Последний спор

— Спорим, что он клубничный закажет? — весело тараторил Джисон, сверкнув глазами. — Нет, банановый, — стоял на своем Минхо. — Ну так давай поспорим? Хенджин бросал взгляды на сидящих рядом Феликса и Чонина. Те с таким же безмолвием ему отвечали. Сегодня парочка неразлучников уперлась взглядом в спину Чанбина и делала ставки на вкус крамбла, который хотел взять тот. — Отстань, Джисон, я уже наспорился с тобой, — отвечает Минхо, зная, что тот будет ластиться и умолять. Джисон поступил как и было предсказано: стал тереться щекой о плечо Ли, строить огромные глазки, дуть губки и пыхтеть. Минхо ликовал, но виду не подавал. Точнее, был уверен, что не подавал. Хенджин же почти блевал радугой, пока Феликс что-то печатал в телефоне, а Чонин со всей серьезностью и сосредоточенностью изучал меню, состоящее из нескольких позиций. — Ну, Минхо, — затянул свою песню Джисон, — солнышко мое рассветное. — Это еще почему рассветное? — возмутился тот, резко поворачивая голову и скидывая гадкую белку с плеча. — Потому что бесячее, когда в глаза светит утром, но такое тепленькое и приятненькое. — Лучшего объяснения не слышал. — Ну так мы спорим? — не обратил внимания Хан на реплику Джина. — Что на кону? — почти сдался Минхо. — Ты останешься у меня на ночь и посмотришь все части детей кукурузы со мной. — Да за что? — взмолился неизвестно каким богам Ли. Хенджин снова посмотрел на двоих друзей. Он пнул Джисона кроссовком под столом, от чего тот дернулся и злобно зыркнул на друга. — Именно этого он и добивался, черт веревочный, — прокомментировал Хван условия спора. — Ладно, что на обратной стороне? — интересовался Минхо. — Твое условие, ты и думай. — Если вдруг у Чанбина окажется безупречный вкус, то ты будешь должен мне массаж, — его рука скользнула по тощему бедру Хана. Тот даже вида не подал, но озорной блеск глаз и легко коснувшаяся губ ухмылка дала понять Ли, что условия приняты и более, чем устраивают. И пока двое дарили друг другу взгляды, понятные лишь им двоим и немного Джину, к столу подошел Чанбин с двумя чашками в руках. — Я взял тебе клубничный, — протянул он одну чашку Хенджину, на что тот захохотал. Минхо напрягся. Придется отдать победу Джисону, смотреть ужастики всю ночь и утирать холодный пот страха. Жаль. Тонкая игла разочарования уколола прямо куда-то в левую сторону груди. Только победа в их спорах позволяла касаться Джисона и получать его прикосновения самому. Такая идея пришла ему не сразу, но как только он понял, что можно совместить не угасающий дух авантюризма Хана и свои эгоистичные желания быть ближе, сделать его своим и не отпускать, то стал пользоваться этим в полной мере. И сейчас нежные маленькие ручки Хана залезли под худи и ткнули остреньким пальцем в бок, обозначая свою победу. Ладно, уж хоть пообниматься получится. — Второй банановый? — Джин скривил губы в ухмылке. — Банановый. — Ты знал! — крикнул громче, чем нужно было Джисон. Феликс, сидящий рядом, почти выронил телефон, а Чонин дернулся и схватился за сердце. — Ты что творишь, блаженный? — возмутился он. — Блять, чуть богу душу не отдал. — Как ты мог, Джини. Как же наша любовь? Как же наше доверие? — не унимался Джисон. — Какая любовь? — недоуменно вытаращил глаза Чанбин. — Джини, ты мне изменяешь? Вот с этим? — он вложил всю брезгливость, какую мог изобразить, в выражение на лице. — Эй, — вмешался Ли, — что с ним не так? — Да, что со мной не так? — выпятил грудь Хан, не ощущая, как рука Ли под столом крепко сжала кожу на бедре в попытке остановить. — Оно же бешеное, — прошептал на ухо Джину Чанбин и слова, как и было задумано, долетели до Джисона. — Джини, передай своему парню, чтобы хуй пососал. Минхо захохотал и даже Чонин тихонько хихикнул, пнув локтем Феликса. — Ты слышал, маленький? — приторно-сладко проворковал Хван. — Не откажешь мне в удовольствии? — Мерзость, — в один голос пробурчали Хан и Минхо. — Я запомню это, — как бы невзначай бросил Хенджин, — и обязательно применю к вам. Минхо сложил руки на столе и опустил на них голову. Джисон сделал то же самое, поворачивая голову к Ли. Глаза скользили по бархатной светлой коже, выразительным скулам и блестящим губам. Легкая тоска ощутилась и Хан слабо улыбнулся парню напротив. Он во что бы то ни стало затащит его сегодня к себе на ночь. Все их споры были таким же поводом провести больше времени с Минхо и получить больше привилегий. — Что будем делать со спором? — тихо спросил Ли. — Аннулируем? — Нет, я сделаю тебе массаж, пока мы будем смотреть детей кукурузы у меня сегодня ночью. Минхо улыбнулся. Его вполне устраивал такой расклад. Он так же внимательно рассматривал лицо Джисона, пока тот не протянул руку и не коснулся щеки. Мягкие подушечки пальцев скользнули по коже и Минхо перестал дышать. Желание поцеловать Хана прямо здесь и сейчас почти победило здравый смысл, поэтому Минхо, красный, как маков цвет, резко вскочил и убежал в уборную кафе. — Мне тоже бы руки помыть, — оправдывался перед друзьями Джисон, подрываясь следом. Хенджин закатил глаза. Такие очевидные. — Дурни, — пробубнил себе под нос. — Ну просто идиоты безмозглые. Джисон пулей влетел в маленькое помещения, находя Ли у раковины, омывающим лицо холодной водой. — Подойди, — попросил. — Блять, — ругался Минхо, — не надо. — Если сейчас ты не поцелуешь меня, то я выйду отсюда и поцелую Феликса. С ним и уйду, — пытался вызвать ревность. — Сколько можно, Ли Минхо? Либо ты настолько глуп, что не понимаешь мои намеки, либо я хуевый намекатель. — Либо я ссыкло ебаное. — Все надо делать с полной уверенностью. Позориться с ней тоже. — Ну, тогда я уверен, что нам пизда. Немного выждав, Минхо подошел к часто дышащему Хану. Тот вытянул шею, приближаясь к мокрому лицу Ли. Вся уверенность резко пропала и ее место занял дискомфорт. Джисон был готов сбежать обратно, но мокрые и крепкие руки пригвоздили его к двери. — Может, не стоит? — шептал Минхо, опустив голову на плечо Хана. — Может и не стоит, — отвечал. — Точнее, не думаю, что сейчас. Совсем не в туалете забегаловки я представлял себе наш первый поцелуй. Мне кажется, мы достаточно вынесли из только что произошедшей ситуации, — Джисон обнимал тело Минхо, поглаживая по спине. — Обещай, что продолжишь, когда придем ко мне. — Хорошо. Первым уборную покинул Хан, предварительно сполоснув руки. Он ведь за этим и поперся туда. Точнее, так думали друзья, что-то бурно обсуждающие за горячей пиццей, что принесли за время его отсутствия. — Ты там от чего культяпки свои оттирал, блаженный? — Отстань, Хенджин. Займись своим парнем. — Ты посмотри на него, — обратился к Чанбину, — наверное, Минхо отшил, — заливистый смех Чанбина разлетелся по кафе. Как бы сильно Джисон не бесился с грязных подколов Джина, устоять перед смехом Чанбина он не мог, поэтому тоже хихикнул. — Над чем смеетесь? — спросил Минхо, падая на диван рядом с Ханом, специально крепко прижимаясь бедром. — Я обещал Хенджину, что ты станцуешь на его могиле, — глядя в глаза Хвана, отвечал Хан. — Станцуешь же, мой личный Патрик Суэйзи? — Пошел ты, Джисон-и, — щебетал Джин, совсем не обращая внимания на колкость Хана. — Хан-а? — Что? — Давай купим мармелада, как выйдем отсюда? Джисон кивнул головой в положительном ответе. Он не отрывал взгляда от профиля Ли. Его горячая влюбленность набирала обороты. Все надежды на то, что со временем пройдет, сыпались прахом. Потому что Минхо совсем не против был пообниматься, потискаться и повзаимодействовать с ним ближе, чем с другими. Пусть все и происходило в рамках спора. Джисон очень эгоистичный человек. Оказалось, что Минхо тоже.

***

Джисон сидел на бедрах Минхо, жмякая его спину. Массаж он не умел делать совсем, поэтому делал то, что казалось ему правильным — сжимал, гладил и тыкал пальцами. Минхо тихонько посмеивался под ним. Этот момент уединения был очень ценен для него. Тарелка с мармеладками стояла совсем рядом, и Джисон, в перерывах между тисканием Ли, протягивал руку и скармливал сладость Минхо. — Ты совсем разленился. Уже большой мальчик, а все хочешь, чтобы кормили тебя. — Цыц, — буркнул Минхо, — если меня кормишь ты, то плевать на возраст. Так вкуснее, понимаешь? — Нет, не понимаю, — произнес Хан и громко вскрикнул, когда Ли лизнул его пальцы. — Блять, Минхо, фу. Минхо зашевелился и скинул Хана с себя. Он сузил глаза и посмотрел на Джисона, барахтающегося в подушках и пытающегося вылезти. — Ты буквально просил обменяться с тобой слюнями в кафе, а теперь корчишь рожу. Ну каков лицемер. — Эй, — верещал Хан, выбравшись из кучи подушек, — это другое, ты не понимаешь. — Да что ты? Вот я не брезгую совсем. Лизни ты мне палец, губы или что-нибудь другое. Щеки Хана заалели. Он обнял коленки и уместил на них подборок. — Блядский Ли Минхо. Совсем стыд потерял. — Вот не пизди, что не представил. Я отсюда чувствую жар твоих щек. Хочешь красивых слов? Встречайся с лингвистом, — Минхо посмеялся. — Не хочу я с лингвистом. С тобой хочу, — Хан сильнее зарылся носом в коленки. Минхо посмеялся громче и Джисон решил, что опозорился, что тот сейчас сведет все к шутке, как обычно. — Да знаю я. Ссыкло ты, Хан-а. — Пиздец ты знаток, конечно, — вскочил Хан. — Знает он все! А намеки не видит. Еще и ссыклом назвал. Вот же чудище. Сегодня спишь на диване. Джисон ушел к себе. Минхо улыбался, глядя в потухший экран телевизора. Ну конечно он будет спать на диване, как и каждый раз, когда остается. А завтра утром он проснется раньше, приготовит вкусный завтрак и обсудит с Ханом все, прояснит каждую деталь. Пусть сегодня спит спокойно. — Тебе вторую подушку нести? — поинтересовался Джисон, зная, что Минхо обязательно нужно что-то зажимать между бедер. — Зачем спрашиваешь, если знаешь? — Не бурчи, заебал, — бубнил Хан. Все это сильно смешило. Это истерическое. Именно к такому мнению он пришел, когда улегся, укрывшись одеялом и зажав подушку. Сон совсем не шел после произошедшего. Пара часов пролетела незаметно. И вот, казалось бы, сон начал утягивать Минхо, как послышался противный скрип двери. Шуршание, топот и вот перед диваном стоит Джисон. — Можно поспать с тобой? — его голос дрожал. Минхо смог лишь несколько раз кивнуть и подвинуться. Хан бросил свою подушку и улегся рядом, шмыгая носом. — Ты можешь подвинуться ближе, если хочешь. Места не так уж и много, а ты не маленький. — На что намекаешь? — хлюпнул Хан. — Это чтобы было не так неловко, — нервно хихикнул Ли, пытаясь как-то подбодрить Джисона. Тот, долго не думая, повернулся на бок и улегся влажной щекой на плечо Ли. Минхо, дрожащей рукой, обнял мягкое тело, пахнущее шоколадом. Хан всегда был как шоколадная конфетка. Положи на язык и он растает. Блядский гель для душа с ароматом шоколада. Минхо был готов съесть этого человека. От сильных чувств он всегда кусался, но с ним Минхо чувствовал в себе рождение извращенного каннибала. Извращенного, потому что не в таком понятии ему хотелось поглотить этого парня, что шмыгал носом и громко дышал. Он хотел вжать его в себя, растворить в своем теле, всегда носить с собой, присвоить. Потому что Хан его. Целиком и полностью. — Ты расскажешь мне, что случилось за эти два часа? — Мне приснился кошмар. — И? — Мне приснилось, что в тебя стреляли на улице и ты умирал на моих руках. Говорил, как сильно любишь и просил не обижаться на тебя, за то, что так быстро покидаешь. Я пытался помочь, но не мог, Минхо. Не мог ничем помочь. Мог только громко рыдать и кричать. Еще крепко обнимать, — Хан на время затих и Минхо подумал, что он задремал. — Я всегда могу понять сплю я или нет, могу контролировать свой сон, знаешь. А в этот раз все так реалистично было и я не мог отличить сон от реальности, — снова всхлип. — Не могу справиться с эмоциями. — Похоже, ты влюбился. — Да, блять, я влюбился, — Хан уже заходился слезами. — Ну, это хорошо, — Минхо обнял дрожащее тело. — Ну, я имею в виду влюбиться. Особенно если в меня. — Разлюбил, — Хан поднял заплаканное лицо. — Прости, — Минхо чмокнул в макушку. — Чем я могу помочь? Минхо отодвинулся, ожидая ответа. Джисон молча смотрел. Он тонул в темных омутах глаз напротив. Скользил глазами по губам, не понимая, что заставляет Минхо проиграть в желании поцеловать его. Первый поцелуй был быстрый и сухой. Губы коснулись губ и все на этом. Глаза снова столкнулись с глазами Минхо. Тишина нарушалась лишь шорохом одеяла. Джисон провел по щеке Минхо, сосредоточившись на ощущении прикосновений. — Это же не сон, верно, Минхо? Скажи, что не сон. Минхо приподнялся и снова поцеловал парня. Теперь уже по-настоящему. Влажные губы скользили по другим губам, язык поглаживал нежную кожу. Ли прикусил нижнюю губу Джисона. — Не сон, видишь? — заверил Ли. Пока горячие языки сплетались, руки Минхо опустились на тонкую талию Хана и грубым рывком прижали разгоряченное тело к себе. Хан все еще дрожал, но уже не от кошмарного сна. Он сжал бедра и прижался ближе, ощутив кое-что, от чего легонько простонал в рот Минхо. — Ах, это просто… — Минхо не мог подобрать оправданий. Да и какое к черту оправдание, все ясно как белый день. — Такой твердый, — шептал Джисон, опуская свою мягкую и изящную ладошку ниже. Он прижал ладонь к паху Ли и услышал шумный вдох, граничащий с горловым стоном. — Иди сюда, — опустил голову на плечо Минхо, проталкивая пальчики за резинку домашних штанов. Горячая плоть обожгла ладонь. — Такой большой, Минхо. Удивление на мгновение проскользнуло на лице Хана. Он опустил вторую руку, охватив половой орган полностью. Медленные, нежные и слегка опасливые движения приносили Минхо удовольствия больше, чем все его сеансы дрочки за жизнь вместе взятые. Потому что сейчас все густо заправлено чувствами. Взаимными, что самое главное. В одно движение Джисон оказался лежащим на спине. Ли нависал сверху, почти касаясь его носа своим. — Останови меня сейчас, потому что потом я вряд ли смогу это сделать сам, — прошептал Минхо, обжигая кожу горячим воздухом. Не прекращая надрачивать, Джисон выгнул спину, прижимаясь своим пахом к телу Ли. Минхо счел этот жест за ответ, поэтому протиснул руку под головой Хана и прижал того к себе, толкаясь в руку. — Ты такой красивый, Хан-а, — шептал Минхо. — Хенджин всегда говорит, что я безобразная белка, — посмеялся Хан, крепче сжав руки. — Хен-ах-джин трепло. Его хобби — бесить тебя, — говорил Минхо, слегка задыхаясь. — Давай ты не будешь его вспоминать, пока держишь своими красивыми ручками мой член? — Ты хочешь этого? — спрашивал Хан между поцелуями. — Только если ты хочешь, но мы можем не заходить далеко, — Минхо прижимал его ближе. — Я буду нежен, хорошо? Джисон не отвечал и Ли решил, что сегодня он не пойдет до конца. Мокрыми чмоками он спускался по шее. Эти чмоки казались Джисону взрывами. Он рассыпался и вновь собирался в кучу. Майка затянулась до горла и Минхо нежно очерчивал неясные узоры на теле. Он водил языком и боялся, что сейчас этот мираж рассеется. Что сейчас он проснется на этом диване один. Однако Хан давал понять, что все более, чем реально. Он извивался на мягком диване. Трепетал под поцелуями. Дрожал от языка, проходящего под пупком. Минхо подцепил пальцем резинку белья и стянул до колен, принимаясь целовать нежную кожу рядом с возбужденным членом. — Когда ты, нгх, понял, что влюблен? — Джисон решил, что больше не сможет набраться такой смелости, как сейчас. — Как только увидел твои глаза, выглядывающие из-за плеча Хенджина. Ты так мило смущался и так невероятно красиво выглядел. За нереально красивой мордой Хвана пряталось сокровище. Каждый мой взгляд на тебя был панегирическим. Я восхвалял тебя и готов был поклоняться. Странно, что ты не заметил, потому что все мое существо кричало об этом, — Минхо нежно улыбался, глядя в набравшиеся влаги глаза. Ловкие руки поглаживали везде. Минхо насытился касаниями к бедрам, талии, подтянутому животику и перешел к изнывающему возбуждению, что лишь пульсировало и подрагивало, пока Ли признавался в любви. Минхо взял ноги Джисона под коленками и прижал к груди. Тот выпустил весь воздух из легких от внезапности действия. А после и вовсе разучился дышать, когда ощутил мокрый язык между ягодиц. — Блять, да, — шептал Джисон. — Там… Еще немного, Минхо. Такие необычные новые ощущения, но такие приятные, что глаза непроизвольно закатываются. Джисон сходит с ума. Он больше не здесь. Он витает где-то в другом мире, пока Минхо вталкивает внутрь язык. Хан наслаждался тем, что ему давали. — Если ты не остановишься, я кончу и опозорюсь. — Не так, — оторвался от своего занятия Минхо. — Я хочу по-другому. Он отпустил ноги Хана и поднялся выше, целуя шею и оставляя на ней бутоны, что распустятся причудливыми космическими туманностями невероятного цвета. Джисон извивался и просил поцелуя. Ему наплевать, где побывал язык Ли, он хотел его у себя во рту. Но у Минхо были немного другие планы, поэтому он снова спустился вниз, оставляя кучу поцелуев, и вобрал в рот изнывающий член Джисона. Громкий стон разнесся по квартире. Пока Хан наслаждался каждым движением языка, Минхо успокаивал себя рукой. Он чувствовал тело под собой, слышал каждый вдох и был готов взорваться вместе с Джисоном. Поэтому, ощутив, как тот сжался, Минхо очертил языком головку и глубже насадился на член. Одновременных оргазмов почти не бывает. И когда Джисон выплескивал сперму глубоко в рот Ли, Минхо не переставал работать рукой. Быстро поднявшись, он прижался с поцелуем к парню, не заботясь о вкусах и брезгливости. — Да, малыш мой, давай, — шептал Джисон, накрыв своей рукой руку Минхо. Второй нежно поглаживая грудь под футболкой. — Пожалуйста, сделай это. Минхо громко простонал, изливаясь на голый живот Хана. Он плюхнулся на него сверху, измазываясь в семени сам. — Почти умер, — пробурчал Ли в шею Джисону. — Это ты мне будешь говорить, Ли отлизываю-как-бог Минхо? — Не хочешь провести со мной небольшую вечность? Джисон ярко улыбнулся. — И все же твой язык — находка. А еще про лингвистов каких-то говорил, — Джисон путался тонкими пальчиками в волосах. — Хочу, Минхо. Еще как хочу.

***

— Так, — гаркнул Джисон, — закрой свой красивый ротик. — Не тебе меня затыкать, хомяк, — огрызался Джин. Сегодня у Джисона получилось вывести его из себя. Знаменательный день. — Ты дашь мне слово сказать или будешь изливать словарный понос на нас? — Какой же ты бесячий, сил нет. Твой беличий рот так и хочется заткнуть чем-нибудь большим. — Джин, закрой нахуй рот, — вмешался Минхо. — Верно, Джин, заткнись, — поддакнул Джисон, хватаясь за локоть своего парня. — Есть новость. Феликс оторвал взгляд от телефона, насупившись. — Ну говори, не тяни, — не мог удержать радости Чонин. — Мы с Минхо встречаемся, — просиял Джисон, поднимая сплетенные руки. — Новость, тоже мне, — буркнул Джин. — Рад за вас и все дела, но я видел твою похотливую хомячью задницу насквозь. Это было делом времени. И, кстати, гони мне мои деньги, — повернулся он к Чанбину. — И мне, — подал голос Чонин. — Вы ставили на нас? — Чонин с Джином были уверены, что вы сойдетесь, а Чанбин слеп и глуп, — пояснил Феликс. — Поэтому сейчас останется с голым кошельком, — ворковал Джин над своим парнем. Чанбин лишь грустно смотрел на друзей, поглаживая ноги Джина, что устроились на его бедрах. — Прости, Чанбин, — лепетал Хан, расцеловывая щеку Минхо. — Мерзость, — изображая рвотные позывы, говорил Хенджин.