Сенджу Джина

Три года и четыре месяца прошло с того нападения, во время которого я рисковал умереть большое количество раз. Труп матери выкопали из обгоревшего дома, но я мог думать только о том, что на месте погибшей мог быть я. Тобирама выжил и вновь стал хмурым и отстраненным ребенком, но теперь я знаю, что он придет ко мне на помощь всегда. К отцу доверия нет, потому что во время нападения он сражался вдали и даже не подумал отправить кого-нибудь проследить за безопасностью собственных детей. Хотя, нас у него много, а по местному мировоззрению, воин должен погибать в бою. Как это относится ко мне, я мало понимаю, но с момента гибели матери во мне перестали видеть ребенка вообще. Буцума передал меня пожилой женщине, смотрящей за детьми шиноби. Старая Акеми с трудом успевала за шустрыми малышами, которые определенно развиваются быстрее нормы. Однако, когда шиноби перестает приносить пользу, от него избавляются. В нашем случае, без поддержки клана оставляют инвалидов и тяжелобольных. Если от человека проблем больше, чем пользы, то его убивают. И это считается милосердием. Дожить до сорока лет здесь, значит, прожить долгую жизнь. Моему отцу сорок один год, и он считается стариком. Старая Акеми рассказывает нам сказки, легенды о Сенджу, учит азам выживания. Сенджу считается лесным кланом, аналогом фантазийных эльфов, как я понимаю. А Учихам отведена роль демонов или темных эльфов. Они самое настоящее зло, как убеждает нас Акеми. Может, они и зло, но наши соплеменники тоже настоящие монстры, думаю я. Говорить о таком вслух крайне опрометчиво, и я молчу, хотя окружающие обвиняют Учих в любых проблемах. – Джина! Хватит мечтать, – недовольно проворчала Акеми, – Что за глупая девчонка, и в кого только такая? – Простите, Акеми-сан! – мирно улыбаюсь, – Джина задумалась. – Собирай ягоды давай, – проворчала старушка пятидесяти двух лет. До четырех лет мне осталось пять месяцев, и я боюсь этого дня сильнее всего. С четырех лет девочек начинают посылать на легкие миссии: торговать в городе, собирать лекарственные травы, охотиться и тому подобное. Мальчишки начинают ходить с трех лет, а на боевые столкновения попадают с семи, и выживает малый процент. Девочек, к счастью, в бой еще не бросают, но для нас есть другая работа по обеспечению бытовой жизни клана. А в случае проникновения врагов в селение, мы все обязаны взять в руки оружие. В пятнадцать девушка обязана родить одного ребенка от сильного воина. Иногда с такой целью засылают в другие кланы ради разбавления крови. Ген Сенджу обладает доминирующим эффектом, и дети мало отличаются внешне от привычного фенотипа. – Джина, хватит лентяйничать! – всерьез разозлилась Акеми и замахнулась рукой. Привычно отклонился и с азартом продолжил изворачиваться от ударов шустрой старушки, которая раньше была сильной куноичи. – Простите, Акеми-сан! Для трех с половиной лет я двигаюсь резво, но до местных гениев практически не дотягиваю. Тобирама в мое возрасте мог сразиться с Акеми и победить ее с легкостью, не говоря о Хашираме. Того считают перспективным шиноби и пророчат великое будущее, бросая во всевозможные схватки. Буцума гордится Хаширамой и проводит с ним больше всего времени, он возлагает на брата большие надежды. Вот только Хаширама хочет исцелять людей, а не убивать их. В нем нет ненависти к Учихам и другим кланам. От него веет теплом и солнцем. – Имото! Акеми-сан! – Улыбающийся брат спрыгнул с дерева и сразу поймал меня в объятия, – Вы играете в догонялки? Тобирама, его вечная тень, недовольно хмыкнул и осуждающе покачал головой: – Ты слишком балуешь Джину-чан, аники. – Но она такая милашка! – эмоционально высказался нии-сан. Следом за ними спустился третий мальчик, Итама. Он тоже был нашим братом, он родился на год раньше меня. Половина его волос была белой, а другая черной. Не знаю, родился он таким или поседел. Он уже два года ходит на миссии и даже убивал. Итама меня пугает, если честно. Он молчаливее Тобирамы, а это уже показатель, еще в его глазах иногда мелькает страшная пустота. Из нас всех только у него жива мать, но особой связи между ними нет. Я никогда не видел, чтобы Итама общался с ней или хотя бы проявлял какие-то эмоции. – Итама! И ты пришел к малышке Джине? – радостно воскликнул Хаширама, – Не хватает только Каварамы, но он снова на тренировке застрял. – Где это я застрял?! – раздался дикий крик, и с кустов выскочил каштановолосый шестилетний мальчик, – Я тут полчаса сижу, а глупая Джина ничего не заметила! – Раскрылся! – засмеялся Хаширама, – Кто же с таким криком из засады выпрыгивает? – Иди ты! - сделал обиженный вид мальчишка, – И отпусти Джину-чан! Она сейчас задохнется! – Можно кричать тише? – недовольно спросил Тобирама и отшатнулся от удара Каварамы. Братья затеяли спарринг, в который неожиданно вмешался Итама, заняв сторону Каварамы. Сражаться против двоих тяжело, но Хаширама спокойно упал на землю, провожая взглядом удаляющуюся Акеми. – Ты не хочешь помочь Тобираме? Джина считает, что двое против одного нечестно, – Сообщил лежащему мальчику. – Все еще говоришь о себе в третьем лице, имото? – мягко спросил аники, – Если хочешь, можешь помочь ему, я прослежу. – Джина боится, – Смущенно качнул головой, драться против Итамы я опасался. –Мы твои родные братья, имото. Никто из нас никогда не причинит тебе сильной боли, – Устало произнес Хаширама. Он, бедняга, не может понять моей опаски по отношению к четвертому по старшинству брату. Каварама на полгода старше Итамы. – Ты скоро уйдешь? – глухо спросил, потому что такие встречи обычно проходили перед долгими миссиями. – Приближается война, имото, – печально ответил девятилетний мальчик, – Отец хочет переманить на нашу сторону клан Узумаки, их искусство фуиндзюцу восхищает. Меня отправляют с посольством, как и Тобираму. – Вы же только дети! – возмущенно прошептал я, – Тобираме только семь лет, кто будет вас слушать? – Тобирама умнее некоторых советников отца, имото, – Шепнул Хаширама, – С тех пор, когда в наших руках оказывается оружие, мы не имеем прав на детство, пойми уже это. – Джине это не нравится, – Я посмотрел на Тобираму, Кавараму и Итаму. Сколько бы жизней им не пришлось отнять, они все еще дети. – Обещай хорошо тренироваться, имото, – Хаширама схватил за плечи, всматриваясь в мои глаза, – Поклянись, что мы вернемся к живой Джине! Такой напор откровенно пугал, горящие карие глаза всматриваются в мои, ища нечто, доступное им. Нашли ли они? Потому что Хаширама отпустил меня и бросился в кучу малу, перекрикивая громкого Кавараму. Итама вышел из общей кутерьмы и присел на корточки, срывая с кустов ароматные ягоды. А вот Тобирама азартно боролся уже с Хаширамой, который вроде шел к нему на помощь. – Скучаешь, сестренка? – Каварама схватил меня за руки и понесся по полянке, другой рукой захватывая руку Итамы, – Кто быстрее?!!!! От полянки шел громкий гомон, а на отдалении старая Акеми утирала слезы рукой, потому что близилась война и лишь вопрос времени, когда ряды детей Буцумы поредеют.