ножик в кукурузном лесу

– вены болят? ли феликс вздрагивает. тут же вспыхивает радостью, точно подожжëнный шалфей или аромапалочка. он резко поднимает голову, ловит заинтересованный, чуть-чуть сердитый взгляд хван хëнджина и бросается вперёд. наваливается, прижимает к себе. втискивается в чужие руки. виснет так. – кровью запачкаешь, – фыркает хван хëнджин. — привет. – извини. привет. ли феликс смущённо поправляет карнавальный колпак и возвращается к накрытому столу. задирает руку. высоко-высоко, к потолку и небу. ещё одна капля, и рядом разгорается злой взгляд бан чана, который нацелен на запястья – с них тихонько капает. вскоре натекает лужица. на вид как слизь. ли феликс вытирает кровь, пока на кухне суетится шум-гам от его друзей. полотенце и щëки краснеют. пластиковые стаканчики бесконечно наполняются пуншем, и всюду пахнет лимонными пряностями. – да ты ведьма, – комментирует ли минхо. – будто ты не знал, – цокает хан джисон. – ну? давайте отрываться в этот хэллоуин. чур, мою башку не трогать – не оторвëте, она железная. он стучит по виску, и из уха вываливается пуля. его излюбленный трюк. ким сынмин подбирает с пола челюсть – восхищён, как всегда, – а ян чонин жмурится. не дорос ещё до жутких шалостей. гремит музыка, шелестят конфеты, ходят полтергейсты. хван хëнджин смотрит, как красное полотенце пузырится в раковине, и поворачивается к невозмутимому ли феликсу. – я тебя умоляю: потеряй ножик в кукурузном лесу. тот заверяет в ответ: – раз в году можно выпустить кровь. пускай тоже повеселится. – она свернулась, и ей не до шуток. – она была счастлива все тридцать секунд, не переживай. хван хëнджин пожимает плечами: убеждён. он подхватывает стаканчик пунша и плавно перетекает в гостиную – танцевать. в нём будто лопается оранжевое зелье. лоб рыжеет, губы ржавеют, и от волос тянет коррозией. или гвоздями, не разобрать. ли феликс раздаёт всем колпаки. дурацкие, помятые, очень старые, потому что детские. их безропотно принимают. вооружают на макушки, покачивают ими в такт хэллоуиновских песенок. в гостиной резвится мистика. как бы не разреветься. хмель лупит по сердцу, и ли феликс крепко обхватывает перерезанное запястье, чтобы из него вновь не хлынуло. иначе будет страшно. непоправимо, да и ковёр долго отмывать. по стенам бегают черти. в чашках с орехами прячутся потусторонние глаза. ли феликс злодейски целует хван хëнджина в шею и отбегает к углу, из которого шепчет: – если похитишь мой нож, мы больше никогда не увидимся. хван хëнджин долго на него смотрит. говорит: – ты же знаешь, что я его не унесу. услышал, значит. разбивается тара пунша – будто звезда падает. ли феликс строго поправляет колпак и идёт разбираться. с ходу натыкается на виноватого хан джисона, что космически быстро заметает осколки за шкаф, и на ли минхо, каменно смотрящего в одну точку. – порядок? — на всякий случай уточняет ли феликс. в ответ оба кивают. маленькую гостиную разрывает на лоскуты. тут и там гадают на картах, там и здесь разговаривают, захлëбываясь смехом. бан чан и со чанбин наблюдают за россыпью гирлянд-пауков и потягивают высоковольтную газировку, которая за секунду (три, две, одна...) отправит на тот свет неподготовленную душу. ким сынмин укрывается курткой и засыпает у холодильника. ян чонин с трудом его огибает, когда перешагивает и скалится: «теперь не вырастешь. ой...» хван хëнджин ловит руку в бинтах – ли феликс даже вскрикивает от боли. – пожалуйста. – что? – хватит резаться. – брось, – нервно улыбается ли феликс. – да я ведь ведьма, мне можно. – своей кровью ты навлекаешь опасность. – неправда. – послушай, – неспешно, с серьёзным волнением (как обычно) начинает хван хëнджин, – неосторожная мысль и случайная капля крови – и ты покойник. ты реально ведьма. а я знаю больше твоего. ли феликс расстраивается и судорожно всхлипывает. оглядывается. сокрушëнно выдавливает: – мне нравится, как в хэллоуин выглядит гостиная. в недрах полосатого дивана бормочут ду́хи – они качаются на скачущих туда-сюда пружинах и собирают крошки от печенья. в шапках спят кролики, сбежавшие от фокусников. за шторами коронуют ад. всё пестрит, подмигивает и сияет. ли феликс счастлив, а хван хëнджин долго на него смотрит. внимательно, придирчиво. снова. затем откидывает голову назад, замечает на потолке апельсиновую дольку рассвета и тянет: – смирись наконец, что мы умерли. ли феликс жмурится. слушает: пунш не помешивается плошкой, диван не скрипит, обои не шуршат. кровь капает, но на каждую каплю никто не реагирует. не приходит. хэллоуин закончился. ли феликс осторожно снимает карнавальный колпак, идёт по осколкам на кухню, садится за стол и горько рыдает, зависнув над швейным набором. ножик поблëскивает. ли феликс зашивает распоротую вену, перекусывает нитку и вымучивает хорошее настроение. он их увидел! второй раз после того, как все поголовно умерли! крёстная бы похвалила его, но она не явилась на праздник. исчезла в земле. ли феликс дëргается, выплëвывая нить. и опять плачет. честно: он бы облился кровью с головы до ног, если бы это вернуло хотя бы кошку из детства. правда: он пробирается в сгнившее поле, резко замахивается и выбрасывает ножик. истина: если никого не вернуть, значит... конец: мёртвые друзья находят его тело в кукурузном лесу.