Сенджу Джина

Мне почти пять, ему двенадцать. И он имеет шансы дожить до моих пятнадцати. Только эта мысль крутится в голове, вытравляя все остальные. С одной стороны, неплохая гарантия, что меня будут беречь эти семь лет, чтобы подложить под Узумаки. С другой, могут вообще отправить жить в Узошио. Это не говоря о личной стороне вопроса: для меня он ребенок мужского пола, от которого придется забеременеть, желательно с первого раза. – Тебя убьют, – Оками повадился наблюдать за моими тренировками, на что Мичи-сан только прикрыл глаза. Мои опасения по поводу учителя сбылись, а девизом моего сенсея было: «Сдохни, но сделай!». Может так и надо в этом мире, но этот садист бросает мое избитое и измотанное тело на поляне, скрываясь по своим делам. – Джина выживет, – ответил, стараясь скрыть болезненное ощущение при разговоре. Кричать сегодня пришлось много, потому что молнии сенсея несколько раз попали в это тело. Сколько шрамов останется на этой тушке, потому что порезы залечивается позже, чем надо, даже думать страшно. Влетать на полном размахе в дерево и пытаться сгруппироваться, это какой-то божественный уровень, который легко постигают местные. – Ты практически не пользуешься чакрой, почему? – строго спросил Оками. Я посмотрел на него в удивлении: пользоваться чакрой не для техник? Это вообще реально? – Ты умеешь пользоваться чакрой? – подозрительно уточнил Узумаки. – Для техник, – пришлось отвести взгляд в сторону, отчего движение красноволосого оказалось не замеченным. Сильный подзатыльник практически сбил с дрожащих ног. – Какого?! – яростно посмотрел на этого хулигана, – Совсем что ли? У меня все тело болит! – Из-за собственной дурости! – сердито отчеканил подросток, – Если чувствуешь, что слишком тяжело, надо просить помощи! У тебя весь клан вокруг живет. Или гордая слишком? Что будет чувствовать твой сенсей, когда случайно убьет на тренировке? Твои братья? Друзья? – Хаширама с Тобирамой уехали в Узошио! Кавараму на войну отправили! Итама только от смерти Ясуко отошел! Кого спрашивать?! А?!!! – Узумаки сощурился и внезапно сел на корточки, притянув к себе в объятия. – Отвали! – я куснул его плечо, отлитое словно из стали, но меня лишь погладили по голове. – Прости, Джина, я вспылил, – сухо произнес парнишка. В его руках стало так хорошо и спокойно, что незаметно для себя я уснул.