Under the red light

Мо стоял у двери, мялся, сжимая край тесного в плечах пиджака. Все боялся неверного времени, а еще хуже — неверного места. Но нет, навигатор не врал, да и старые ролексы, по-прежнему отстающие на долю секунды, чеканили, переступая границу половины пятого. Неровно дыша, Гуаньшань прикоснулся к кнопке звонка, нажал и тут же отдернул руку — кругляш отдавал медным током, и на порезанном пальце это ощущалось неприятным щипением. Гуаньшань на закате своей недолгой карьеры офисного клерка решил дать еще один шанс интернет-знакомствам. Реальность не была щедра на любовников, а в сети он заводить пару совершенно не любил, и весьма обоснованно. Ему не везло с партнерами настолько, что примерно на двадцатой попытке провести с кем-то более недели безо всяких происшествий он уже перестал считать людей. Сбился счет не столько партнеров, больше случайных и на одну ночь, сколько нелепых или обидных ситуаций. Да и собственная гордость не позволяла держаться за хуй, вот-вот грозящийся упасть часов на десять или двадцать из-за очередного алкомарафона. В какой-то момент даже потерялся определенный типаж парней. Предпочтений как таковых у Мо уже не было, не имелось даже цели, только путь, целиком состоявший из поиска нормального человека. «У самурая нет цели, только путь. Ауф,» — философски заключил один из его знакомых во время тихих посиделок втроем в любимом богом забытом баре. Парень этого знакомого, ничем не примечательный, за исключением непослушной копны русых волос и широченных бровей, молодой человек, оказался на тот момент весьма интересным собеседником. Гораздо более интересным, чем нажравшийся до состояния нестояния Цзянь, которого потом пришлось вести под руки до такси. Да и там он, по рассказам после, успел наблевать и поссориться с отказавшимся дальше его везти таксистом. Из мыслей вывел щелчок-проворот ключа с обратной стороны двери. Тяжелая чугунно-стальная плита наконец отворилась, и из-за нее выглянул человек с фото: черные блестящие патлы, лезущие в глаза, небольшой рот с приподнятыми уголками и красивыми тонкими губами. А еще — бездонно-графитовые глаза с лопнувшими зрачками, перекрывшими всю радужку. Мо будто в первый раз открыл его анкету на сайте БДСМ-знакомств. Хэ Тянь, 26 лет Сексуальная ориентация: строго гомо Позиция: top Мо мысленно пролистнул вниз, крутанув колесиком офисной мышки тихо-тихо, пока все на перерыве. Не хотел спалиться. Предпочтения: обездвиживание, полный контроль, счет, порка ремнем, связывание, фетиш на деловой костюм. Шань облизнул губы, протер об штаны вспотевшие до капель ладони. Просто, но интригует до дрожи. Рубашка вдруг стала слишком тесной — хотелось, чтобы ее снял будущий партнер. Мужчина потупил взгляд, шагнул через порог, закрыв за собой дверь и растворив в лязге сувальдного замка густую, вязкую тишину. Стоял полумрак, но в доме отчетливо прослеживались алые оттенки — хозяин либо старался создать соответствующую атмосферу, либо был сраным маньяком, повернутым на этом ебаном цвете крови. Имбирный одеколон Шаня вдруг показался абсолютно не к месту, стоило в нос ударить тонкой струйке миртовых благовоний. Они пропитали своим запахом стены. Видно, их зажигали явно не раз в год да от скуки. — Позвольте, я проведу Вас, — холодная рука легла на плечо. — Можно на «ты», к обращениям я не придирчив. Чего не скажешь о Тяне. В первые же минуты переписки он дал понять, кто здесь главный, хоть и предложил Шаню задать тему и направление сессии. «Предлагаю попробовать на первой сессии связывание рук и анальный секс. Хотелось бы добавить еще подвешивание, но не хочу Вас нагружать при первой встрече.» Мо в тот момент чуть не захлебнулся слюнями и собственными мыслями. Ему уже хотелось испробовать его, объездить, почувствовать в себе и на себе. Но держать дистанцию сейчас было больше чем необходимо, чтобы не создать впечатление слишком распущенного человека с недотрахом. «Хорошо. Я подумываю ввести частичный или полный контроль. Судя по анкете, ты любишь такое. И еще, если позволишь, порку ремнем. Для связывания я использую тканевую веревку, так что в процессе кисти почти не пострадают.» «Хочу оставить себе хоть каплю свободы. Вариант с контролем отпадает.» Ишь, как шутить вздумал. Но быть с первой же сессии собакой на поводке не было никакого желания. «Хорошо. Я свободен на следующей неделе во вторник и среду начиная с половины четвертого. Рекомендую прийти в это время. И надень что-нибудь облегающее.» «Приду ровно в полпятого.» «Отлично. Сейчас скину координаты.» Бесшумно открылась дверь в комнату. Щелкнул выключатель, и электрический холодный свет разлился по площади четырех стен. Сказать, чтобы Мо обнаружил что-то выходящее за рамки — нет. Скорее, все было обычным, стандартным. Канонным, как сказал бы Цзянь И. Этот взрывной малый (который был едва не выше всех вместе взятых, перейдя отметку в метр девяносто) разбирался во всем, что существует на этой и еще паре других планет. И разговоры по душам со старым другом были для него обычным делом. Цзянь следил за тем, как Мо превращался в суку недотраханную с уклоном в БДСМ, и потому давал ему не очень полезные, но весьма интересные советы, которые, по его словам, жизнь людям спасали. Сам он, тоже являясь в некоторой степени сабмиссивом, разбалтывал бывшие абсолютно конфиденциальными моменты из сессий. Потом его пиздил Чжэнси своими тяжелыми кулаками. А потом Цзянь пиздил своего партнера, только уже стеком и специальной плеткой с иголками на концах. Мо знает, как это больно — с первого удара всю кожу словно огнем жжет. Но огнем вспыхивают красные шторы напротив. Гуаньшань аж вздрогнул, настолько ярко просвечивал тюль. Видно, вышло солнце из-за обманчиво легкого и прозрачного облака. Рыжего окончательно ослепило. — Не люблю слишком яркое освещение. Позвольте задернуть шторы. — Мастер, — учтиво напомнил Хэ. — Мастер. — утвердил Гуаньшань, вбив последний гвоздь в крышку гроба своей пламенной гордости. Он прошел к занавескам, силой свел их в одно полупрозрачное полотно. Подошел к низкой кожаной кушетке, любовно огладил ее потертый край, уже представляя себя прикованным к ней. Мысленные наручники уже натирали бледную кожу до розового блеска, когда Шаня шлепнули по бедру. — Я тебе скидывал контракт. Прочитал? — Конечно. — одной рукой он, как сейчас помнил, двигал мышкой, а другой гладил каменный стояк. Хэ уловил его повстанческие в районе штанов настроения. Грубо провел по ширинке выглаженных черных штанов, сжал стремительно твердеющее в жилистой ладони. И дразняще-медленно отпустил. Мо аж застонал от секундной злости. Потом выдохнул и замер, услышав железные шаги за спиной. — Руки на поясницу. Живо. Ладно, немного приказов в свою сторону рыжий позволит отпустить. Но его дыхание сбилось уже тогда, когда к затылку прикоснулась первая петля. Хэ заботливо перекинул веревки через широкие острые плечи, провел красные (да ты серьезно?!) хвосты под мышками, мягко обвязал широкими спиралями по предплечьям. Черная ткань пиджака неярко отражала оборачивающиеся вокруг нее красные линии. Мастер продолжил оборачивать худые руки, и, когда он коснулся изумрудных вен партнера, сделал полуоборот красным вокруг запястий и потянул веревку вверх. Шань скрестил руки за поясницей, сильно дернув правым плечом — он недавно простудил его, сидя под сквозняком, и теперь ему приходилось довольствоваться периодическими болями где-то выше лопатки. Хэ тем временем уже обвел пару раз веревку вокруг тонких пястей и вытянул ее между ними. Направил в петлю — получился захватный узел. Сделал под болезненный короткий всхрап второй такой же, умело стал оборачивать вокруг первого узла, направляя витки вверх. Когда Тянь закончил, Шань был готов заорать — боль в плече стала невыносимой. — Мастер. — Слушаю. — У меня болит правое плечо. Здесь есть обезболивающее? Хэ с силой нажал на несколько костей рядом с шеей. Найдя больную, он схватил Шаня под ребрами одной рукой, а второй развернул плечо. Послышался тихий хруст. Мо зажмурился. Но ничего не произошло. Он повел больным местом и с удивлением обнаружил, что оно перестало ныть. «Колдун ебучий», — пронеслось у него в голове. Хэ самодовольно ухмыльнулся и оценивающе взглянул на узлы. Они, аккуратные, туго на вид обхватывали руки и шею саба. С особой любовью осмотрел худые запястья, тихо радуясь удачному контрасту огненно-красной веревки с белой, почти прозрачной веснушчатой кожей и рукавами кремовой рубашки. Все-таки красный идет далеко не всем, и Хэ в этом сам давно убедился. Он медленно обошел связанного. Заглянул прямо в помутневший янтарь глаз. И тихо выдохнул: — На кушетку. Зад кверху. Шаня конкретно повело. Он аккуратно взобрался на кожаную поверхность, опустился лицом вниз. Поерзал — поза не самая удобная, но в целом, терпимая. Если, конечно, не дышать, не моргать, не двигаться и не существовать вовсе. Тянь тихо выдохнул. Любовно огладил жесткие бедра, плотно обтянутые черной тканью. Легонько ударил по ягодице, сжал ее, впившись короткими ногтями. Шань вздрогнул, сделал короткий вдох. Позади послышался отчетливый звон пряжки ремня. Сердце Мо сжалось и ушло в пятки. Он зажмурился, и Хэ, ничего не говоря, сделал первый удар. Рыжего словно в лаву окунули. Он закричал и задергался от такого резкого и сильного шлепка. — Тихо, тихо. — властная рука опустилась на поясницу саба, легонько ее поглаживая, — лучше начни считать. — Раз… — Это был пробный. Со следующего удара приступай к счету. — Хорошо… Мастер. Звонкий шлепок кожи о натянутую барабаном ткань оттолкнулся от стен помещения. — Один. Еще удар. — Два. И еще такой же. — Три. После шестого Мо уже почувствовал, как сильно воспалена кожа на ягодицах. Ему становилось только приятнее. — Семь! Восемь! Девять! Десятый удар был слишком легким. Сложенный для удобства вдвое ремень едва опустился на бедра. Шаня это ввело в легкое недоразумение. — Д… десять? — Да, десять. Мо выдохнул. И, стоило ему расслабиться, на разодранные в мясо ягодицы вылилась серия сильных и быстрых ударов. Гуаньшань поперхнулся слюной и заорал от дикой боли. — Пятнадцать!!! — залпом выкрикнул он, пропустив несколько цифр сразу. Его связанные руки задрожали, сильно напрягшись. Тело было натянуто, словно струна. А ноги мелко-мелко стучали по железным ножкам кушетки. Отдохнуть ему после такого не дали — еще один удар, более слабый, но не менее ощутимый, пришелся на бедра и задел немного яйца. — Ш-шестнадцать… — из глаз рыжего брызнули слезы наслаждения. Его член был готов порвать ширинку и на запчасти разорвать молнию. Но вместо желанного прикосновения Мо получил еще один шлепок. Огласив его порядковый номер, он почувствовал пару ленивых ударов по каждой ягодице. — Восемнадцать, девятнадцать. И, когда его бедер коснулся финальный, он выдохнул тихое «двадцать». Тянь положил нагревшуюся полоску кожи на спину саба. Мо был готов заорать от радости и перевозбуждения, когда Хэ расстегнул его, рыжего, ремень. Тонкие аристократичные пальцы ослабили хватку, оставив висеть пряжку. Расстегнули ширинку, болезненно впивающуюся в каменный стояк. И нежно прикоснулись к насквозь промокшей ткани трусов. Шань вздрогнул. До его члена дотронулись мягкие подушечки пальцев, и сабмиссив застонал в голос. — Ты слишком нетерпеливый. На первый раз прощаю. Но если это повторится, мне придется тебя наказать. Шаню было уже без разницы — он вовсю терся о ладонь, тыкался в нее, заливая сочным предэякулятом. Хэ с разочарованием смотрел, как Мо пытался использовать его руку в качестве мастурбатора. — Прекрати. Живо. Над Мо словно гром грянул. Он замер, так и оставшись в позе собаки, со сжатыми кулаками и неудовлетворенным желанием. Тянь взглядом убийцы смотрел на него сверху. По спине рыжего пробежал холод. Хэ будто собирался что-то сказать. Но вместо гневной тирады или крепкого ругательства он рывком стянул с саба штаны вместе с боксерами. Расчертив шагами пол, схватил бутылек какой-то смазки и вернулся к заднице Шаня. Злобно оглядел широкие вздувшиеся красные полосы на бледной коже. И, не особо церемонясь, выдавил ледяную жидкость на тугой сфинктер, ввинтив туда сразу два пальца. Мо заорал и задергался — ему такое далеко не нравилось. Тянь же продолжал вдалбливаться длинными пальцами, силой раздвигая стенки кишечника и неприятно царапая простату. Мо тихо матерился, стараясь не смотреть снизу вверх на двигающуюся руку доминанта. Резко вытащив из недостаточно растянутого ануса пальцы, Хэ вытащил из кармана презерватив, разорвал фольгированный квадратик зубами, натянул его на торчащий из-под расстегнутых штанов член и с силой вошел внутрь. Все, что увидел Мо — это звездопад, целиком состоящий из светящихся осколков стекла. Все его тело пронзила адская боль, усиливающаяся с каждым толчком внутрь. — Ты! Прочитал! Контракт! — рычал Хэ, проговаривая слова, совмещая с резкими фрикциями, — и знаешь, что я не терплю непослушания! Кто тебе разрешил вести себя, как сраное животное?! Никто!!! — Мастер, извините! — Шань орал во всю глотку, пока мог. — пожалуйста, простите, Мастер!!! Но Мастер не слышал. Он исступленно продолжал толкаться внутрь, чувствуя, как нутро слишком сильно обхватывает толстый член. По мере движения дырка растягивалась все сильнее и сильнее. Гуаньшань уже не знал, что он должен был делать: извиняться или просить больше. Ему правда было стыдно, он был готов заплакать, но ничего не мог с собой поделать — ему становилось только приятнее. В какой-то момент Тянь стал двигаться быстрее и яростнее. И, сорвавшись на низкий стон, ударил тело кулаком куда-то в ребра. Снизу заорали. Хэ наконец-то кончил, устало опустив голову. Выйдя из парня, он снял презерватив, завязал его и выкинул рядом. Затем достал откуда-то ножницы, разрезал веревку и обессилено прислонился к стене. Шань выпутался из веревок, и, так и не достигнув оргазма, уселся на мокрую кушетку. Тишина. — Это пиздец, — нарушил ее Мо. — Согласен. — вторит ему Хэ. Достает из кармана пачку сигарет с зажигалкой, выуживает одну зубами, закуривает. — Будешь? — Не курю. Остаток вечера они провели молча в темноте. Тянь дымил, разбавляя сизым дымом запах имбиря и секса, Шань сидел в телефоне. Обоим нужно было выговориться. — Эй, — доминант подал голос, — извини, что наехал. — Да забей, найдешь себе другого. — Расхотелось. — Ебаться-то не расхочется. — Существовать расхотелось. Хэ вздохнул, процедив прокуренный воздух сквозь убитые табаком зубы. Мо поднялся, натянул на себя белье, штаны, заправил рубашку, поправил пиджак. И, не прощаясь, вышел из комнаты, забрав с собой телефон и запах имбирного одеколона. Хэ не попрощался в ответ.