В поисках новогоднего настроения

Внимательно изучаю список вышедших в этом году фильмов и ловлю себя на ленивой мысли о том, сколько же было пропущено и с чего навёрстывать не до конца понятно. Однако на работе всё тихо и спокойно, а поэтому вполне можно и расслабиться. У нас, в корпорации Ведения Наблюдения и Контроля за Сущностями, за это не наказывают: есть свободное время — вот и занимайся чем хочется в своё удовольствие, но другим не мешай. Что ж, слушая через наушники, я отвлекать точно никого из моего и без того полупустого отдела ловли сущностей не буду, а вот меня минут через пятнадцать возвращает в реальность осторожное прикосновение к плечу, поэтому приходится одновременно нажимать стрелкой на паузу и стягивать наушники, поворачиваясь к бледной, нервно покусывающей нижнюю губу коллеге кажется из отдела, занимающегося наблюдением за пойманными сущностями, и спрашивать: — Что случилось? — У нас ЧП, — шепчет она, озираясь по сторонам так дико, словно нас окружили невидимые враги, и свистяще выдыхает. — Оно пропало! — Оно это кто? — осторожно уточняю, потому что раз по всему зданию не верещит тревожной сиреной сигнализация, то либо к пропаже не хотят привлекать внимания, либо это тот самый редкий случай, когда сбежала сущность, не представляющая угрозы. — Его украли! — коллега всё же сталкивается с моим непонимающим взглядом. — Новогоднее настроение! Оно точно не могло само убежать! Для обычного человека это звучит несколько нелепо и является склонностью излишне драматизировать, поэтому позвольте объяснить: на самом деле то, что все у нас зовут новогодним (а у европейских коллег — рождественским или йольским) настроением является астральной паразитической сущностью. К слову, фактически самой безобидной, потому что дарит людям в основном положительные эмоции и вынуждает позабыть о большинстве проблем… посредством заражения этих самых людей… что ж назовём это спорами, которые потом прорастают и живут до тех пор, пока не гибнут из-за того, что в организме хозяина становиться слишком много негатива. К сожалению, в последние несколько лет эта проблема лишь усугубилась, поэтому неудивительно, что коллеге из отдела, занимающегося наблюдением за пойманными сущностями, так страшно, ведь обычно представители этого отдела и выгуливают «новогоднее настроение», а ещё следят, чтобы эта сущность была вовремя подкормлена предпраздничными эмоциями, появляющимися при виде наряженных ёлок в магазинах и от просмотра рекламы и кинопродукции. И сам факт пропажи (без предоставленных доказательств я наотрез отказываюсь звать это кражей) уже является чем-то на уровне катастрофы, потому что без новогоднего настроения полноценный Новый год просто невозможен. — Значит найдём, — киваю. — Начальство знает? — Он меня к тебе и отправил. Сказал, что из присутствующих на месте у тебя сейчас нет никаких срочных важных поручений и что точно не входишь в круг подозреваемых — коллега всё же успокаивается. Понятно, хотя меня совсем не удивляет тот факт, что начальство в курсе того, чем я тут занимаюсь. Особенно, если учесть что он не человек, а некая сущность, которая тщательно скрывает своё присутствие, но никто, кроме меня, об этом даже не догадывается, потому что он выдал себя только однажды — в ходе бурного собрания в отражении зеркальной поверхности лишь на миг ярким огнём вспыхнули огни глаз небесного цвета. Впрочем, об этом я благоразумно помалкиваю. — Хорошо, значит идём искать, — поднимаюсь из-за стола, — скорее всего, они всё ещё где-то в здании, потому что, зная наше начальство, отсюда никто не сможет выйти. Она кивает. И нет, не подумайте, что мы такие невежливые, раз никого, в том числе и друг друга по имени не называем, у нас не принято из-за специфики работы, отчасти заключающейся в том, что имена позволяют некоторым опасным сущностям захватить власть над людьми, а отчасти — и в том, что очень многие коллеги… просто не возвращаются из миссий. Здесь никто ни к кому не привязывается. Не выдерживаю и бросаю взгляд на пятнадцать пустых мест за столами. Никто не знает, где они сейчас, вернуться ли и не появится ли уже завтра на одном из этих мест новое лицо. Впрочем, этот взгляд быстро приобретает хищный характер — я высматриваю нет ли пропажи. Нет, на самом деле я не вижу сущности, скорее, ловлю энергетические волны, исходящие от них. И если представители тонкого мира не скрываются намеренно, то в моей голове всплывает картинка-образ. И «новогоднее настроение» выглядит, как лёгкий светлый пушистый комочек. Пожалуй, это самая милая из всех сущностей тонкого мира, которую мне доводилось видеть. В моем отделе её нет, поэтому мы с коллегой идём дальше, заглядывая в каждый из кабинетов, но каждый раз там нет искомого. Есть только люди, сосредоточенно изучающие экраны компьютеров и иногда отпивающие напитки из своих кружек. Всё настолько серо и обыденно, что начинает казаться, что мы ходим по кругу, и маленькие, однотипно украшенные ёлки, то и дело мелькающие в разных углах, этому способствуют, кажется, ещё больше. Глаза болят, приваливаюсь к стене и тру веки. Коллега нервно топчется рядом, но ничего не говорит. И без того понятно, что мы теряем время. — Давай разделимся, так быстрее будет, а связь по рации, — предлагаю. — Я их не вижу, — кратко напоминают мне. — Тебе и не надо, — говорю. — Ищи того, кто ведёт себя по-праздничному: напевает песенки, смотрит рождественские фильмы и ещё что-нибудь в этом духе. Если встретишь такого, то зови меня. В итоге, потеряшку нахожу всё-таки я, пусть и спустя полтора часа, но в самом неожиданном месте — уютно обставленной каморке-офисе двух наших компьютерщиков, на плече одного из которых и восседает крайне довольный пушистый шарик, в предвкушении перебирающий когтистыми лапками. Ещё позже младшие сотрудники наперебой объясняют мне, моей коллеге и начальству, что никаких злых умыслов не имели, соответственно, ничего не крали, и, когда им стало неожиданно хорошо и светло на душах, то они даже не знали, что это проделки потерявшейся сущности из тонкого мира. Само же «новогоднее настроение» разве что не урчит от удовольствия, а начальство, с трудом скрывая широкую улыбку, грозит им пальцем и строго-настрого наказывает впредь о подобном немедленно сообщать. А ещё обещает выдать мне и коллеге небольшие премии за предпраздничный переполох.