О прынцах да царевичах

Две пары глаз внимательно изучали друг друга. В одной из них читалось явное разочарование, вперемешку с недоумением. Да уж, удружил ей дорогой тятенька, нечего сказать. — Замаяла, — говорит, — ты меня, дочка, от женихов отмахиваться! Тот тебе не этот, этот тебе не тот, третий вовсе нехорош. Вот тебе лук, стрела, да и иди себе в чистое поле. Натянешь там тетиву и стреляй себе на здоровье! Куда попадёшь, там себе жениха и сыщешь. Нет, ну вы представляете, а? Вот такие нравы у них в царстве пошли! Чуть что, так сразу лук в зубы и милости просим, вон отседава! Жениха им, видите ли, подавай! А ей теперь мучайся, думай, что с этим недоразумением делать. — Да, — раздался сбоку мурчащий голос Баюна, — знал я, конечно, что у нас в прудах да болотах с экологией не ахти, но, чтобы настолько всё плохо было… — А ну, цыц! — шикнула на кота Марья, обращая взор на зелёное существо, сжимавшее в склизких лапках её золотую стрелу. — Ты чьих будешь, чудо лесное? Нет, она, естественно, была в шоке, когда эта квакуха «bonjour» ни с того, ни с сего ляпнула, но удивляться всё же было странно — это же Тридевятое! Тут один Серый Волк — экскурсовод и Змей Горыныч по вызову чего стоили! — Я — Принц Луи! — напыщенно квакнул жаб и прижал стрелу покрепче к груди. — О, иноземец! — с интересом протянул Баюн. — Из Заморья, не иначе! — А тут-то тебе чего надобно, в русских-то землях, тем более сказочных? — О, это есть большой трагедия! — проникновенно заговорил несчастный. — Сначала меня заколдовать злой колдунья за то, что я к неё есть домогаться, а потом большой и противный цапля хватать мой королевский особа и нести далеко-далеко! Но я сбежаль, и теперь я сидеть в этом грязном и вонючем болото! Я хочу есть и душ, я не могу так больше жить! — И сколько же ты тутова находисся, бедный? — ехидно поинтересовался Баюн. — О, мой дорогой друг, я здесь находиться уже десять часов! — шмыгнул носом принц. — Бедняжка! — с фальшивым сочувствием щёлкнула языком Марья. — И что же мне с тобой тапереча делать прикажешь? — О, я читать русский народный сказки: «Колобок», «Маша и Медведи», «Царевна-лягушка»! Я ждать прекрасный принцесса, который меня будет расколдовать. — Ну, допустим, что я царевна! — важно подбоченилась Марья. — То бишь прынцесса по-вашенскому, да! — мурлыкнул Баюн. — И что тапереча делать будем, принц ты мой залётный, в самом прямом разумении этого слова? — О, так целовать же меня скорее! — воодушевился жаб, протягивая к поморщившейся Марье одну из своих лапок. — О, прекрасный царевна, я брать тебя в свой просторный замок в сам Париж. Там ты будешь мне готовить лучший блюда французский кухня, стирать и гладить мой панталон, рожать мне очень много дети и быть вечно безмерно благодарной за то, что тебя взять в жёны сам принц Луи четвёртый! — Бери, бери тебе говорят! — яростно зашипел Марье кот. — Вон какая акция интекуресная! Возьми прынца сегодня и получи горку панталонов в подарок уже завтрева! Потомство идет оптом! — А что же не взять? Возьмём, чай мы не гордые! Царевне одно только и должно, что мужа ублажать, да деток малых плодить. — О, так целовать же меня! — Ты погоди лобзаться! Царевну ежели желаешь, нужно испытание пройти. — Я есть на всё готовый ради любовь! — Вот и славно! — хмыкнула Марья, перемигиваясь с Баюном. * * * В этот же вечер, по приказу царевны, царские холопы выставили на самом большом балконе во дворце ломившийся от яств стол. Напротив друг друга расположились два высоких резных стула для царевны и её спутника. — Нет, ну хоть убей меня, не понимаю я этой европейской кухни! — без энтузиазма жевала Марья. — А говорят, что французы — гурманы! Тьфу! — А я тебе говорил - со сметанкой запекать было надобно, — промурлыкал уплетавший заветный кисломолочный продукт Баюн, восседая на противоположном стуле. — Со сметанкой оно завсегда смачнее. — Лучше в пиве замариновать, нежнее будет, — недовольно буркнула царевна, запивая трапезу вином. — Ну до чего же жилистые эти лапки! — Да, не те нонче зачарованные прынцы пошли — ни духу, ни мяса! — И не говори, Баюн, даже квакнуть не успел! Курятина оно, конечно, повкуснее будет, — удручённо вздохнула Марья и бросила косточку на блюдце. — И где же хорошего царевича-то взять? Может, Горыныча позвать? — Да ну его! — фыркнул кот. — Опять его бошки спорить начнут, что первым скидавать: рубаху али портки? Стриптизёр несчастный! Уж лучше тридцать трёх богатырей позови. — Да знаю я их, снова будут подвигами бахвалиться, а дела так и не сотворят. Ещё и Черномор бурей прилетит, раскричится. Да и зачем мне все эти женихи, когда у меня такой чудесный кот есть? — И то верно! — довольно мурлыкнул Баюн. — Я для такой хозяйки и направо песню заведу, и налево… — А налево пойдёшь, я тебя к ветеринару сведу, — многозначительно щёлкнула пальчиками Марья. — Чтобы сказки кому попало не рассказывал. — Да что ты, что ты?! Как можно?! Что-то меня так в сон потянуло! Пойду, пожалуй! Мгновенно расправившись со сметаной, Баюн юркнул прочь. Царевна с грустью посмотрела на одиноко лежавшие на блюдце косточки и обречённо махнула рукой. Уходя с балкона, она ещё раз обернулась и тяжко вздохнула. Ну не виновата она, что не осталось на белом свете истинных царевичей, жабы одни.