Идеальные ножки Хан Джисона

             Не то чтобы давно, но в какой-то момент Минхо присмотрелся и осознал, что пути назад нет.       Минхо по уши влюблён.       И ладно, если бы в человека. Нет. Он влюблён в бёдра. В бёдра, мать его, Джисона.       Минхо всегда забавляли ноги младшего, а вернее то, как он на них стоит. Это же всегда выглядит, словно аниме-тян крутит локоны пальцами и немного неловко расставляет ноги, чтобы бёдра соприкасались, а икры были врозь.       И это забавно. Мило. Возможно, немного прикольно.       Однако Минхо уже не прикольно. Теперь точно нет. Стоило чуточку приглядеться, и всё. Без судорожных вздохов и нервных облизываний губ не обходится.       Джисон сам виноват. Надел короткие шорты — и спасибо, что не просто в трусах остался — и вышел на кухню водички попить. Минхо в это время, между прочим, ел! Слава Богу, что еда в глотке не застряла.       Хотя теперь в глотке стоны застревают, стоит только воспроизвести в памяти Джисона, который лениво перебирает ногами, на ощупь ища стакан на полке с полуприкрытыми глазами. И когда только Минхо ему на лицо посмотреть успел, если взгляд был прикован к бёдрам? Немного худощавым, но подкаченным. Их так хотелось обвить ладонями и приложиться губами, чтобы оставить фиолетовый след.       И чего греха таить — до сих пор хочется.       Именно в эту секунду и в любую другую. Неважно, если они выступают перед тысячами фанатов или сидят на диване за просмотром фильма, Минхо хочет каждую секунду.       И если "слюни текут" — для кого-то выражение абстрактное, фразеологическое, то для Минхо оно более чем буквальное. Порой так увлекается, что с уголков губ действительно начинает капать слюна на подбородок и стекать вниз по шее.       Чёрт возьми, как же сильно Минхо хочет оставить хотя бы поцелуй на Джисоновых бёдрах.

***

      И время идёт вперёд, не видя препятствий, а желание не угасает. Это не мимолётная мысль, которая исчезла бы на следующий день или через неделю. Нет.       Минхо бредит уже достаточно долго, чтобы начать сходить с ума.       Чего только не было испытано. Минхо старался смотреть на других людей и их ноги, но это не помогает. Он очерчивал глазами бёдра мемберов и даже девчонок-трейни. Нет. Минхо старался избавить себя от навязчивых идей с помощью порно, фотографий моделей и даже пытался закадрить девчушку из Twice, однако сразу понял, что дело — труба. Она вровень не стояла рядом с Джисоном. С его чертовски идеальным телом.       И уже действительно телом.       Минхо подмечает идеальную фигуру: тонкую шею, куда бы впиться клыками, осиную талию, которую так и хочется сжать до боли пальцами, упругие ягодицы, где идеально бы смотрелись ярко-красные следы от шлепков.       И всё это сводит с ума.       Минхо помешан. Очевидно.       Хотелось бы ему сослаться на недостаток внимания или обычный недотрах, но... нет. Столько упущенных возможностей переспать с кем-либо из агентства говорят о многом. Он осознанно говорил: "Нет". И это гложет ещё больше.

***

      Минхо мучается и спать спокойно не может. С этим нужно что-то решать, иначе он и впрямь поедет кукухой. А кукушечка ему дорога и точно сгодится.       Не сразу, но приходит мысль честно поговорить с Джисоном. Минхо долго откидывает её в дальний ящик, потому что... Ну а как бы это выглядело?       «Эй, Джи, можно на твоих бёдрах оставить пару засосов, а? Мне реально надо, иначе я с ума сойду», — так тупо.       А иначе как? Кто вообще мог бы понять столь нелепую просьбу? Наверное, только Джисон и мог бы. Они же вроде как соулмейты. Так их называют в интернетах. И, признаться, Минхо это чувствует. Они действительно друзья. Очень и очень хорошие друзья, которые улавливают суть с полувзгляда. Однако рушить этот хрупкий грааль, который, кажется, искал всю жизнь, дуростями всякими совсем не хочется.       Джисон в самом деле лучший человек, кто когда-либо рождался на планете. И пожалуй, ему посчастливилось дружить с самым худшим, кто ходил по этой Земле. Если бы не так, то Минхо бы не думал о нём, как о сексуальном объекте, верно?       И Джисон всё-таки замечательный. Всё замечает. Минхо всё ещё хранит маску, стараясь держать себя в руках из последних сил, но Джисон всё равно замечает.       Джисон подсаживается к Минхо поближе, пока они, как обычно, в выходной все вместе смотрят фильм в общей комнате.       — Хён, на тебе лица нет уже довольно давно, — тихо-тихо шепчет на ухо, чтобы никто не услышал. — Давай поговорим.       Минхо хмурится, собираясь начать отнекиваться, но Джисон, кажется, слушать не намерен пока что. Или читает мысли и просто не хочет лжи?       — Перестань строить выражение лица, словно я не прав и всё окей. Не окей. И это видно.       — Джисони, — ласково обращается Минхо и поворачивает голову, практически соприкасаясь носами с младшим. — Хочешь поговорить об этом во время просмотра фильма?       — А когда ещё? — возмущённо шепчет Хан. — Ты избегаешь меня почти месяц!       — Нет, я не...       И вдруг понимает, что правда так. Он очень старался не смотреть на Джисона, старался выкинуть из головы, старался общаться с кем угодно, но не с ним. И... какой же он дурак!       — Давай, — тяжело вздыхает Минхо.       — М?       — Давай поговорим, — лепечет на ухо младшему.       И, если честно, понятия не имеет зачем соглашается. У него ведь ни одной внятной причины. Даже оправдать себя нечем. Мог бы предложить поговорить после фильма, чтобы дать себе время подумать, а лучше — сбежать, сославшись на дела.       Однако пути назад нет, ведь они уже на кухне, и Джисон даже успел опуститься на стул, сложив руки на бёдрах.       Чёрт.       Нельзя об этом сейчас думать.       Нельзя.       Не сейчас.       — Так, что происходит, хён? — обеспокоенно спрашивает Джисон.       Минхо опускает глаза и обходит стол, чтобы сесть напротив двери.       И что говорить? Он ведь так и не придумал ничего, хотя мог бы. У него было достаточно много времени, чтобы поразмыслить, а он всё его потратил на сексуализацию образа друга и рукоблудие в ванной, пока никто не видит.       Дурак.       — Хён? — выводит ещё более взволнованный голос из собственных мыслей.       — М? — Минхо поднимает растерянный взгляд.       — Скажешь что-нибудь?       — По правде говоря, я не знаю, что я должен сказать.       — Скажи, что тебя беспокоит.       А что его беспокоит? Тело друга, на котором он мысленно оставил уже миллион поцелуев и не менее тысячи засосов? Так и сказать, что ли? Как глупо.       Интересно, как быстро Минхо лишится друга, если посмеет повернуть язык, чтобы ляпнуть это?       — Минхо-хён, я не умею читать мысли, — спустя паузу тяжело вздыхает Джисон.       «И слава богу», — крутится в голове.       — Мне кажется, я должен сначала сам себя понять, чтобы поделиться с тобой, — с трудом давит из себя старший.       — Уверен, что не хочешь, чтобы мы со всем разобрались вместе? — переспрашивает Джисон.       Минхо только качает головой в разные стороны. Вероятно, это было бы не лучшим решением.       — Хорошо, хён, но помни, что я всегда тут, — Джисон накрывает его ладонь своей в качестве доказательства, — чтобы выслушать и понять.       Джисон уходит с этими словами, покидая пределы кухни, а Минхо остаётся с мыслью, что он лузер и проворонил шанс.

***

      Минхо лежит в кровати весь выходной, не желая никуда выбираться, хотя Чан звал сходить развеяться, а Хёнджин приглашал пойти поесть в любимое кафе. Желания просто нет.       Минхо сгреб одеяло, крепко прижав то ко всему телу, а кончик спрятал между коленей, хотя оно колется. Да и подушка неудобно лежит, но привстать, чтобы изменить её положение, сил не находит.       Подкрадывающееся депрессивное состояние вообще не радует, но и бороться с ним не получается.       Приглушённый стук в дверь не заставляет среагировать, и Минхо просто остаётся лежать, залипая в окно. Может быть, внутри него есть не угасающая надежда на понимание, и тот, кто за дверью, просто уйдёт прочь, но нет.       И это Джисон. Минхо его всегда узнает по излюбленному аромату одеколона. Он ложится рядом и прижимается со спины, аккуратно касаясь ладонью чужого плеча. И это не ново. Друг же. Переживает.       — Ты совсем расклеился, — констатирует Джисон.       Минхо молчит. А что тут скажешь? Он прав. И он это знает.       — Хочешь, сходим в кино, м? Или аниме посмотрим? — предлагает младший.       Минхо не хочет. Мычит что-то отрицательное. Признаться, и сам не понимает, что бы его сейчас могло привести в чувства. Только если... Нет. Об этом думать нельзя. Минхо себе запрещает.       — А чего хочешь? — интересуется Джисон, мягко поглаживая старшего по руке.       — Не могу сказать, — очень и очень тихо произносит Минхо, пряча лицо в подушке.       — Ты хотя бы намекни, — просит Хан. — Уверен, что смогу догадаться.       Минхо хмыкает.       — Тебя.       И это необдуманно. Это глупо и беспричинно. Язык сам это сделал, когда губы приоткрылись. Минхо не хотел. Однако у него нет даже сил, чтобы удивиться. Глаза не распахиваются в ужасе, зрачки не расширяются, а сердце не начинает колотиться чаще. Будто ничего такого. Может, и правда ничего такого? Как-то сильно всё равно в эту секунду. Словно всё можно исправить, а чуть позже не будет неловко. Может, так и есть?       — В смысле? — не понимает Джисон. — Я же и так тут.       — Не в этом смысле, — Минхо немного мнётся, но рот работает на опережение, не позволяя обдумать. — Хочу тебя не просто рядом. Классно, конечно, лежать с тобой в обнимку и всё такое, но я хочу...       — Чего? — осторожно интересуется Джисон, словно его мозг не успел дорисовать картинку в голове. А возможно, он надеется на что-то более сносное? Зря. Если он понял, то понял правильно.       — Тебя, — грузно выдыхает Минхо, поворачивая голову вбок, чтобы посмотреть на Джисона. Зачем только? Он же был рад не смотреть ему в глаза. — Хочу тебя поцеловать всего. И не только.       А вот в зрачках Джисона можно рассмотреть ужас. Его губы приоткрываются в удивлении, и Минхо очень хочет впиться в них поцелуем, чтобы запечатлеть момент. Однако они не в дораме, чтобы это закончилось хорошо. И вообще тянет на попытку изнасиловать, хотя романтизация подобного в фильмах призывает только к сантиментам. В реальности он бы в лучшем случае получил пощёчину, а в худшем ещё и повестку в суд. Может быть, не с Джисоном, и всё же.       — Ты шутишь? — Джисон выглядит растерянным.       — Я хочу сказать, что да, но нет, — и взгляд такой жалостливый, что тошно от самого себя.       — Хён, ты меня пугаешь, — признаётся младший, больно закусывая губу.       — Я сам себя пугаю.       Джисон уже давно убрал руку с чужого плеча, да и сам полностью хотел бы отодвинуться, если честно, но кровать маленькая, так что за спиной только пол. И эта близость не делает лучше. Минхо распирает желание изнутри, а Джисон явно хочет сбежать. И это понятно. Минхо бы и сам сбежал, если бы кто-то ему такое сказал. Например, Чанбин или Хёнджин. Может, ещё что-то дерзкое кинул на прощание. Но вот Джисон продолжает оставаться рядом, нервно жуя губы, и смотрит так, словно пытается осознать. Зря. От этого только хуже.       — Иди, Джисон-а, — давит из себя Минхо и отворачивается. — Лучше уже не будет.       Джисон остаётся ещё какое-то время, а после всё же уходит, так и не найдя слов. Он бросает сочувствующий взгляд, приоткрывая дверь, но Минхо не оборачивается, чтобы посмотреть в ответ.

***

      Минхо отлеживается весь выходной, а на следующий день берёт себя в руки, чтобы встать с кровати, и изводит себя танцем так, чтобы вернуться и уснуть без задних ног.       Когда Минхо ещё был трейни, он понял, что профессия айдола включает в себя фальшь. Как бы тяжело тебе ни было, улыбайся и маши. И Минхо широко и ярко улыбается на камеру, но стоит ей погаснуть, как уголки губ стремительно опускаются.       Минхо чувствует себя неважно, но мир от этого не меняется. Всё как всегда. Всё привычно. Он ходит ужинать с Хёнджином, разговаривает с Чаном о скорой записи, советуется с Чанбином, что ему стоит подтянуть, и много коммуницирует со стаффом. И ничего необычного. Только вот с Джисоном больше не общается.       И если время назад Минхо сам его избегал, даже не замечая того, то сейчас Джисон ходит окольными путями, лишь бы не пересекаться. Так, по крайней мере, кажется.       Обижает ли это Минхо? Нет. Во-первых, сам виноват, во-вторых, так даже лучше. Навязчивые идеи сходят на нет. Хотя он, определённо, скучает по времяпрепровождению с Джисоном.       Минхо пускает всё на самотёк. Авось само разрешится.       Джисон, кажется, так не считает. Сам приходит. Может быть, он дорожит Минхо чуточку больше, чем Минхо им. А возможно, просто смелее. Кто знает?       Минхо залипает в телефон, сидя на диване в общей комнате, пока никого в общаге больше нет. Джисон заявляется первым из оставшихся. Минхо даже не смотрит в его сторону, замечая лишь краем глаза. Он просто не хочет навязывать себя. Зачем, если младшему некомфортно? Всё это проблемы только одного человека, и Джисон не обязан через силу продолжать общение или даже хотя бы быть любезным.       Однако сам подсаживается рядом, вынуждая старшего подогнуть под себя ноги, чтобы предоставить место. Минхо не сразу обращает внимание на то, что чужой взгляд обращён на него, но, осознавая, робко поднимает глаза, блокируя телефон.       — Ты что-то хотел? — интересуется Минхо, приподнимая бровь.       — Да, спросить.       Джисон забирается на диван с ногами, легко прикасаясь носочками к бедру Минхо, и тот нервно облизывается.       — Спроси, — выдыхает он, накрывая ладонью лодыжку младшего, немного отодвигая его голень.       — А чего ты хочешь? — Джисон складывает руки на подогнутых коленях и умещается на них подбородком.       — Я? — удивляется Минхо. — Это ведь ты подошёл.       — Я имею в виду то, о чём ты говорил раньше. Чего бы ты хотел... кхм... сделать со мной? — неуверенно произносит Джисон, прочищая горло.       — А... Ну...       Минхо мнётся, не ожидая подобного вопроса. Значит ли это, что Джисон всё обдумал и... есть вещи на которые он согласен? Серьёзно?       — Почему ты спрашиваешь? Ты что-то решил? — неуверенно спрашивает Минхо, то опуская, то поднимая взгляд.       — У меня было время подумать, — вздыхает Джисон.       — И... что ты надумал?       — В смысле, на что я готов? — Джисон неловко кусает губы, прижимая колени к груди.       — Ну, типа того.       Теперь мнётся Джисон, нервно облизываясь и снуя глазами по комнате.       — Не думаю, что на всё, но было бы хорошо, если ты озвучишь, — выдыхает он.       — Тебе не мерзко? — с осторожностью вопрошает старший.       — Нет, почему? — спохватился Джисон. — Это же ты, хён, мой лучший друг. Не думаю, что есть что-то, что могло бы поколебить нашу связь.       — Даже... это?       — Даже это, — утвердительно кивает младший.       — И как долго ты об этом думал?       Минхо сам не понимает почему, но для него крайне важно, чтобы это было обдуманно, хотя сам не то чтобы действительно рационально мыслит.       — С тех пор, как ты сказал мне, — переходит на шёпот Джисон, но воодушевляется. — Хён, пойми, я не хочу тебя терять только потому, что у тебя в голове сидит навязчивая идея. И мы же друзья, верно? Чтобы справиться с... твоей проблемой вместе, — быстро-быстро проговаривает он.       Минхо требуется время, чтобы осознать, но Джисон не дает. Берёт его руку в свою и прижимает к щеке.       — Я думаю, что, если бы это случилось со мной, ты бы понял меня и поддержал. Ты же мой хён и самый лучший друг. Поэтому я хочу постараться помочь тебе. Я не обещаю что-то конкретное, но, если ты скажешь, чего хочешь, мы можем обсудить и что-то попробовать.       Минхо неловко улыбается, поглаживая большим пальцем Джисона по скуле, и тяжело вздыхает.       — Хорошо, — кивает он. — Может быть, то, чего я хочу, не очень страшит, но это явно странно, — Минхо снова мнётся.       — Просто скажи, — просит Джисон и ластится, словно кот, прижимаясь к ладони старшего лицом.       Минхо этот жест точно успокаивает, хотя в эту секунду он нервничает слишком сильно.       — Я уже говорил, — он нервно перебирает пальцы. — Хочу поцеловать тебя, — и поднимает глаза. — Всего и везде.       — И только? — Джисон мило улыбается, выдыхая так, словно камень с плеч рухнул.       — Не совсем, — это заставляет напрячься. — Может, еще пару засосов, — Минхо смотрит выжидающе, а после кивка добавляет, — или не пару. С десяток?       И Джисон снова кивает болванчиком.       — Я думал о другом, — признается он, облегчённо выдыхая.       — Другое можешь сделать ты, — вдруг говорит Минхо, убирая руку от чужого лица и пряча глаза.       — М? — вскидывает бровь.       — Если хочешь, конечно, то ты можешь... взять меня? — Минхо робеет. — Нечестно же, что только я получу что-то. Ты правда можешь. Недотрах есть у всех нас, — подытоживает.       — Ты очень добр, Минхо, — Джисон тянет руку и гладит его по голове. — Но я не хочу пользоваться тобой, ладно?       — В моих мечтах ты тоже получал удовольствие, — шепчет Ли.       — Мы с этим разберёмся, — обещает Хан. — Идём ко мне, м? Чонин обещал быть только к утру.       Минхо кивает, неловко улыбаясь.

***

      Джисон уже валяется на кровати, первым сходив в душ, когда оттуда возвращается Минхо, заходя в комнату и закрывая дверь на ключ, оставляя тот в замочной скважине на случай внезапного возвращения Чонина.       Джисон садится, немного сгибая ноги в коленях и обвивает их руками. На нём белые носочки, короткие чёрные шорты и растянутая серая футболка, в которой он часто щеголяет по общаге. На старшем почти всё то же самое, за исключением расцветки. Даже мило то, как сочетаются.       Минхо не уверен в себе, как никогда прежде. Ему неловко и даже капельку страшно. Ладошки потеют, а пальцы дрожат. Полное ощущение того, что его принуждают, а не сам он хочет. Так странно...       Робко и чуть неуклюже, но Минхо всё же подходит к кровати и опускается на край. Он с осторожностью смотрит на Джисона, и тот улыбается. Ему будто совсем не нервозно, хотя это совсем не так. Обманчивое чувство.       Напряжение царит в воздухе, и его только ножницами резать, однако те бы точно сломались в итоге или, как минимум, затупились.       Минхо аккуратно проводит подушечкой пальца по голени Джисона от колена и до кончиков пальцев. Он смотрит ему в глаза, и младший продолжает улыбаться, словно стараясь развеять неловкость. Он убирает руки от коленей и расставляет их по бокам от себя.       — Мне стоит полностью раздеться? — интересуется полушёпотом, но такое ощущение, словно чем-то резким полоснуло по ушам, заставляя дёрнуться.       Минхо качает головой.       — Пока нет.       — Хорошо, — кивает Джисон, делая глубокий вдох, и внимательно следит за рукой Минхо, который просто поглаживает его по ноге.       Минхо забирается на кровать полностью и немного двигается вперёд, вынуждая Джисона развести ноги в стороны. Ли сидит, уперевшись задницей в пятки, и смотрит на младшего, который просто выжидает действий, продолжая тянуть уголки губ вверх.       Минхо касается носочка Джисона, аккуратно сжимая пальчики в ладони, и подаётся вперёд, чтобы оставить невесомый поцелуй на коленной чашечке. Он не разрывает зрительный контакт, хотя неловко до жути. Джисон определенно чувствует нервозность, исходящую от старшего, и аккуратно берет его за руку, переплетая пальцы, словно показывая, что он рядом, и всё в порядке, и не надо волноваться. И Минхо бы хотел перестать, но не может.       — Ты так сильно нервничаешь, — вслух подмечает Джисон, потирая тыльную сторону ладони Ли кончиком большого пальца. — Что-то не так, верно?       — Может быть, я не так себе представлял этот момент, — признаётся Минхо.       — А как? — любопытничает Джисон. — Что мне нужно сделать, чтобы повторить твою фантазию? — и улыбается так искренне, что у старшего под ложечкой щемит.       — Ты уже всё сделал, — Минхо тоже улыбается ему в ответ и уже более смело касается губами колена Джисона.       Он медленно ведёт дорожку из поцелуев вверх по бедру и проводит языком по внутренней стороне. Джисон вздрагивает, но отстраниться не пытается. Минхо поднимает на него глаза и внимательно очерчивает взглядом немного удивлённое выражение лица.       — М?       — Всё в порядке, — обещает Джисон.       — Уверен?       — Как никогда, — и томный вздох. — Просто, возможно, это было неожиданно приятно.       Джисон поджимает губы, а Минхо расплывается в искренней улыбке. Это было важно.       Минхо повторяет незамысловатое действие, немного задирая наверх край шорт Хана, и в очередной раз проходится языком по нежной коже, а следом скользит кончиками зубов. Слегка втягивает в рот и снова лижет, оставляя не особо яркий фиолетовый засос, вызывая у Джисона судорожные вздохи.       Минхо проводит ладонями по внешней стороне чужих бёдер и усыпает колени Джисона поцелуями-бабочками, время от времени царапая их клыками. Внутри разгорается небывалое волшебное чувство, словно сбывается мечта; и сердце приятно сжимается в тиски.       Минхо отлипает от чужих ног и хватается за лодыжки Джисона, чтобы завести их себе за спину. Тот уже сам, похоже, теряется в ощущениях, поскольку реакция заторможена. Ли протягивает руки вперёд и цепляет кромку футболки младшего.       — Можно? — он дёргает за край.       Джисон кивает и вытягивает руки, позволяя стянуть с себя одежду, и смотрит немного растерянно, когда Минхо тянется к нему. И даже прикрывает глаза, но Минхо не целует. Не в губы. Касается губами тонкой шеи, вынуждая откинуть голову назад, и ведёт языком по ключицам.       — Хён? — чуть тихо зовёт Джисон.       — М? — не отлипая от чувствительной кожи, мычит Минхо.       — Только не оставляй засосы на шее, — просит ломающимся голосом. — А то мне влетит.       — Не переживай, — лепечет старший.       И Джисон, кажется, не переживает. Расслабляется и поддаётся.       Минхо мягко придерживает его за талию, поглаживая ладонями бока, и целует в плечи, спускается ниже. Оставляет лёгкие касания губами на груди и подтянутом животе. Лижет выделяющиеся кубики пресса и жмёт на них языком.       У Минхо внутри все органы в узел скручиваются. Слишком хорошо. Блаженно. И Джисон такой податливый, позволяет всё-всё. Чудесный. Невероятный. Точно ангел.       Минхо хватается за пояс шорт, чтобы стянуть их, и смотрит в глаза Джисона, который только таз приподнимает, чтобы удобнее было. Минхо снимает с него шорты вместе с боксерами, оставляя почти полностью голым — белые носочки на косолапых ножках выглядят мило, и он решает их оставить.       Минхо комфортнее располагается между бёдрами Джисона, оставляя на каждом из них несколько ласковых поцелуев, а на правом — ещё и яркий фиолетовый след.       Минхо тянется к твёрдому члену ладонью, но проводит вдоль лишь ноготком, слегка касаясь, а в следующее мгновение собирается коснуться губами, но Джисон его останавливает.       — Ты же знаешь, что тебе не обязательно это делать? — аккуратно спрашивает Джисон, хватая подбородок старшего пальцами.       — Знаю, — и ловит ртом головку.       Минхо водит языком по кругу, облизывая уздечку и толкаясь кончиком языка в уретру. Джисон не сдерживает томного вздоха, а затем и полустона, стоит Ли обвить ладонью орган. Минхо практически мурчит вокруг его члена, втягивая щеки и создавая вакуум. Помогает себе рукой, немного неумело отсасывая, но старательно берёт в рот больше, чем наполовину длины.       — Ахх, Минхо, — скулит Джисон, жмурясь от приятных ощущений. — Я так долго не выдержу.       Минхо вынимает член изо рта и облизывается, словно кот.       — Ты не должен сдерживаться, — инструктирует он. — Можешь кончить в любой момент, — Минхо улыбается и широко мажет языком по головке, заставляя Джисона подавиться неозвученными словами.       — Но разве... — Джисон прочищает горло. — Разве это всё, чего ты хотел?       — Да, — кивает Минхо. — И это даже больше, чем я мог себе представить, — и голос чуть дрожит.       — Тебе так мало было нужно, — подмечает Джисон, поглаживая Минхо по волосам и зачёсывая намокшую чёлку назад.       — Вообще, — он немного мнётся. — Ты всё ещё можешь взять меня, — выдыхает и быстро добавляет, — если хочешь.       Джисон смотрит на него с недоверием.       — Я готов, — зачем-то говорит Минхо, подначивая. — Но, если нет, ты можешь использовать и мой рот, — неловко выпаливает Минхо и более смело проводит языком от основания члена до головки, особенно сильно надавливая на выпирающие венки.       — Ты п-правда готовился? — с полустоном спрашивает Джисон.       Минхо кивает, лениво продолжая водить ладонью по налитому кровью органу.       — Только у меня резинок нет с собой. Я забыл их в своей комнате, — признаётся он.       — У меня есть, — закусывая губу, шепчет Джисон.       Минхо аккуратно прислоняется губами к головке члена, коротко целуя, и встаёт, смущённо опуская голову. Они меняются местами, и Ли наспех стягивает с себя всю одежду, что до сих пор на нём красуется.       Джисон усаживается между разведёнными бедрами Минхо и аккуратно проводит по ним ладонями. Судорожный вздох срывается с губ, и старший предлагает повернуться, чтобы Джисону было комфортнее. Джисон не против.       Минхо упирается в матрас коленями и локтями, но держит спину прямой из-за напряжения. Джисон нежно гладит его по пояснице, безмолвно прося прогнуться, но не получается справиться с этим пока что. Слишком нервозно в эту секунду.       Джисон проводит влажными и немного прохладными пальцами из-за лубриканта между половинками, и это заставляет вздрогнуть. Он осторожно массирует тугое, но поддающееся колечко мышц, и у Минхо холодок по спине проходится. Это не то же самое, что касаться самого себя самостоятельно. Более острые ощущения, оттого и отдаются словно электрическими разрядами по телу.       Джисон толкает два пальца в судорожно сжимающуюся дырочку и, несмотря на то, что Минхо крайне напряжён, стеночки мягко обволакивают фаланги, не особо сильно сдавливая.       — Джисони, не надо, — лепечет Минхо, склоняя голову, выглядя в этот момент, как собачонка.       — М? — не понимает Хан.       — Я же сказал, что готов, — объясняет Ли. — Не играйся, — шепчет он и, чуть подумав, добавляет, — пожалуйста.       Джисон, кажется, не намерен спорить и противиться. Вынимает пальцы и немного копошится сзади, судя по звуку, расправляясь с упаковкой презерватива.       Минхо вздрагивает, ощущая скольжение головки по колечку мышц, и отчаянно старается расслабиться, как только Джисон толкается внутрь, медленно проникая. Он держит старшего за бёдра, который ненароком всё пытается соскочить с его члена, и входит до основания; замирает, давая привыкнуть.       Минхо пытается смириться с новым чувством чрезмерной заполненности. Это странно, но приятно. Он двигает тазом на пробу и не сдерживает тихого стона.       — Больно? — осторожно интересуется Джисон, поглаживая чужое бедро ладонью.       — Мм, нет, — томно отвечает Минхо.       — Уверен?       — Я пока не понимаю, что я чувствую, но мне не больно, — убеждает старший и вновь виляет задницей. — Двигайся, Джисони, всё в порядке.       И Джисон слушается; его не нужно просить два раза. Он плавно выходит из разгорячённого тела и медленно проникает снова, придерживая Ли за талию. Минхо кусает край подушки, глуша собственные стоны, и с силой сжимает пальцами простынь. Чувства переполняют и выходят за грань. И стоит Джисону случайно толкнуться под нужным углом, как желание кричать в голос разрывает на кусочки.       — Ах, Джисони, так хорошо, — скулит Минхо, больно кусая губы. — Пожалуйстапожалуйстапожалуйста...       Нельзя сказать, что Минхо сейчас в полной мере контролирует свой рот, отдаваясь волне чувств, но кого бы это волновало.       Джисон начинает двигаться активнее, наращивая чуть более быстрый, но не жёсткий темп, всё ещё аккуратно трахая нежную дырочку Минхо. Минхо гортанно стонет — слава Богу, что никого нет в общаге — и ёрзает на кровати, сминая постельное под собой. Он выгибает спину и тянется рукой к собственному члену, потому что если он в ближайшие пару секунд не коснётся себя, то закончится как человек.       Минхо двигает ладонью в такт движениям Джисона, который не сбавляет пусть и размеренного, но учащённого темпа, доводя старшего до звёзд перед глазами. Минхо с силой сжимает орган у основания, сдавленно выскуливая что-то неразборчивое, и утопает в переизбытке новых волшебных ощущений.       Джисон двигается в нём ещё какое-то время, преследуя собственный оргазм, тем самым продлевая оргазм Ли, а затем замирает, роняя голову на чужое плечо и прижимаясь к спине Минхо грудью.       Минхо колени не держат и разъезжаются в разные стороны, заставляя плюхнуться на кровать всем телом. Джисон привстаёт, слезая и отодвигаясь назад, и гладит старшего по мягким ягодицам, очерчивая их изгиб.       Минхо делает глубокий вдох и тоже приподнимается на локтях, создавая опору, чтобы повернуться и посмотреть в глаза напротив.       Джисон улыбается. Нежно так, красиво. Загляденье. Минхо засматривается.       — Ты в порядке? — Джисон накрывает ладонь старшего своей, и Минхо, словно кот, прослеживает это движение.       — Да, — кивает он, смущённо растягивая уголки губ. — Я чувствую себя замечательно. Спасибо.       Джисон, будто рефлекторно, тянется вперёд, но как-то резко себя одёргивает, и Ли не успевает среагировать.       — Пойдём в душ? — неловко интересуется Хан.       — Давай ты первый, — предлагает старший. — Я там надолго засяду, — объясняет он.       — Хочешь сходить вместе? — Джисон вскидывает бровь.       Минхо представляет себе это, и щёки покрываются румянцем. Он только качает головой в разные стороны. Джисон кивает и встаёт с кровати; надевает халат, берёт полотенце и шлёпает к двери.       — Джи, — окликает его Минхо.       — М? — Джисон оборачивается, хватаясь за дверную ручку.       — Между нами же... ничего не меняется, верно? — робко спрашивает старший.       — Нет, — уверяет Джисон, щёлкая замком. — Ты всё ещё мой самый лучший хён и самый верный друг, — он делает глубокий вдох и выходит из комнаты, оставляя Минхо со своими мыслями наедине.

***

      Минхо переживает первое время, ведь то, что было между ними, точно нельзя назвать дружеским. Это, определённо, нечто большее, что могло случиться с... парочкой? Или, как минимум, то, что происходит между любовниками. Можно ли теперь их назвать друзьями с привилегией? Тоже вряд ли. Произошедшее было одноразовой акцией. По крайней мере, больше не повторялось. Они даже не говорили об этом.       Минхо волновался, что Джисон мог бы подшутить. Конечно, не при всех и не с насмешкой, но ведь, когда однажды застал его за дрочкой, подкалывал же. Не со зла. С доброй улыбкой на лице. Тем не менее.       Однако Джисон молчит, будто ничего не случилось. Было и было — забыли.       И действительно, наверное, стоило бы забыть, но вот что-то не получается. Наверное, такое и вовсе не забывается. Минхо в любом случае не может.       Странно то, что мысли эти не гложут и не грызут изнутри. Минхо не чувствует себя плохо, не хочет провалиться под землю только при виде Джисона и вовсе не ощущает себя не в своей тарелке. Наоборот, ему хорошо. Хочется улыбаться и шкодничать, а-ля настоящий кот. Возможно, всё потому, что это был Джисон. Его любимый тонсен и лучший друг.       Минхо на самом деле посчастливилось иметь такого потрясающего человека рядом.       И если в первую неделю Минхо всё же сидел, как на иголках, а ходил на ватных ногах, тревожась, то сейчас нет. Всё осталось как прежде.       Ничего не изменилось.       Минхо даже думает, что, быть может, ему приснилось, но вряд ли. Слишком уж реальными были ощущения, да и засосы на бёдрах Джисона не дают обмануться.

***

      Время идёт своим чередом, а загруженность всё растёт: репетиции, тренировки, записи, съемки. Дел буквально невпроворот и каждое новое действие выматывает даже больше, чем предыдущее.       Ложиться в три часа ночи, чтобы просыпаться в шесть утра — та ещё пытка. Невыносимо. Хочется отдохнуть. Просто один денёчек полежать на кровати, вообще никуда не выбираясь и даже не вставая с постели. Однако, не тут-то было.       И тем не менее, когда всем даётся один выходной перед ещё более забитым графиком, Минхо даже не может уснуть. Он вертится, крутится и стягивает простынь с матраса, потому что та колется, противная.       Бесит.       Минхо не хочет, но поднимается на ноги, чтобы сходить на кухню и сделать себе травяного чая; успокоить нервы и наконец уснуть. Только вот стоит ему открыть дверь, как на пороге оказывается Джисон, пугая своим неожиданным проявлением и заставляя практически вскрикнуть, чего делать совсем нельзя, ведь три часа ночи.       — Т-ты чего тут? — удивляется Минхо.       — К тебе пришёл, — суетливо шепчет Джисон.       — Это я понял, а причина? — хмурится Ли. — Что-то случилось?       — Типа того, — кивает младший. — Пойдём со мной, — он берёт Минхо за руку и ведёт за собой, едва давая возможность прикрыть за собой дверь.       Как только Джисон заводит его в свою комнату, где Чонина, на удивление, нет, Минхо спрашивает вновь:       — Что стряслось, Джи?       — Как бы тебе сказать об этом деликатно? — хмыкает Джисон.       — Уж как-нибудь скажи, — Минхо растерянно хлопает глазами и дёргается, как только чужие пальцы впиваются в его плечи.       — В общем, твоя очередь помогать мне, — на одном дыхании выпаливает Джисон и подталкивает старшего к своей кровати.       — Что? Нет, погоди, Сони, — Минхо перехватывает его руки, заставляя остановиться.       — Не хочешь? — немного обиженно спрашивает Хан.       — Нет-нет, хочу, — старается оправдаться Ли.       — Тогда что?       — Ну, это неожиданно, знаешь, и мне, как минимум, в душ надо сходить, — Минхо хлопает ресницами, а в следующее мгновение опускает глаза.       — Ты там был прямо передо мной, — парирует Джисон, беря руки старшего в свои.       — Ты не понял, я имею в виду подготовиться и всё такое, — неловко лепечет Ли.       — Я понял, хён, но не нужно, — улыбается Хан и несильно толкает его, заставляя сесть на кровать.       Джисон залезает к нему на колени и обвивает шею руками. Минхо рефлекторно хватает его под ягодицы, слабо прижимая к себе, и смотрит очень неуверенно, а вот Джисон, кажется, уверен на все сто.       — Можно мне поцеловать тебя? — Хан аккуратно проводит пальцами по щеке старшего.       — Ч-что?       — В прошлый раз ты так и не поцеловал меня, а мне очень хотелось. И сейчас хочется. Можно? — застенчиво тараторит Джисон.       Минхо тупит, словно с ним говорят на другом языке, и уже во всю представляет, как бы сладко было целовать Джисона, только вот почему-то не даёт словесного разрешения. Просто растерянно моргает, смотря глаза в глаза.       — Или это слишком... личное? — не выдерживает тишину Джисон. — Ты скажи, хён, я не буду настаивать.       — Нет, — качает головой Минхо, приходя в себя, и сам тянется вперёд, чтобы коснуться чужих губ своими.       Джисон облегчённо выдыхает, обжигая горячим дыханием, и мягко целует в ответ. Водит языком по губам Ли и толкает кончик ему в рот, будто дразня. Минхо улыбается в поцелуй и давит ладонями на поясницу Хана, притягивая ближе.       Джисон ёрзает на его бёдрах и зарывается пальцами в волосы, несильно оттягивая прядки. Он целует чуть отчаянно, словно ждал этого всю жизнь, но не настойчиво, а нежно и ласково. Льнёт всем телом, вжимаясь в грудь Минхо так, что ещё немного и точно станут одним целым.       Минхо берёт инициативу в свои руки и роняет Джисона лопатками на матрас, нависая сверху. Спускается поцелуями к шее и стягивает с младшего футболку, открывая себе больше доступа к точёным изгибам тела. Домашние штаны тоже вскоре летят на пол, и Минхо не отказывает себе в удовольствии оставить несколько десятков поцелуев на изящных тонких ножках Джисона, начиная со щиколоток и заканчивая на бёдрах.       Парочка новых ярких засосов снова красуется на внутренней стороне, но Джисон вряд ли против.       Минхо раздевает его полностью и про себя не забывает. Возможно, во второй раз уже не так смущает быть абсолютно голыми друг перед другом, хотя на Джисоне вновь остаются белые носочки, которые уже полюбились старшему.       Джисон в них выглядит нежно и невинно.       Завораживает.       Минхо припечатывается очередным влажным поцелуем к губам Джисона, притягивая его к себе за шею, и гладит кончиком большого пальца по щеке. Джисон раздвигает колени шире и обвивает талию Минхо ногами, цепляясь носочком за лодыжку за его спиной, чтобы не скатывались.       Джисон достаёт из-под подушки баночку смазки и синий шуршащий квадратик и передаёт в руки старшего.       Минхо отстраняется, чтобы использовать принадлежности по назначению, но, прежде чем расправиться с упаковкой презерватива, вдруг спрашивает, играя со случаем.       — Можно мне обойтись без него? — и теребит в руках квадратик.       Минхо честно готов к чёткому: «Нет», потому что на то есть причины.       Однако Джисон говорит:       — Можно, — и утвердительно кивает, забирая вещицу из чужих рук.       Минхо улыбается и наклоняется, чтобы чмокнуть Джисона в кончик носа.       — Так мне доверяешь? — он играет бровями, выливая на пальцы обильное количество смазки.       — Да, — серьёзно произносит Джисон. — Причём во всем.       Это льстит.       Минхо снова целует Джисона, мокро и страстно, вместе с тем толкая в него несколько пальцев, чтобы проверить, действительно ли он хорошо подготовлен. И приятно удивляется, что да, но это не мешает ему немного поиграть с дырочкой Джисона. Он сгибает и разгибает пальцы внутри, ловя каждый судорожный выдох, каждый сладкий стон, срывающийся с чужих губ, своими.       Джисон выгибается и жалостливо вторит: «пожалуйстапожалуйстапожалуйста». Минхо не может устоять. Вынимает пальцы и приставляет головку давно твёрдого члена к колечку мышц, аккуратно толкаясь внутрь.       И Джисон оказывается менее чувствительным, что ли, или растянут лучше, чем Минхо в прошлый раз, но ему не нужно время, чтобы привыкнуть. Он сам виляет бёдрами в попытке начать движение, и это стирает остатки самоконтроля. В тугой дырке Джисона очень узко и влажно, и Минхо скулит в голос оттого, насколько хорошо сжимают его член гладкие стенки. Он всё ещё пытается плавно двигаться внутри, но желание втрахивать Джисона в кровать пересиливает.       — Пожалуйста, хён, грубее, — хнычет младший.       И Минхо давится воздухом. Он крепко хватает Джисона за бёдра и одним резким толчком входит глубоко внутрь, позволяя яйцам звонко шлёпнуться о ягодицы Хана. Этот звук отскакивает от стен и немного пугает, ведь проснуться за стенкой может Феликс, но эта мысль исчезает так же быстро, как и появляется.       Минхо выстраивает равномерный, но достаточно грубый темп, с остервенением врываясь в тело Джисона и заставляя глухо стонать, кусая ребро ладони.       — Глубже, хён, — всхлипывает Хан.       И Минхо исполняет каприз, делая несколько особенно резких и глубоких толчков, выбивая весь воздух из лёгких Джисона. Он хрипит что-то неразборчивое, а затем ловит ладони Ли, заставляя перестать сдавливать свои бёдра с такой силой, что на них точно останутся следы от пальцев. Джисон тянет его ладони к своей шее и смотрит затуманенным опьянённым взглядом. Минхо не сразу понимает, чего от него хотят, но в моменте улавливает суть и сдавливает пальцы на чужой шее, перекрывая кислород.       Джисон глаза закатывает от удовольствия и гнёт спину, по ощущениям, кажется, распадаясь на частицы. У Минхо приятно щемит в груди от такого податливого и раскрепощённого младшего. Возможно, в эту секунду он чувствует что-то странное, несвойственное ему в обычной жизни, но отрекается. Просто думает о том, что хотел бы чаще видеть Джисона таким.       Минхо убирает руки от чужой шеи, одну из оставляя на кровати у чужого плеча в качестве опоры, а второй собирается обвить член Хана, чтобы довести его до разрядки, ведь сам уже на пределе. Однако он даже коснуться не успевает и буквально задыхается оттого, что Джисон кончает в эту секунду буквально нетронутым.       Джисон выглядит безупречно, замерев с приоткрытыми губами, с которых так и не сорвался последний стон.       Минхо не даёт времени отдышаться и пережить волшебное ощущение, продолжая вбиваться в раскрытую влажную дырку Джисона. Звук хлюпающей смазки уже не смущает так же, как и шлепки из-за соприкосновения тел друг о друга. И что кто-то может услышать — тоже неважно.       Минхо отчаянно вколачивается в тело младшего, больно впившись пальцами в светлую кожу его бёдер, и практически умирает внутри, как только слышит приглушённое:       — Ахх, хён, как же хорошо, боже, — выскуливает Джисон. — Кончи в меня, чаги-я. Ахх... мне так это нужно.       И Минхо повинуется словно инстинктивно, несколько раз проникая до самого основания и замирая, изливаясь глубоко внутрь. У Минхо буквально звёзды перед глазами маячат, расплываясь блеклыми пятнами. У него колени дрожат и пальцы на ногах подгибаются от внеземного ощущения. Джисон ещё будто нарочно сжимает его внутри, и это невыносимо.       Минхо делает глубокий вдох и ловит губы Джисона своими, запечатляя момент. И Джисон целует в ответ, нежно и мягко сминая чужие уста и вылизывая их кончиком языка.       Минхо так хорошо, как не было никогда. Какой же Джисон невероятный и потрясающий для него. Для него ли только — вопрос открытый, но он не душит.       Минхо чувствует, как из Джисона сочится его собственная сперма, минуя препятствия, и стекает вниз по внутренней стороне бёдер и мошонке. Он думает, что было бы неплохо сходить в душ и сменить постельное, тем не менее сначала... Сначала трепетные поцелуи и ласковые касания, которые воспринимаются очень остро в этот момент, а тело ощущается одним сплошным оголённым нервом.

***

      На сей раз Минхо соглашается на совместный душ, но перебарывать смущение уже приходится Джисону, когда ему помогают отмываться от произошедшего. Может, Джисон и привык к члену Минхо в себе, но вот его пальцы внутри заставляют щёки краснеть.       И это мило.       Жаркие поцелуи немного помогают справиться с пожаром внутри, но вот недостаточно.       И это трогательно.       Джисон буквально плавится в руках Минхо, что не может оставлять равнодушным.       Лишь заставляет сердце биться чаще.       Джисон спрашивает словно невзначай, не хочет ли Минхо спать сегодня с ним.       Минхо хочет.       И этой ночью остаётся в комнате Джисона. Почему-то просто необходимы крепкие теплые объятия сейчас. Ему кажется, что это поможет ему не только быстро уснуть, но и действительно выспаться.       И ведь прав.       Обнимать Джисона вне камер и света оказывается в разы приятнее. Чужие руки на собственной талии ощущаются интимнее и важнее в стократ. Минхо словно именно это было нужно всю жизнь. А ещё тихое сопение под боком и горячее согревающее дыхание на шее.

***

      Плавно и ненавязчиво их отношения всё-таки перерастают в полноценную привилегированную дружбу, выстроенную, если честно, не то чтобы прямо-таки на платонических отношениях. Тем не менее, не устраивает ли это хотя бы одного? Едва.       При дневном свете, при мемберах, при стаффе, при фанатах, на концертах — абсолютно везде, где они не вдвоём, их максимум связывают аккуратные прикосновения и мимолётные объятия, но стоит остаться наедине, как Джисон тут же лезет целоваться, а Минхо — ему за пояс джинсов.       И теперь связывает не только тёплая уютная кровать. Кровь бурлит в венах, и хочется разнообразия, экстрима.       Джисон уводит Минхо от посторонних глаз, затаскивая в гримёрку, в пустующую студию, в любую каморку и даже кабинку туалета. Встаёт на колени и с дьявольской улыбкой стягивает с него штаны. Хан отсасывает с упоением, мурлыча вокруг его члена, и даже не использует руки. Приноровился. Позволяет кончить себе в рот или на лицо, в зависимости от ситуации. И улыбается, словно кот, объевшийся сметаны.       Минхо ему платит той же монетой. В конце концов, он сам придумал эту игру. И с блаженно прикрытыми глазами делает ему минет. Или зажимает у стены, чтобы впечатать в холодный кафель и грубо трахнуть. Или даёт прижать к нему себя. От настроения зависит.       Вдоволь насладившись телами друг друга вне стен общежития, оставаясь в кровати Джисона, сил хватает только на скромные объятия и ленивые поцелуи.       И это продолжается достаточно долго, чтобы начать задаваться вопросами. И даже для того, чтобы озвучивать их.       Минхо гладит Джисона по бедру, усыпанному яркими и не очень фиолетовыми засосами, и поднимает взгляд, запрокидывая голову. Джисон со значками вопроса в глазах смотрит на него в ответ.       — Хочешь что-то сказать? — аккуратно интересуется.       — Может быть, — вздыхает Минхо.       — Выкладывай.       Минхо берёт несколько минут, чтобы хоть как-то сформулировать то, что беспорядочным потоком проскальзывает в мыслях, и всё же подаёт голос.       — Как думаешь, как можно обозвать наши с тобой отношения? — не в бровь, а в глаз.       Учитывая то, сколько всего пронеслось в зрачках Джисона, он уже понял, к чему всё идет. Осталось как-то словами через рот объясниться.       — Хочешь, чтобы я придумал этому обозначение? Или сразу перейдём к сути?       — В смысле? — хмурится Минхо. — Ну, давай к сути, — отвечает чуть погодя.       — Хочешь со мной встречаться? — легко спрашивает Джисон, а у Минхо глаза распахиваются, становясь похожими на блюдца.       Нет, в его голове был такой исход, но не так сразу же, верно? Как насчёт деликатно подойди к такому вопросу? Тут явно нужно было ещё пару реплик вставить, помяться для приличия. Однако, кажется, Джисон так не считает.       И хочется поотнекиваться, возразить, мол, что за глупость ты сморозил, Хан Джисон?! Но вот язык не поворачивается.       — Да, — лаконично и честно.       И будь, что будет.       — Не думал, что ты так быстро сдашься, — по-доброму смеётся Джисон.       Минхо только грузно выдыхает, всё ещё хмуря брови, и дует губы.       — Хён, — шепчет Джисон, ловя подбородок старшего пальцами, и быстро исправляется. — Чаги-я, я тоже хочу с тобой встречаться, — он улыбается и коротко чмокает Минхо в губы.       — Так просто, — то ли вопрошая, то ли утверждая произносит Ли, на секунду прикрывая глаза.       — А тут ничего сложного, — пожимает плечами Джисон. — Тебе же хорошо со мной, верно? — Минхо несмело кивает. — Во-о-от, и мне с тобой хорошо. Зачем усложнять? Давай просто будем вместе, — и нежный поцелуй в кончик носа.       — Разве это не странно?       — Почему ты так думаешь? — удивляется Джисон. — Мне кажется, отношения строятся на том, что тебе комфортно с человеком и ты его хочешь. Мне комфортно с тобой, и я тебя хочу. Смотри-ка, две составляющие сразу, — хихикает Джисон.       Минхо не может сдержать улыбки. Такой милый и трогательный. Какой же Джисон всё-таки прекрасный.       — Перестань уже думать все эти сложные вещи и пытаться найти проблему там, где её нет. Отношения созданы для любви, а не для всех этих заморочек, — Джисон притягивает Минхо к себе за шею. — И я тебя люблю, — проговаривает в самые губы, следом целуя.       У Минхо дыхание перехватывает и органы в узел сворачиваются.       Джисон его... что? Любит? В самом деле?       Нет, Джисон и раньше говорил подобное, но не в таком ключе. И это оседает приятным восторгом в глубине души.       Минхо самостоятельно разрывает поцелуй, но не отстраняется, позволяя соприкоснуться лбами.       — Джисони, — родное имя карамелью разливается на языке, — я тоже... Я тоже тебя люблю. Очень.       Джисон улыбается нежно-нежно и утягивает Минхо в новый ласковый поцелуй.