Ложь с терпким привкусом самообмана

В кафе как всегда тихо и уютно, негромко играет музыка. Чимин входит в это почти родное уже пространство и, не обращая ни на кого внимания, призраком проплывает по залу в одно давно облюбованное место. Официант возникает бесшумно, хочет положить на стол меню, но Чимин останавливает его, просит коротко: — То же, что и Юнги. Официант кидает на него внимательный взгляд, не делает никаких пометок и бесшумно исчезает. Чимин провожает удаляющуюся спину взглядом, а в следующую секунду тяжело вздыхает, запустив пальцы в волосы. Катастрофа. Это просто катастрофа. То, что такое может произойти, Чимин слышал пару раз. Когда демон перестаёт делать свою работу, ему выносят предупреждение — обычно это лишение части демонической силы, по ощущениям примерно как удар под дых или подрезание крыльев прямо в полёте. Это само по себе не особо приятное наказание. Но если есть подозрение, что демон отступился, потеряв прежнее стремление в служении Люциферу, в дело вступают такие как Сухён. Главные приближённые, они тщательно следят, чтобы такие как Чимин сохраняли свою приверженность и исправно выполняли свою работу. Для таких как он не существует оправданий, нет обстоятельств и поблажек. Как и для Чимина раньше. Честно, он не думал, что когда-нибудь встретится с ним. Прежний Чимин даже помыслить не мог о том, чтобы перестать загонять души в ад, ему нравился этот кайф от ощущения всё увеличивающейся силы, он этим жил. Если, конечно, слово «жить» применимо к таким, как он. Как и слово «нравилось» тоже. Но с Юнги… Чимин сжимает волосы на голове, бессильно опадает на стол. Всё изменилось, когда появился Юнги. Теперь Чимин знает слова нравиться, жить и главное — любить. Это сравнимо с глотком воды, когда изнывал от жажды всю жизнь, или с деревом, которое зацвело после многолетней засухи. Чимин теперь — такое дерево, такой же изнывающий от жажды путник. И он больше не может, но главное — не желает возвращаться к прежней жизни. Не хочет засыхать, не хочет изнывать от жажды снова. Да, он творил ужасные вещи, и сделанного не вернуть, но продолжать он больше не сможет. Не после того, как встретил Юнги. — Выглядишь так, будто тебе снова нужен совет, — по-доброму усмехаются над головой. Чимин вскидывается, поднимая голову, хотя на самом деле уже узнал этот бархатный баритон. — Тэхён… Я так влип, — тянет и улыбается грустно-грустно, чувствуя, как в глазах собирается странная влага. Парень вздыхает и коротко осматривается по сторонам, а после быстро усаживается за стол, склоняясь ближе, спрашивает прямо: — Что случилось? Чимин смотрит благодарно, плотно сжимает челюсти, чтобы не расплакаться, вздыхает через нос и начинает негромко: — Я ему признался. И между нами кое-что произошло. И опускает глаза, странным образом чувствуя себя виноватым. Тэхён перед ним молчит, не выражая по поводу услышанного никаких эмоций. — Поправь, если я чего-то не понимаю, но это вроде хорошо, — наконец замечает спокойно он. — Если это было по обоюдному согласию, конечно, — добавляет он, вопросительно взглянув на демона. Чимин кивает, и Тэхён удовлетворённо хмыкает, но тут же серьёзнеет: — Тогда что это за «но», что так ненавязчиво вписалось в твою любовную историю? Чимин сжимает губы, отводя взгляд. — Возникли обстоятельства, и… В общем, мы не сможем быть вместе. Тэхён фигурно выгибает бровь, уставившись на демона таким взглядом, что он чувствует себя самым глупым и неловким существом, что когда-либо жило. — И что же это за обстоятельства? Чимин задумывается. Как объяснить всё доступно и понятно, не приплетая при этом ад и всё его воинство? — Родители против? — наполовину вопросительно произносит Чимин, словно спрашивая у парня, может ли такая причина считаться весомой. Тэхён в ответ фыркает насмешливо, закатывая глаза. — Ты в каком веке живёшь? Согласие родителей не значит ничего, если ты действительно хочешь быть с этим человеком. — Мы из разных слоёв? — снова пытается Чимин. — Отправляй к родителям, — уверенно говорит Тэ. — Послушай, — начинает он, разом серьёзнея, удобнее усаживась и склоняясь ближе к Чимину, доверительно понижая голос. Демон от его тона невольно прислушивается. — Мы с Гуки познакомились в школе танцев. Его туда записали богатенькие родители, меня — на последние деньги отправила мама. И когда мы сошлись, никто из них восторга не испытывал. Но мы их не слушали, мы просто были рядом. Его выгнали из дома, меня — тоже. Его родители звонили мне, обещали испортить жизнь, если не «оставлю их сына в покое». Но я не слушал, потому что знал, что Гуки любит меня, — он нежно улыбается, называя это имя, и продолжает мягко, с любовью в голосе: — Со временем моя мать приняла нас, его родители — нет, но это неважно. Потому что мы рядом. Друг у друга. Понимаешь, о чём я? — спрашивает, мягко заглядывая Чимину в глаза. Чимин смотрит на Тэхёна и не может поверить, что этот чудаковатый парень прошёл через подобное. Он заглядывает в карие глаза, и видит отголоски глубокой мудрости, что всё это время не замечал. Поразительно. Всё-таки люди — удивительные существа. И Чимин кивает, улыбаясь едва-едва, отвечает тихо: — Кажется, понимаю. — Ну вот, — кивает Тэхён, тут же становясь прежним собой, будто не было этого монолога о жизни минуту назад. — Так что вопрос не в том, какие препятствия вам ставит жизнь, а в том, что ты готов сделать, чтобы быть рядом с тем, кого любишь. Вот ты, — он снова склоняется, легко тычет пальцем Чимину в грудь. — Что готов сделать ради того парня? — Я… — Чимин задумывается. Перед глазами всплывает лицо Юнги, его голос и робкая улыбка, когда он чему-нибудь рад. Чимин чувствует тепло в грудной клетке и лёгкость в голове. — Я готов сгореть в райском свете, чтобы лично принести его на небеса, — выдыхает он, улыбаясь радостно с нотками боли. — Необычное сравнение, — после долгой паузы отвечает Тэхён. Улыбка пропадает с лица Чимина — кажется, он всё-таки сказал что-то не то. — Но сойдёт, — успокаивает его Тэхён, подняв ладонь в успокаивающем жесте. — В общем, я вижу, что ты понял меня. Так что встряхнись и просто делай. Ты любишь — остальное не важно. Не убьёт же тебя твоя семья, в конце концов. И Чимин задумывается. Не убьют?.. Сомнительное заявление. Хотя... Вообще-то, уничтожить его может только Бог: как их создатель, только он обладает достаточной силой, чтобы уничтожить творение. Но, насколько Чимин помнит, Создатель давно этим не занимается, если занимался когда-то вообще. Во власти Люцифера только лишить демонической силы — и это проблема. Впрочем, даже будучи самым слабым демоном, Чимин по-прежнему будет сильнее любого из людей — а этого достаточно, чтобы защищать Юнги, пока его душа обещана ему. Худшее, что могут с ним сделать — запереть в аду, лишив возможности видеться с человеком. Но без его воли затащить назад его можно только с помощью экзорциста, а демоны слишком гордые, чтобы прибегнуть к помощи людей, тем более священников. Кроме того, большинство из них до сих пор суеверно боятся церквей. И тогда получается… Получается, они ничего не могут сделать без его желания?.. Чимин вдруг замирает, поднимая на человека круглые потрясённые глаза. Тэхён улыбается, хитро дёргает бровями, говорит довольно и хитро: — Кажется, ты всё понял. Чимин кивает, не в силах сдерживать улыбку. Пока Тэхён поднимается из-за стола, он не сводит с него полного восхищения и благодарности взгляда. — Спасибо, — выдыхает он, пока Тэ оглядывает его снисходительно-дружеским взглядом. Тэхён улыбается, поудобнее перехватив поднос, и уже хочет что-то сказать, когда в кармане у Чимина вибрирует телефон, и Тэ, понимающе усмехнувшись, машет рукой, кинув на прощение тихое «удачи». Чимин улыбается ему и спешно лезет в карман, смотрит на светящийся экран. На нём — короткая смс, от которой внутри всё трепещет и хочется прижать телефон к груди. «Завтра в пять часов в музыкальном классе»