злиться, когда Баки так делал, спасибо за удачное воспоминание. — И Сэм каждый раз подкидывал мелочи, — удачно перевел он стрелки. Уилсон издал негодующий звук и замолк, когда Стив медленно повернул к нему голову. Солдат мог представить этот взгляд. — Я вообще не в курсе был! — возмутился Уилсон. — Ты! Барнс, черт тебя… Ну ты и засранец! — Пойдем домой, — Стив потянул его за собой, с тревогой посмотрел на левый рукав. Тихо спросил: — Бак, ты… Металлическая рука… — Я ее снял, — Солдат похлопал по рюкзаку. — Без нее больше подают.