Две двойные жизни (в процессе редактуры)

      Время шло медленно, как в безмятежный полдень, когда солнце стоит в зените и каждая минута тянется бесконечно. Леонардо не торопился, тщательно обдумывая каждую деталь, каждое слово, что могло бы прозвучать на предстоящей встрече. На пятый день после разговора с Тэхёном, когда вечер уже спустился на город, Леонардо решился. Он достал телефон, и набрал номер Профессора. Гудки были долгими, казалось, что телефонная связь противится его решению, но в конце концов раздался уверенный голос.       — Леонардо, что-то случилось?       Леонардо задержал дыхание, прежде чем ответить.       — Тэхён… нам нужно встретиться. Это важно. И срочно.       — В ресторане Алекса через час, — ответил он, не задавая лишних вопросов. — Адрес сейчас пришлю.       — До встречи.       Ресторан Алекса попрежнему был их старым, проверенным местом для встреч, где можно было обсудить важные дела вдали от чужих глаз и ушей. Интерьер был сдержанно элегантным, в духе тех мест, куда приходят не для пафосности, а для серьёзных разговоров.       Леонардо с Ли приехал первым. Они сидели за столом в дальнем углу зала. Он был глубоко погружён в свои мысли, когда вошли Тэхён и Алекс. Леонардо бросил короткий взгляд на каждого из них, собираясь с духом перед тем, как начать.       — Спасибо, что приехали. У меня есть дело, которое нужно решить.       Тэхён кивнул, выражая согласие. Он оставался спокойным и внимательным, словно ожидал, что вот-вот прозвучит нечто важное. Алекс, в отличие от Тэхёна, напрягся.       — Я хочу убить отца. — Заявление раздалось в воздухе, как выстрел, звучащий в тишине.       Ни один мускул не дрогнул на лице Тэхёна. Он лишь слегка наклонил голову, давая понять, что ждёт продолжения. Леонардо глубоко вдохнул, словно ныряя в холодную воду.       — Но прежде чем это сделать, я хочу встретиться с ним. Хочу сказать ему всё, что накопилось во мне за эти годы.       Тэхён внимательно выслушал его, не проявив ни тени удивления.       — И причём тут я? — наконец спросил он.       Леонардо обвёл взглядом обоих мужчин.       — Я хочу отблагодарить тебя. Хочу вернуть тебе твоих поставщиков и участников аукциона. А также сделать так, чтобы всё отцовское связанное с этим перешло тебе. Это будет моя плата и благодарность за твою помощь и за твоё прощение.       Тэхён задумчиво посмотрел на Леонардо, приподнимая бровь. Его лицо оставалось бесстрастным, но в глазах читался интерес, смешанный с долей недоверия.       — Звучит интересно. Но как ты это видишь на практике?       Он достал из кармана портсигар, выбрал сигарету и прикурил её. Леонардо последовал его примеру — огонёк вспыхнул, осветив лицо на мгновение, прежде чем серый сигаретный дым начал подниматься в воздух, завиваясь в причудливые спирали и кружевные узоры. Дым заполнил пространство между ними, создавая иллюзию невидимой преграды, через которую пробивались их взгляды.       Леонардо затянулся и выдохнул, как будто вместе с дымом вырвалось и напряжение, сковывающее его.       — У меня есть план. Я встречусь с отцом. Скажу ему, что прилетел не один, а с тобой. Якобы ты будешь моим подарком ему — человеком, который заключит с ним очень выгодную сделку.       Тэхён продолжал молчать, каждое слово взвешивал на внутренних весах.       — Ты скажешь ему, — продолжал Леонардо, — что знаешь, кто стоит за тем, что твои аукционы разваливаются. Скажешь, что готов на всё, чтобы он оставил этот твой бизнес в покое. Предложишь ему сделку: в обмен на безопасность аукционов, ты готов предоставить что угодно. Для него это будет слишком заманчиво, чтобы отказаться.       — И ты думаешь, что он на это клюнет? — спросил Алекс абсолютно недоверчивым голосом. Он чуть подался вперёд слегка щурясь. — Этот план кажется мне нереалистичным и слишком опасным. Тэхён, нет. — Он повернул голову в сторону друга.       Леонардо, не отводя взгляда от Тэхёна, ответил, не дожидаясь, пока Алекс закончит:       — Ты можешь взять с собой людей, для безопасности. Отец всегда был человеком, который видел в бизнесе лишь цифры. Для него это просто игра, и если условия правильные, он согласится. Ему плевать на искусство. Ему важна только выгода.       Тэхён затянулся, его глаза остались прикованы к лицу Леонардо.       — Звучит рискованно, но ты прав, — сказал он наконец, — для людей, подобных твоему отцу, важна только выгода. Мы можем использовать это.       Алекс всё ещё выглядел сомневающимся, но промолчал, понимая, что спорить с решимостью Леонардо и Тэхёна сейчас бесполезно. Он прекрасно знал, что в этом мире выигрывает тот, кто действует с уверенностью, даже если план кажется безумным.       Леонардо в последний раз затянулся и выдохнул.       — Всё получится, — повторил он. — Ты не будешь в проигрыше, в любом случае. После его смерти все вернутся к твоим аукционам, просто будь готов к этому.       Тэхён, не сводя глаз, задал вопрос, который давно зрел в голове:       — Кто тебе будет помогать?       — Консильери отца.       — Почему?       — Когда Мария рассказала историю матери, оказалось, что тот её влиятельный поклонник был никто иной как консильери отца. Этот человек был не просто его другом, но и её поклонником. Он любил её всю свою жизнь, и понимал, что она не уйдёт от отца, а тот её не отпустит. Он готов был спасти её вместе со мной, но не мог открыто противостоять отцу. Вместо этого он оставался в тени, вхожим в семью, зная все её слабые места, и старался защитить её так, как мог.       Леонардо сделал короткую паузу.       — Этот человек был рядом, когда она больше всего нуждалась в защите. Он оставался с отцом не из-за верности ему, а чтобы в случае чего вмешаться и защитить её, если тот решил бы причинить ей какой-либо вред. Между ними никогда не было ничего, кроме редких, дружеских прикосновений, ничего не значащих для мира, для неё… но таких важных для него. Он ждал её всю жизнь, любил и ждал, надеясь, что сможет однажды спасти её.       Тэхён внимательно слушал.       — Когда мама уехала от отца, он остался, чтобы следить за ситуацией, чтобы убедиться, что она в безопасности. А когда она умерла два года назад, он начал задумываться о том, куда ведёт этот путь. Он видел, как отец становился всё более жестоким, как его уже ничто не останавливает, кроме власти и денег. И вот, когда я поговорил с Марией, тогда я позвонил ему. Мы долго говорили. Я много спрашивал о маме… А он с упоением рассказывал о своей первой и единственной любви. И когда я сказал, что хочу убить отца, знаешь, что он ответил?       Тэхён не отводил взгляда.       — И что же?       — Он сказал, что поможет. Этот человек, который ждал всю жизнь, теперь готов помочь мне ради неё. И меня в её память. И он понимает, что отец уже перешёл черту в том, что творит сейчас в делах. Поэтому он готов пойти до конца со мной.       — Значит, у нас есть союзник, который знает, что такое верность, — тихо произнёс Тэхён. — Хорошо. Тогда мы действуем.       …       В темноте салона автомобиля мерцали огоньки приборной панели.       — Не могу отделаться от сомнений, — начал друг, бросив короткий взгляд на Тэхёна. — Я не верю Леонардо. Всё это — его планы, его уверенность… Мне кажется, что что-то здесь не так. Почему мы должны верить ему?       Тэхён, не отрывая взгляда от дороги, спокойно тоже прикурил сигарету и передал зажигалку Алексу. Он вздохнул, выпуская тонкую струйку дыма, которая растеклась по салону.       — Я понимаю твои сомнения. Но ты сам знаешь, насколько важны для нас аукционы. Это наш огромный источник дохода, и Леонардо даёт нам возможность вернуть всё, что мы потеряли. И даже больше.       Алекс, курил не спеша.       — Но как мы можем быть уверены, что он не обманет нас? — спросил он, выпуская дым через приоткрытое окно. — Что это не очередная ловушка?       Взгляд Тэхёна, наконец, встретился с другом.       — Благодарность, Алекс, — сказал он задумчиво, — это как любовь. Если она искренняя, то она бесконечна и безгранична. Леонардо благодарен мне за то, что я помог ему, и теперь он хочет отплатить тем, что у него есть. Почему бы не воспользоваться этим? Он всё равно убьёт своего отца, и если мы сможем извлечь из этого выгоду, то должны сделать это.       Алекс остался молчаливым. Он знал, что Тэхён редко ошибается в своих суждениях, но всё же в его душе оставался осадок недоверия.       — Я всё равно не могу избавиться от ощущения, что мы ступаем на тонкий лёд. Но и ты прав, аукционы — слишком большая ставка, чтобы её упускать. И если Леонардо действительно искренен… то это наш шанс.       — Именно. Поэтому мы будем осторожны, но не упустим возможности. В этом мире побеждают те, кто действует решительно. А благодарность и любовь, как ты знаешь, могут быть самыми мощными рычагами влияния.       …       Тэхён открыл дверь в дом и сразу услышал звуки смеха и оживлённые разговоры, доносившиеся из глубины. Он устал за день, но домашняя атмосфера сразу поднимала настроение. Пройдя, он увидел, как Чонгук и Юнги сидят за кухонным островом, увлечённо играя в настольную игру. На лице сына — сосредоточенность и азарт, а Чонгук, как всегда, улыбался своей заразительной улыбкой, подбадривая сына.       Тэхён подошёл ближе, чмокнул Чонгука, присел рядом с ними и, ожидая подходящего момента, заговорил:       — Малыш, мы летим в Италию завтра вечером. Вместе с Алексом и Бином.       Юнги, не отрывая взгляда от игры, чуть нахмурил брови и произнёс с ноткой обиды в голосе:       — А я?       Тэхён улыбнулся, хотел сказать строгим тоном, но вышло совершенно тёплым:       — А у тебя — школа, — ответил он, поглаживая сына по плечу. — И мы не на отдых, а по работе.       Чонгук, отложив игральные кости, посмотрел на Юнги с лёгкой задумчивостью, едва заметно нахмурив брови. Юнги же расстроенно продолжил, опуская плечи:       — Ну вот, всё веселье как всегда без меня.       Тэхён вздохнул и, наклонившись ближе к сыну, пояснил:       — Нет, дружок, это будут переговоры, а не развлечения. Причём не с самыми приятными людьми.       — А вы надолго? — не теряя интереса, спросил Юнги, бросив быстрый взгляд на отца.       — Думаю, пару дней, может три. К тебе Чимин будет приезжать, если хочешь, — спокойно ответил Тэхён.       Но Юнги явно не был доволен таким поворотом событий:       — Я не маленький уже! Мне не нужна нянька! Я вообще, если помните, на улице жил. Сам! — возразил он с ноткой раздражения в голосе.       Чонгук подхватил тему с широкой улыбкой:       — А может подойдёт симпатичная нянечка по имени Хана? — сказал он, подмигнув сыну.       — Малыш… — начал Тэхён, глядя на мужа почти с такой же улыбкой, но в голосе прозвучала нотка строгости.       — Ну а что?! Юнги правда уже взрослый. — Чонгук поднял руку, чтобы дать «пять» сыну, и Юнги не заставил себя долго ждать, с радостью хлопнув в ладонь отца.       Юнги, слегка смущённый, но явно заинтересованный перспективой, которой до этого момента даже не замечал, повернулся к Тэхёну и тихо, с некоторой робостью спросил:       — Пап, а можно… пока вас не будет… ну, эти три дня… Хана будет у нас?       Тэхён не успел ответить, как Чонгук, не скрывая восторга, тут же ответил:       — Можно! Я разрешаю!       Тэхён лишь покачал головой, глядя на мужа и сына, которые явно нашли общий язык в этом вопросе.       — Я не против, — сказал он с улыбкой. — Только будьте осторожны, пожалуйста.       Юнги, покраснев, тихо поблагодарил:       — Спасибо. А ты можешь позвонить её родителям и сказать, что не против, что она будет у нас? В школу и домой нас всё равно будет возить водитель. И-и-и… даже Чимин может приезжать и проверять, что с нами всё в порядке, если так волнуетесь.       Чонгук не сдержался и, смеясь от души, произнёс:       — Чим вряд ли сможет чем-то помочь, у него другой профиль интересов. — Но тут же осёкся, понимая, что переборщил, и, всё ещё смеясь, добавил: — Простите, простите! Но, — он плотно сжал губы, чтобы не рассмеяться снова, и зажмурился, — я не виноват, эти шутки сами лезут в мою голову.       Тэхён снова покачал головой, но улыбка не сходила с его лица. Он перевёл взгляд на Юнги и мягко сказал:       — Позвоню завтра, и если они не против, тогда за ней сам сможешь с водителем заехать.       Юнги не смог сдержать радость и, улыбаясь самой искренней улыбкой, бросился обнимать отца:       — Спасибо! Вы такие крутые у меня!

* * * * *

      После перелета, занявшего около двенадцати часов, они наконец приземлились в Риме. Несмотря на высокий уровень комфорта, усталость всё же ощутимо накопилась. Однако, позволить себе расслабиться они не могли — впереди предстояла важная встреча с Леонардо, назначенная всего через несколько часов после прибытия.       Выйдя из аэропорта, они почувствовали теплый средиземноморский ветер, который мягко обдувал лица, смешивая запахи города с ароматом свежего кофе, доносящегося из ближайших кафе. Машина, заказанная заранее, уже ожидала, и вскоре они отправились в отель, расположенный в самом сердце Рима.       Заселившись в свои номера, Тэхён и Чонгук, наконец, оказались наедине. Чонгук, не выдержав усталости, буквально рухнул на огромную мягкую постель, раскинув руки и ноги. Он с удовольствием закрыл глаза и с улыбкой на губах пробормотал:       — Давай проспим встречу с Леонардо, как школу Юнги просыпает иногда. Я так устал, что хочу просто провалиться в сон на этой прекрасной кровати.       Тэхён, поставив сумку возле широкого кресла, улыбнулся усталости и капризу мужа. Он начал распоковку сумки: первым, что он достал, была его любимая книга, которую он положил на небольшой столик рядом с креслом. Глядя на книгу, он тихо, почти мечтательно, проговорил:       — Поверь, малыш, я тоже хотел бы отдохнуть. Я предвкушаю тот момент, когда все сегодняшние дела будут завершены, и можно будет расслабиться с книгой в руках, хотя бы на пару страниц.       Чонгук лениво приоткрыл один глаз и посмотрел на супруга, наблюдая, как тот продолжает распаковывать вещи. В его взгляде читалась любовь и привязанность, смешанные с лёгкой ревностью к книге, которая, казалось, на короткое время увела мысли Тэхёна далеко от него.       — Ты всегда так сладко мечтаешь, когда говоришь о чтении, — проворчал он, но в голосе не было никакой строгости. Скорее, усталое смирение с тем, что до момента отдыха им обоим ещё нужно будет выдержать этот вечер.       Тэхён, заметив настроение мужа сказал:       — Скоро мы сможем отдохнуть. Нам нужно только собраться с силами и сделать то, ради чего мы сюда прилетели.       После того как они разложили вещи и освежились, Тэхён и Чонгук спустились в ресторан при отеле, где их уже ожидали Алекс и Бин. Обстановка была уютной и элегантной, как и ожидалось от престижного отеля в сердце Рима. Время поджимало, поэтому они быстро заказали несколько лёгких блюд и начали обсуждать предстоящую встречу.       — Всё-таки перелёт был утомительным, я рад, что мы наконец-то здесь, — сказал Алекс, поднимая бокал с минеральной водой. — Как вы себя чувствуете?       — Уставшими, но готовыми, — ответил Тэхён, обмениваясь с Чонгуком понимающим взглядом. — Важно обсудить все детали перед встречей, чтобы не упустить ничего важного.       Бин отложил меню, к которому не проявлял особого интереса, и добавил:       — Честно говоря, я не очень доверяю Леонардо. Да, он помогает нам, но кто знает, какие у него настоящие намерения?       Алекс кивнул:       — Согласен. Его мотивы могут быть не совсем чистыми. Но у нас нет другого выбора, кроме как продолжить эту… авантюру. Да, Босс?       Тэхён посмотрел на Чонгука, который молчаливо кивал, соглашающийся с сомнениями Алекса и Бина, но решимости во взгляде Тэхёна не убавлялось. В этот момент его телефон завибрировал. Он посмотрел на экран и увидел сообщение от Леонардо:       — Он уже в номере. Ожидает нас.       Они быстро допили кофе и направились к лифту. Каждое движение казалось отточенным и собранным — они знали, что теперь на кону слишком многое, и нужно быть готовыми к любому развитию событий с этой секунды.       Когда они зашли в номер, их встретили Леонардо и мужчина лет пятидесяти. Консильери отца Леонардо, Джулио, выглядел как классический итальянец: высокий, с седыми волосами, аккуратно уложенными назад, он был одет в строгий костюм. В его глазах отражалась мудрость и жизненный опыт, что сразу вызывало уважение и определённую настороженность.       — Приветствую, друзья, — с улыбкой сказал Леонардо, протягивая руку первым вошедшим. Затем он повернулся к Джулио.       — Giulio, ti presento il Professor Taehyung. Jungkook, suo marito, e il loro segretario Alex.       Леонардо бросил взгляд на Бина, затем снова на Тэхёна и продолжил говорить, обращаясь к Джулио:       — Questo è Bin. Probabilmente è responsabile della loro sicurezza.       Тэхён заметил, как Джулио слегка прищурил глаза, оценивающе взглянув на Бина, но не выказал никакого удивления или сомнения. Он кивнул Леонардо, соглашаясь с его словами, и произнес:       — Piacere, — произнес Джулио, протягивая руку каждому из присутствующих.       — Приятно познакомиться, — перевёл Леонардо, поворачиваясь к Тэхёну. — Я буду переводить далее.       Когда Джулио дошел до Тэхёна, он чуть наклонил голову в знак уважения и повторил:       — Piacere, — затем, перешагнув к Чонгуку, он добавил с тем же почтением: — Piacere.       Рукопожатия были крепкими, но не агрессивными, они больше выражали уверенность и опыт. Джулио встретился взглядом с каждым из них, словно в попытке лучше понять тех, с кем предстоит работать. Алекс и Бин переглянулись, всё ещё чувствуя напряжение от присутствия Джулио.       Когда все заняли свои места, и момент знакомства прошёл, Леонардо обратился к Джулио:       — Adesso racconterò loro tutto il nostro piano.       Затем Леонардо повернулся к Тэхёну.       — Итак, завтра вечером мы приедем к отцу. Вы обо всём договоритесь. Затем, в знак выгодной сделки и перемирия с отцом, я предложу ужин, скажу, что уже всё организованно. Мы отправимся в ресторан. Я ему скажу всё, что хотел. Затем он умирает.       Тэхён внимательно слушал, сосредоточенно смотрел, а мысли работали на полную, обрабатывая информацию. Когда Леонардо закончил свою первую фразу, Тэхён слегка наклонил голову и произнес:       — В двух словах — понятно. Теперь хотелось бы услышать больше конкретики.       Леонардо кивнул.       — Конечно. Отец недавно перенёс операцию. Сейчас он находится в спокойном состоянии, восстанавливается дома. Джулио рассказал, что за последние пять лет он несколько раз проявлял интерес к моей жизни. Но этот интерес ни к чему конкретному не приводил — просто интересовался, жив ли я ещё, и как у меня дела. Эти редкие проявления интереса навели меня на мысль, что это можно использовать в нашу пользу. Моё появление станет для него больше приятной неожиданностью, чем чем-то раздражающим. Наверное, возраст и здоровье сделали его мягче, и, возможно, он испытывает ностальгию. Не знаю… Если он интересовался мной несколько раз за пять лет, по сравнению с полным отсутствием контакта до этого… это уже немало. Ведь так?..       Леонардо встретился взглядом с каждым из присутствующих, проверяя их реакцию, прежде чем продолжить.       — В плане ключевым моментом будет моя встреча с отцом. Я приеду к нему и скажу, что всё переосмыслил. Моё намерение будет выглядеть как примирение, желание восстановить наши отношения и забыть старые обиды. Это снимет его настороженность и позволит нам действовать по заранее подготовленному плану. И в качестве моего примирения и желания снова быть частью его семьи, я скажу, что подготовил для него подарок. — Леонардо заметил, как Бин, Алекс и Чонгук напряглись при этих словах, и сразу же добавил, чуть смягчив тон: — Тебя, Тэхён. Я имею в виду твои ресурсы и твою любовь к аукционам.       Он сделал паузу, затем продолжил более подробно:       — Для отца никогда не имело значения, чем именно он занимается. Главное для него всегда было одно — насколько это дело выгодное и прибыльное. Поэтому я скажу, что, разумеется, мне хотелось сделать в знак примирения что-то для него действительно стоящее. Скажу, что поинтересовался, чем он сейчас увлечён, и выяснил, что его интересуют аукционы и искусство.       Леонардо внимательно наблюдал за реакцией всех.       — Вот почему я решил преподнести тебя ему на золотом блюде. Я расскажу ему, что узнал о твоей, Тэхён, страсти к аукционам, и предложил тебе сделку: твои аукционы остаются нетронутыми, никто больше не вмешивается в эту сферу, а взамен — интересы отца будут удовлетворены, так, как он захочет. Я скажу ему, что ты просто помешан на искусстве и готов пойти на любую сделку, чтобы только вернуть своих поставщиков и клиентов. Я смогу быть убедительным. Отец поверит мне и согласится, — не теряя уверенности в голосе, он продолжил развивать свой план: — Я скажу ему, что знал, что мой подарок придётся ему по душе. Поэтому я уже привёз Профессора и его консильери сюда, чтобы вы могли заключить сделку. Такую, которая будет выгодна вам обоим. Я подчеркну ещё раз, что ты, Тэхён, просто помешан на искусстве, и поэтому будешь согласен на любые условия. И в принципе, это правда: ты действительно можешь соглашаться на любые его условия, потому что в конечном итоге он всё равно будет мёртв. Других вариантов я не рассматриваю. И с другой стороны, это будет твоей гарантией, что тебя не убьют — ты таким образом превращаешься в дойную корову. После того как я это скажу, и он согласится, я завершу разговор тем, что вечером привезу тебя с Алексом к нему, чтобы вы могли познакомиться и договориться обо всём. Он согласится, я уверен. А уже после подписания ваших договорённостей, скажу, что знал, что всё пройдёт успешно, что все останутся довольны, и приглашу всех на ужин. Отец обязательно согласится, потому что он всегда был сторонником того, что крупные сделки нужно отмечать как праздник. И вот, за этим ужином я скажу ему всё, что хотел сказать. Всё, что должен ему сказать… и там его убьют.       Алекс нахмурился и, напрягшись, спросил:       — И как это будет происходить?       Леонардо бросил взгляд на Джулио, затем снова повернулся к Алексу:       — Его отправят. Джулио и его люди всё устроят. Отец даже не поймёт, что происходит, до самого последнего момента.       Алекс, всё ещё с сомнением в голосе, уточнил:       — А в чём наша выгода? Как мы выйдем из этого без последствий? Все сразу будут думать на нас.       Леонардо снова посмотрел на Джулио, затем на остальных:       — Нет, Алекс, вы, наоборот, будете выглядеть пострадавшей стороной. Все увидят, что это была ваша первая и единственная попытка сотрудничества с моим отцом, а он, в конце концов, оказался жертвой собственных интриг. Никто не станет связывать это с вами напрямую, а все следы, ведущие к нам, будут тщательно уничтожены. Его уже давно ненавидят другие Семьи.       Тэхён задумался, обдумывая предложенный план, и после недолгой паузы произнёс:       — Мне кажется, это хороший план.       Алекс недоверчиво хмыкнул:       — Мне кажется, этот план — дерьмо. Нет никаких гарантий, что потом эта сделка не аукнется нам.       Леонардо, который переводил всё Джулио, быстро передавал смысл. Джулио, услышав реплику Алекса, спокойно ответил:       — Vi assicuro che tutto andrà bene, perché il suo successore sono io. E nei vostri confronti non c'è nulla da dividere, anzi.       Когда Леонардо перевёл ответ Джулио, Бин хмыкнул и с сарказмом добавил:       — А, так вы просто хотите занять его место? Называйте вещи своими именами, чтобы быть абсолютно честными.       На что Джулио с лёгкой усмешкой ответил:       — No. La famiglia non mi interessa. Il mio unico desiderio è vedere la fine di un uomo terribile e crudele.       Бин слегка нахмурился, посмотрев на Леонардо и затем перевёл взгляд на Джулио.       — Меня интересует безопасность во всей этой истории, — сказал он спокойно. — Вы можете её гарантировать нам? И ещё одно: мы с Чонгуком должны присутствовать на этом ужине.       Леонардо, услышав вопрос, тут же перевёл слова Бина на итальянский. Джулио, выслушав перевод, ответил:       — Signor Kim, — начал мужчина с интонацией, которая подчеркивала его уважение, — Ovviamente, la vostra sicurezza sarà garantita. Come ho già accennato, il ristorante è un luogo dove non ci dovrebbe essere alcun clamore. Questo ci permetterà di agire con il minimo rischio. Ma la cosa più importante…, — он сделал паузу, чтобы подчеркнуть важность своих слов, — Lei, signor Kim, ha il diritto di essere presente alla cena con il suo coniug. Qui non c'è spazio per equivoci, e non può esserci alcun dubbio a riguardo. Pertanto, quando Leonardo proporrà la cena, può subito precisare che partecipa a tali eventi esclusivamente in compagnia del suo coniuge. Ne terremo conto.       Леонардо перевёл слова Джулио, внимательно следя за реакцией Тэхёна и Бина. Затем он утвердительно кивнул.       — Я ещё раз повторяю, это хороший план, — заключил Леонардо, пытаясь убедить всех в комнате.       Алекс, до этого момента молчавший, поднял руку, привлекая внимание.       — Нет, план ещё не хороший.       Леонардо замер.       — Хороший план, — продолжил Алекс, — это тот, в котором учтены все детали. Мы должны быть уверены, что на каждом этапе будет минимум риска. Безопасность должна быть на первом месте. Я сейчас о безопасности после. Где гарантия того, что получив Семью, Джулио не сойдёт с ума и не скажет что-то вроде «ничего не знаю, вот подписанные документы».       Как только Леонардо перевёл слова Джулио, тот сразу ответил.       — Lei è molto lungimirante, «collega», — он почтительно улыбнулся, — Capisco perché proprio lei è il consigliere del signor Kim. Ha ragione, potrei impazzire, proprio come potrebbe fare lei… E per evitare questo, propongo di concludere un accordo subito: ciò che è suo rimane suo in ogni caso.       Алекс, слушая ответ Джулио, слегка прищурился. Он кивнул, признавая, что Джулио действительно предусмотрел возможные проблемы.       — Вы правы, сделка нужна. — Алекс снова посмотрел на Тэхёна и Бина, словно пытаясь убедиться, что они понимают всё происходящее. — Сделка, которая защитит интересы каждой стороны, должна быть заключена сейчас, прежде чем мы пойдем дальше. И она должна быть такой, чтобы ни у кого не было возможности солгать друг другу после того, как всё будет завершено.       Леонардо перевёл слова Алекса.       — D'accordo, — сказал Джулио. — Sono pronto a firmare una dichiarazione ufficiale, in cui saranno fissate le condizioni della nostra collaborazione. Questo documento sarà legalmente vincolante e garantirà che nessuna delle parti possa modificare le condizioni a propria discrezione. In questo modo, possiamo essere sicuri che tutto sarà eseguito esattamente come concordato.       Тэхён кивнул, его взгляд стал более уверенным.       — Это звучит правильно, — сказал он, подтверждая свою готовность двигаться вперёд. — Мы должны быть уверены, что всё будет сделано так, как мы договорились.       Чувствуя, что все ключевые моменты обсуждены, и настала пора перейти к более личным вопросам, Тэхён повернулся к Леонардо и спросил:       — Расскажи мне теперь о своём отце. Какой он? Что его интересует? Что его радует? Что печалит? Какой он человек?       Леонардо задумался, прежде чем ответить.       — Из моих воспоминаний о нём ты и так уже многое знаешь. Думаю, этот вопрос более логично задать Джулио, ведь он рядом с ним был все эти годы.       Леонардо перевёл вопрос Тэхёна Джулио:       — Giulio, puoi parlarci di lui? Che tipo di persona è mio padre?       Джулио, услышав вопрос, слегка вздохнул. Он начал говорить о человеке, которого знал, пожалуй, так же, как и себя. Он рассказал, что его босс всегда был сложной личностью. В его жизни первостепенную роль играли власть и богатство. Это было всегда гораздо важнее, чем семья или друзья. Также он сделал акцент на том, что тот человек холодный, расчётливый и невероятно умный; что принадлежит к тем людям, которые не демонстрируют свои эмоции, если только это не связано с деньгами или властью.       Джулио продолжил, подытоживая свои мысли, говоря о том, что отец Леонардо был человеком, который не оставлял места для чувств, если они не служили его целям. Но теперь, когда его здоровье оказалось под угрозой, он мог стал более склонным к проявлению уязвимости. После того как Леонардо перевёл слова Джулио, все погрузились в раздумья, обдумывая, как можно использовать полученную информацию. Они ещё долго сидели в комнате, обсуждая детали плана и характер отца Леонардо.       …       Вечер в отеле после позднего ужина был тихим и спокойным. После долгого перелёта и насыщенного дня Тэхён наконец нашёл время расслабиться. Он сидел в мягком широком кресле, погруженный в чтение книги, наслаждаясь тишиной и покоем. Это был его способ снять напряжение и усталость — отключиться от реального мира. Его взгляд был погружен в страницы книги, но мысли всё равно блуждали где-то вдали. За окном был виден ночной город, огни которого красиво мерцали. Чонгук, казалось, был поглощён лежанием на кровати и игрой в телефоне, но спустя некоторое время, зевнув, он ушёл в душ, оставив Тэхёна наедине с книгой.       Через время вода замолкла, и вскоре Тэхён услышал, как дверь ванной открылась. Чонгук шёл по комнате, не торопясь, мурлыча что-то себе под нос. На нём был лишь махровый халат, который отель щедро предоставил своим гостям. В его большом кармане лежал телефон, из которого звучала тихая мелодия. Он задумчиво крутил в пальцах пояс от халата, время от времени распуская узел и снова затягивая его. Тэхён, улыбаясь, делал вид, что не замечает явные намеки со стороны мужа.

Nikki Idol — The Devil in I

      Чонгук подошёл к супругу, который притворился, что полностью поглощён чтением. Но улыбка, что мелькнула на его лице, выдала его полностью. Чонгук остановился рядом, и, не дожидаясь приглашения, аккуратно снял с него очки, тут же примерил их на себя.       — О чём думаешь? — мягко спросил он, садясь сверху на Тэхёна, так, чтобы точно полностью привлечь его внимание.       Тэхён поднял взгляд на мужа, едва сдерживая улыбку, видя, как очки проскользнули чуть вниз по носу мужа. Чонгук осторожно забрал книгу из его рук и отложил её на стоявший рядом столик. Затем плавно наклонился к уху:       — Я в твоих очках ни черта не вижу, — прошептал Чонгук с приятным жаром и улыбкой, — для меня ты сейчас просто безумно красивое и возбуждающее пятно.       Тэхён уже не сдерживая улыбки, ответил, глядя на любимого:       — А тебе подходят мои очки.       Чонгук, погружая пальцы в мягкие волосы мужа, прошёлся по его голове, мягко массируя затылок. Ответил с усмешкой:       — Знаешь, что ещё мне подходит?       Тэхён, чувствуя, как руки супруга уверенно ложатся на плечи, начал нежно гладить его бедра под халатом, мягко сжимая их ладонями. Он поднёс пальцы к поясу халата, играя с узлом, пока не почувствовал, как ткань легко распахнулась, обнажая красивое тело супруга.       Чонгук продолжал улыбаться, его дыхание стало более тяжёлым, когда он опустил взгляд на мужа.       — Так что же ещё? — спросил Тэхён шёпотом, который заставлял сердце Чонгука трепыхаться. Руки, которые сначала лежали на бёдрах, теперь скользнули на мягкие ягодицы мужа, и он крепко, по-хозяйски сжал их, притягивая того ближе к себе.       — Вообще-то много чего, — Чонгук ласково провел пальцами по щеке Тэхёна и мазнул языком по губам, — например, твои губы на моих… кстати, на моём члене они тоже прекрасно смотрятся. И твой…       Но он не успел договорить — Тэхён притянул к себе и жадно, голодно впился в губы, вовлекая мужа полностью в свою власть желания. Поцелуй был глубоким и наполненным всем тем, что они чувствовали друг к другу, но не могли уже выразить словами. Чонгук, поддаваясь страсти, выгнулся в руках мужа, позволяя Тэхёну полностью завладеть ситуацией.       Тэхён не спешил разрывать поцелуй. Его руки уверенно скользили вверх, ощущая под пальцами натренированные мышцы спины и тёплую кожу. Он наслаждался этим чувством власти и любви, которые переплетались в каждом их движении. Его пальцы медленно прошли по линии позвоночника Чонгука, заставляя того выдыхать с лёгким стоном в губы, пока не достигли плеч.       Тэхён опустил губы к шее, мягко касаясь её и оставляя влажные следы поцелуев. Чонгук, чувствуя поток ласк, закрыл глаза и запрокинул голову, позволяя мужу делать с ним всё, что тот захочет. Чувствуя как собственное дыхание учащается, Тэхён продолжал двигаться вниз. Ненасытные губы скользнули по ключицам, оставляя лёгкие отметки своего пути.       Чонгук слегка дрожал, чувствуя, как халат полностью скользнул с тела, оставив его в полной обнажённости перед супругом. Тэхён, наслаждаясь этим зрелищем, провёл ладонями вниз, обхватывая бедра, затем грудь и снова возвращаясь к ягодицам, сжимая их с той же страстью, с какой он целовал губы любимого человека. Каждое его прикосновение было полным любви и похоти.       Чонгук, улыбнувшись, прошептал:       — Что ты любишь во мне, родной?       Но вместо слов, Тэхён ответил делом — он подхватил Чонгука под ягодицы, прижав к себе, крепко держа его на весу. Сильные руки легко удерживали любимую ношу, и в следующую секунду он оказался прижатым к стене. Чонгук, испытывая сильное желание и возбуждение, обхватил ногами мужа.       — Всё, — прошептал Тэхён, скользя губами и языком по шее Чонгука, продолжая путь вниз, — абсолютно всё в тебе сводит меня с ума. С каждым днём всё сильнее и сильнее.       И прежде чем Чонгук успел ответить, Тэхён накрыл его губы новым поцелуем, горячим и требовательным, полностью погружающим в мир чистой страсти.       Не отрываясь от губ супруга, Тэхён направился к кровати. Их тела были сплошным потоком желания и страсти. Чонгук, совершенно не желая отказываться от терзаний губ мужа, всё-таки проговорил в губы.       — Мне нужны все грязные подробности признаний, Профессор, — прошептал он с ноткой вызова в голосе и улыбкой. И в этом шёпоте чувствовалась вся его сущность — дерзкая, но такая любящая и просящая внимания любимого человека.       Тэхён, отвечая на этот вызов, опустил супруга на кровать. Чонгук тут же начал жадно расстёгивать рубашку мужа. Пальцы торопливо, но умело двигались по пуговицам.       — Хотя бы три вещи, — выдохнул он горячими словами в коротких поцелуях по только что обнажившейся коже живота.       Сердце Тэхёна билось очень быстро. Он бегал глазами по лицу любимого мужчины, как будто не в силах выдержать красоты, что открывалась перед ним. Он позволил рубашке упасть с плеч, но ещё оставался в брюках. Не в силах терпеть, он улёгся на кровать, усаживая Чонгука себе на лицо. Ласки Тэхёна становились с каждой секундой всё увереннее и глубже, его язык находил самые чувствительные точки на теле мужа, заставляя того стонать и выгибаться от удовольствия. Каждое движение было наполнено нежностью и вожделением, но с каждой новой лаской желание только нарастало. Тэхён чувствовал, как его жажда мужа становится невыносимой.       Чонгук опирался руками о торс супруга, его тело подрагивало от удовольствия, а каждый стон был полон имени любимого. Но даже в этом состоянии он не собирался останавливаться, его пальцы начали жадно продолжать раздевать Тэхёна, стягивая с него остатки одежды, и когда наконец они оба оказались полностью обнажены, Чонгук развернулся, обхватил лицо мужа ладонями и поцеловал его.       — Трахни меня так, чтобы этот раз я запомнил на всю жизнь, — прошептал он, заглядывая в глаза. — …на всю жизнь…       Казалось, номер был полностью охвачен жаром, но не от температуры, а от напряжённого, раскалённого желания, которое витало в воздухе и уже успело пропитать не только супругов, но и все предметы. Тэхён безжалостно доводил Чонгука до предела, снова и снова подводя его к грани оргазма, только чтобы в последний момент остановиться. Эти остановки, эти паузы вызывали у Чонгука почти агонию — его тело отчаянно стремилось к разрядке. Но Тэхён оставался беспощадно непреклонным, меняя позы, усиливая толчки, и каждый раз принося лишь новые волны наслаждения, но не давая желанного освобождения страсти.       Чонгук, стонущий и дрожащий от переполняющих эмоций и ощущений, уже не мог выдержать этой пытки дольше. Когда его рука в последний раз потянулась к себе, чтобы завершить это мучительное томление, Тэхён настойчиво вновь убрал её, прижимая к кровати.       После третьего неполученного оргазма Чонгук сорвался. Он резко выполз из-под супруга: его дыхание было прерывистым, грудь вздымалась от напряжения. Матеря мужа, и предвкушающе-победно улыбаясь, он уселся сверху на Тэхёна.       — Я хочу свой оргазм! И я его получу! — прохрипел он с самой настоящей угрозой в голосе и взглядом охотящегося тигра.       — И что ты хочешь? — спросил Тэхён, любовно бегая взглядом по лицу супруга, не в силах сопротивляться той красоте, которая была перед ним.       Чонгук, не отвечая, потянулся к скомканным брюкам, которые лежали рядом, откуда вытащил кожаный ремень. Он повернулся к Тэхёну:       — Ты можешь остановить меня, если тебе это покажется слишком, — произнёс он, аккуратно затягивая ремень на шее супруга. Это было не туго, но достаточно, чтобы вызвать новые ощущения, которые были одновременно тревожными и возбуждающими для Тэхёна. Он закрыл глаза, прислушиваясь к своим чувствам. Это было странно, ново, непонятно. Но в то же время его тело отзывалось на эти эксперименты, добавляя остроты и возбуждения.       — Как ты? — Чонгук спросил с напряжением и волнением. — Ты не против?       — Пока не понял, — честно ответил Тэхён, прислушиваясь, как тело относится к необычным ощущениям и роли.       — Снять? — предложил Чонгук.       — Нет, — Тэхён хотел продолжить, исследовать этот новый опыт вместе с мужем.       Чонгук улыбнулся, на этот раз более уверенно, и начал двигаться снова. Его движения были медленными, каждое второе-третье движение бёдер сопровождалось новым оборотом ремня вокруг ладони. С каждым оборотом он ускорялся, ритм становились всё более страстными и отчаянными. Ремень был больше символом контроля и подчинения, опорой в мыслях Чонгука, чем физическим удерживающим элементом.       Когда длины ремня стало не хватать, Тэхён, чувствуя сильное напряжение и желание, приподнялся, чтобы не терять связь с супругом. В этот момент Чонгук, не сдержавшись, поцеловал его, впившись в губы так, будто это был их последний поцелуй. В этом поцелуе была вся страсть и вся любовь, которую они испытывали друг к другу.       Глаза Чонгука затуманились от скорой кульминации. Он был на грани, готовый уже вот-вот сорваться в бездну наслаждения. Тэхён, чувствуя это, обхватил член мужа одной рукой, а второй прижал ближе, чтобы их тела двигались в идеальной гармонии, сливаясь в одно целое. Оргазм настиг обоих почти одновременно, и это было взрывом, разорвавшим границы между ними в очередной раз. Чонгук, тяжело дыша и немного дезориентированный, наконец довольно улыбаясь. Обмяк на груди Тэхёна, тут же ослабив хватку на ремне, распуская и снимая его.       — Отвечая на твой вопрос, — лениво начал Тэхён, нежа в объятиях своего малыша, — я люблю в тебе твою душу и тело, я люблю твои мысли и мировоззрение, я люблю твою доброту и искренность. Я каждый раз с ума схожу, когда вижу своё отражение в твоих глазах, когда ты мне даришь слова любви. Засыпать, обнимая тебя, просыпаться от того, что половина тела затекла, потому что ты опять закинул на меня ногу и руку во сне, — Тэхён улыбнулся, — вот моё счастье. Я абсолютно всё в тебе люблю, каждую твою сторону, каждое твоё настроение. Чонгук… — Тэхён обратился уже не нежной, а серьёзной интонацией и по имени, чем вызвал настороженное внимание супруга, — я не просто тебя люблю… Ты для меня ценнее всех, даже… ужасные слова, но ты ценнее для меня даже Юнги и Алекса, и тем более — моей собственной жизни… И я-…       Чонгук перебил, резко поднимаясь с груди мужа и закрывая ладонью рот того.       — Замолчи, пожалуйста! Я даже слышать не хочу такое! Совсем с катушек слетел? Старческий маразм одолел? Рановато как-то, не? Пора витаминки пить для мозгов?!       Тэхён, нежно улыбаясь, взял руку любимого и поцеловал в ладонь.       — Это ты моя витаминка от старости, от маразма с плохим настроением, от всего, малыш. Самая сладкая и полезная витаминка.       — Да, блять! Тэхён! Хватит! Меня иногда от твоих признаний выкручивает. Ты что, помирать собрался?! Так я тебя обрадую, если да, то я с тобой.       Тэхён сгрёб в крепкие объятия мужа, не смотря на то, что он сопротивлялся первые секунды.       — Ничего я не собрался. Просто люблю тебя, как до луны и обратно. Так кажется говорят, да?       — Ну так и говори тогда так, без всяких «Юнги и Алекса».       — Не бурчи, — Тэхён чмокнул пару раз мужа в волосы и снова притянул его к своей груди.       — А говорил, что любишь меня всего и всякого…       — И даже твой храп, — торжественно смеясь добавил Тэхён.       — Ну значит и бубнёж тоже полюбишь, — улыбнулся Чонгук, целуя супруга по груди, но потом тоже серьёзно спросил: — Тебе страшно?       — Нет, — спокойно ответил Тэхён, — а тебе?       — Немного. Я не привык до сих пор… Получается же, что завтра тебя могут убить… Нас…       — Могут. А могут не убить. И я больше ориентируюсь именно на этот вариант.       — Ты так легко об этом говоришь, — немного растерянно произнёс Чонгук.       — А как ещё? Какой смысл думать о том, что вероятней всего не случится? И мы сейчас вместе, лежим и обнимаемся после прекрасного секса, ты практически урчишь от моих признаний…       — Бубню.       — М?       — Бубню, а не урчу.       — Это одно и тоже в твоём исполнении для меня, — широко улыбнулся Тэхён. — Ну вот какие мысли о смерти? Я пока не собираюсь умирать. Я, как минимум, хочу побывать на свадьбе Юнги, увидеть наших внуков, встретить красивую старость с тобой.       — Бля-я-я! Ну хватит! Тэхён! Просил же!       Тэхён искренне стал улыбаться, но потом серьёзно посмотрел на супруга.       — Малыш, ну ты чего? — он стёр маленькую слезинку с уголка глаза, которую тот не успел спрятать и разделаться с ней самостоятельно.       — Да просто…       — Просто что?       — Просто… наши семь лет так быстро прошли. Их как будто и не было. Я не готов с тобой попрощаться. Никогда не буду готов.       — Рановато ты начал об этом волноваться. И… Ты боишься смерти? Она тебя пугает? Почему?       — Не как таковая. Только твоя. — Чонгук обнял любимого мужчину, казалось, изо всех его сил.       — Обещаю, что мы будем жить очень долго и очень счастливо. — Тэхён приподнял мужа за подбородок и притянул к губам, чтобы подарить успокаивающий поцелуй невероятной нежности.

* * * * *

Yakui The Maid — Chloramine

      Леонардо приближался к дому, который когда-то был его душевной тюрьмой. Местом, где каждый уголок хранил болезненные воспоминания детства и юности. С каждым десятком метров, как он приближался к массивным воротам, чувство внутри становилось всё более сложным и противоречивым. На первый взгляд, это было простое волнение перед встречей с отцом, человеком, который столько лет был примером холода и жестокости. Но сейчас это было нечто большее. Это было странное, почти непонятное ощущение, словно он возвращался не просто к родным стенам, а к тому, что давно оставил за спиной. Как будто возвращался к себе самому.       Ностальгия, смешанная с грустью, постепенно наполняла его. Несмотря на всё, что он пережил, и на все воспоминания, которые давно хотел забыть, Леонардо не мог отрицать, что его тянуло сюда. Казалось, что это возвращение в отцовский дом было чем-то неизбежным, даже необходимым. Он чувствовал, что должен был сделать этот шаг, чтобы наконец завершить незакрытый гештальт. Отпустить груз прошлого, который давил на него и не давал жить по-настоящему свободно.       Когда машина пересекла границу территории и охрана на входе остановила его, Леонардо почувствовал лёгкое раздражение. Но затем, увидев, как охранники явно не ожидали его появления и вначале даже не верили, что перед ними действительно сын Босса, он лишь тихо вздохнул. Позвонив Джулио, Леонардо быстро передал трубку охраннику. Лишь после этого ему разрешили въехать внутрь, и двери, ведущие в дом его прошлого, вновь распахнулись перед ним.       Леонардо постучал в массивную деревянную дверь, и спустя короткий миг она открылась. На пороге стояла уже пожилая горничная, на лице которой были очень яркие эмоции: узнавание, удивление и даже лёгкий шок. Она замерла, глядя на гостя, не веря своим глазам. Но даже сильные перемены, произошедшие с Леонардо за годы, не смогли скрыть тех черт, которые она помнила с его детства и юности.       Женщина неожиданно быстро разрыдалась и, забыв о всякой сдержанности, крепко обняла его, как будто боялась, что он исчезнет, как призрак. Она плакала, не отпуская его, словно это был самый важный момент в её жизни. Однако внезапно осознав свою фамильярность, она отпустила мужчину. Её руки подрагивали, и она поспешно начала вытирать слёзы.       — Mi scusi, signore, mi scusi, è solo così inaspettato… sei proprio tu? Sei davvero tu? — запричитала она дрожащим голосом от волнения и радости.       Леонардо, тронутый её реакцией, улыбнулся и, конечно, вспомнив, взял её за руку. Конечно, он помнил её — Джулия, эта женщина всегда была рядом, когда он был ребёнком. Она была второй его няней. Её присутствие сейчас будило в нём ещё больше тёплых воспоминаний.       — Sì, Giulia, sono io. Anch'io sono molto felice di vederti. Tutto bene con te?       Женщина снова вытерла глаза, которые были полны эмоций.       — Signore, siete diventato così adulto.       Леонардо с тёплой улыбкой спросил:       — Papà è a casa?       Джулия ответила на этот раз с лёгкой тревогой.       — È in camera da letto, non si sente bene da stamattina.       Леонардо почувствовал, как волнение охватывает вновь. Он направился к спальне отца, понимая, что сейчас предстоит одна из самых важных встреч в его жизни. Стоя перед дверью спальни, сердце забилось как сумасшедшее.       Тринадцать лет…       Он постучал и, не дождавшись ответа, осторожно открыл дверь. В момент, когда она скрипнула, Леонардо почувствовал, как его внутреннее напряжение лопается. Первое, что он увидел — фигура отца, сидящего в кресле у окна за столом. Он был в домашнем халате, и в целом выглядел так, будто недавно только поднялся. Его лицо было бледным, осунувшимся, а тело казалось ослабленным, словно каждое движение давалось с трудом. Леонардо мгновенно обратил внимание на его седые волосы, глубокие морщины, в которых застыла усталость и тяжесть прожитых лет. Пронеслось в голове: как сильно он постарел за эти тринадцать лет.       Когда Леонардо ушёл из дома в двадцать три, отец казался ему непоколебимым, монументальным. Власть и уверенность, которые когда-то исходили от него, сейчас будто исчезли, уступив место физической слабости и уязвимости. Теперь перед ним сидел мужчина, чьи годы и недуги оставили неизгладимый след на лице и теле. Леонардо сделал шаг вперёд. Голос прозвучал неожиданно хрипло, как будто слова цеплялись за глотку, не хотели вылетать:       — Здравствуй, отец…       Слово «отец» прозвучало непривычно. Чуждо, как будто оно не соответствовало тому образу, который Леонардо хранил в своей памяти все эти годы. Казалось, что этот человек, которого он сейчас видел перед собой, был кем-то другим, не тем властным и грозным отцом, который остался в его воспоминаниях.       Мужчина поднял голову и посмотрел на Леонардо. В его глазах промелькнуло узнавание, смешанное с удивлением и слабостью. Леонардо почувствовал, как внутри сплетаются старые обиды и новая, почти болезненная жалость, но он оставался спокойным, ожидая, как отец отреагирует на его появление. Всплеск противоречивых чувств затопил разум и душу. В нём вдруг зашевелилась тоска по тем временам, когда он был просто сыном, а не беглецом, скрывающимся от прошлого. Он почувствовал невыносимое желание узнать, как прошли эти тринадцать лет для его отца. Как изменило его время? Какие мысли одолевали его сейчас? Как он себя чувствует теперь, когда жизнь, очевидно, изрядно уже потрепала его?       Леонардо хотел спросить его обо всём этом, ощутить хоть какую-то связь, которая когда-то существовала между ними. Возможно, даже попытаться понять, почему всё сложилось так, как сложилось. Это были чувства, которые он не ожидал встретить в себе, но они всплыли, захлестнув его неожиданно и безжалостно. Но в тот момент, когда он уже хотел произнести что-то, отец поднял голову. В его глазах блеснуло холодное, едва заметное презрение, будто бы замаскированное за внешней слабостью. Он посмотрел на Леонардо так, будто видел перед собой не сына, а какого-то скитальца, который посмел нарушить его покой. И тогда, с нескрываемым сарказмом и жёсткостью, которые были характерны для его натуры, произнёс:       — Ты что, наконец-то нагулялся и решил попросить прощения? Или думаешь, что можешь вернуться сюда, когда вздумается, и я приму тебя с распростёртыми объятиями, как блудного сына?       Слова проткнули душу Леонардо, как острый нож для колки льда. Они не оставили и следа от тех тёплых чувств, что только что вспыхнули в его сердце. В одно мгновение он вспомнил, каким жестоким и бесчувственным был его отец. Вспомнил, что именно этот человек разрушил его мечты, отобрал у него любовь и вынудил покинуть дом. В глазах Леонардо отразилось понимание: фраза отца напомнила ему, почему он оставил этот дом и почему не возвращался сюда столько лет. Теперь он снова видел перед собой не отца, а человека, который стал причиной всех его страданий. Леонардо почувствовал, как сердце окаменело, а всякая жалость или желание восстановления связи мгновенно испарились, уступив место холодной решимости довести дело до конца.       Отец ударил его не только сарказмом и пренебрежением, но и ядовитой усмешкой, которая сопровождала каждое слово. А когда он, усмехнувшись, добавил: «Точно как твоя мать», Леонардо понял, что перед ним не просто человек, измождённый жизнью и какой-то болезнью, а всё тот же жестокий и бессердечный мужчина, который годами калечил его душу. И не только его.       Вздохнув, Леонардо посмотрел отцу в глаза, стараясь не выдавать отвращения, которое у него вызывало всё происходящее. Он сделал вид, что признаёт свою вину, что принимает на себя ответственность за шаг, который когда-то совершил.       — Ты прав, — начал он, чувствуя, как каждое слово цепко и больно вонзается в душу. — Моё решение уйти тогда было необдуманным и опрометчивым. Я поступил, как глупый юнец, который не понимал, что в этой жизни действительно важно. Мне понадобилось тринадцать долгих лет, чтобы осознать, что я был неправ. Чтобы понять, что за женщинами не стоит убиваться, не стоит проклинать свою жизнь и тем более — отвергать собственную семью. — Он говорил тихим, но уверенным голосом, хотя каждое произнесённое слово давалось с огромным трудом.       — Отец, — выдавил он, буквально давясь словами, — прости меня. Я осознал свою ошибку и хочу вернуться в семью, вернуться… к тебе.       Слова были ядом, отравляющим изнутри. Леонардо чувствовал, как они разъедают его, противореча всему, во что он верил, и что чувствовал. Каждое слово обжигало огнём ненависти и презрения к себе самому за необходимость произносить их. Но он понимал, что сейчас, играя эту роль, он приближается к своей цели, и это придавало ему сил, чтобы продолжать.       Мужчина неожиданно довольно улыбнулся. Леонардо, видя реакцию отца, продолжил:       — Я осознал всё. И я действительно благодарен тебе за этот, пусть и долгосрочный, но крайне полезный урок. Ты научил меня, что мужчина должен сам выковать себя из той ситуации, в которой оказался.       Отец, откинувшись на спинку кресла, внимательно смотрел на сына, и с едва заметной улыбкой произнёс:       — Судя по тому, что я вижу и слышу, урок ты выучил на отлично. Признаться, я пару раз интересовался твоей жизнью и в целом был доволен информацией. Ты, кажется, стал мужчиной.       Слова резанули по живому, неумолимо подтверждая, что отец видит в нём лишь своё отражение. Леонардо тяжело сглотнул вязкую горечь слюны от собственных противных слов.       — Я приехал к тебе не с пустыми руками.       Мужчина хмыкнул, и его губы снова изогнулись в холодной улыбке.       — Надо же! И что за подарок?       — С того момента, как я начал скучать по тебе, как захотел вернуться в семью, я, разумеется, стал узнавать, что у тебя сейчас происходит. Меня удивил твой интерес к искусству. И я стал узнавать дальше. Так вот… Мой подарок тебе — это Профессор, готовый с тобой на любую сделку, на любые условия за его аукционы. Он оказался не просто ценитель, а настоящий фанатик всего этого. Он просто сходит с ума по искусству.       Леонардо выждал мгновение, чтобы уловить реакцию отца.       — Отец, он готов пойти на всё, чтобы вернуть своих поставщиков, свои аукционы и своих клиентов. И я привёз его тебе. Я знаю, что у него хороший трафик дури уже много лет. И мне показалось разумным с твоей стороны не просто избавиться от него и расчистить себе всё игровое поле, а предложить ему сделку: оставить ему его игрушки в виде картин и этой сферы, а взамен получать… скажем, пятьдесят процентов ежемесячного дохода от оборота продажи дури. Как тебе такой расклад?       Мужчина, внимательно выслушав предложение сына, нахмурился и заметил:       — Насколько я изучил информацию о нём, он далеко не глупый человек. С чего ты взял, что он согласится на такие зверские условия сделки?       Леонардо, несмотря на внутреннее напряжение, улыбнулся и произнёс:       — Да, он человек действительно не глупый. Но, как тебе известно, у каждого есть свои слабости. У некоторых эти слабости настолько велики и сильны, что управляют человеком полностью, заставляя его идти на любые компромиссы ради того, чтобы потешить свои желания и страхи. Если человек знает, что потеряет что-то очень ценное, он может отказаться от своей гордости и согласиться на те условия, которые ему предложат. Игра на слабостях — это всегда был сильный ход.       Слова были сказаны с уверенностью, но отец остался скептичен:       — Как-то не очень правдоподобно звучит. Такие как он не прогибаются. Даже под свои слабости.       Леонардо ощутил прилив паники. Он не был готов к такому повороту, предполагая, что отец сразу согласится на его предложение. Ему пришлось срочно искать новые аргументы.       — Он уже здесь, я его уже привёз, — сказал Леонардо, стараясь сохранить спокойствие в голосе. — Во-первых, чтобы ты понимал, он безоговорочно согласился приехать и решить ситуацию лично, а не через доверенное лицо. Это уже говорит о многом. А во-вторых, я предлагаю всего лишь встречу. Убить его ты всегда сможешь. Но что, если он предложит что-то такое, чего мы о нём ещё не знаем, но, что может быть крайне выгодным для нас? Ты всегда учил меня не отказываться от информации. Думаю, и сейчас стоит последовать твоему совету.       Отец Леонардо наконец расплылся в довольной улыбке и сказал:       — Всё-таки чувствуются мои гены. Хоть что-то толковое ты перенял от меня.       Леонардо выдавил из себя улыбку и сказал:       — Я назначу встречу на вечер. Скажем, на семь часов.       Отец удовлетворённо кивнул.       — Отлично.       — Мне нужно ещё уладить некоторые свои дела до вечера, — сказал Леонардо, поднимаясь. — Я ненадолго приехал сюда. До встречи.       Сделав шаг от отца, Леонардо остановился, обернулся и добавил:       — Отец, спасибо, что принял меня обратно в семью. Ведь… семья — это место, где никто ничего не забывает, не так ли?       Каждый воспринял эту фразу по-своему, но Леонардо знал, что его слова несут двойной смысл. Ещё раз посмотрев на отца, он повторил:       — Тогда до встречи вечером.       — Отлично. Позвоню Джулио и скажу, чтобы он тоже приехал. До вечера.       …       Чёрный автомобиль плавно двигался по извилистым дорогам, ведущим к особняку, который возвышался среди зелени. Тэхён, сидевший за рулём, внимательно следил за дорогой, его лицо оставалось расслабленным, хотя мысли работали на пределе.       Алекс, сидевший рядом, бросил короткий взгляд на Тэхёна, проверяя его настроение.       — Что делать, если что-то пойдёт не по плану?       Тэхён, не отрывая взгляда от дороги, задумчиво прищурился, как будто в уме уже прокручивал все возможные сценарии. Подъезжая к особняку, ответил:       — Если не по плану — будем действовать по ходу дела и по интуиции.       Машина остановилась у дома, и Тэхён, выключив двигатель, обернулся к Алексу, позволив себе слегка улыбнуться. В глазах мелькнуло нечто философское.       — Помнишь же, что вся жизнь — игра. И чем дольше ты в ней участвуешь, тем лучше понимаешь её правила.       Алекс коротко усмехнулся, стараясь скрыть волнение за фасадом уверенности.       — Из-за твоего спокойствия мне всегда спокойно рядом с тобой. Даже умирать не так страшно и волнительно. Ты в курсе, как влияешь на людей?       Тэхён вернул ему тёплую улыбку.       — Сегодня никто из нас не умрёт. Сказал чонгуку, скажу и тебе — я хочу побывать на свадьбе сына и поняньчится с внуками. У меня ещё много планов на эту жизнь, — произнёс он с абсолютной уверенностью, — идём, время.       Выйдя из машины, Тэхён бегло осмотрелся — вокруг тишина. Шаги по гравийной дорожке, ведущей к дому, казались слишком громкими в этом напряжении. Когда они приблизились ко входу, дверь особняка открылась, и на пороге появился Леонардо. Его лицо не выражало никаких эмоций, он прекрасно справлялся с ролью актёра в тщательно продуманной пьесе. Мужчины обменялись взглядами, в которых не было ни тепла, ни ненависти — только холодная, безразличная маска.       Они шли по длинному коридору, который, как казалось Леонардо был пропитан воспоминаниями и тенями прошлого. Мягкий уличный вечерний свет из панорамных окон едва освещал путь, отбрасывая длинные тени на полированное дерево пола. Воздух был наполнен запахом старого дерева, кожи и будто самого времени.       Леонардо шёл впереди — шаги были уверенными, но внутри содрогались эмоции. Каждый уголок этого крыла дома напоминал ему о ночи, когда он навсегда покинул эти стены, оставив в себе лишь боль и ненависть. Его руки невольно сжались в кулаки, а взгляд потускнел, погружаясь в глубины старых ран.       Когда они приблизились к двери кабинета отца, напряжение в Леонардо стало физически ощутимым. В глазах читалась борьба между прошлым и настоящим — он снова переживал тот мучительный момент. Лицо его выдавало всё, что творилось внутри. Тэхён, поравнявшись, заметил это и, наклонившись к уху Леонардо, спокойно произнёс:       — Я понимаю тебя. Но не сейчас и не здесь. После всё исправим. Сейчас рядом с тобой я, а не она. Соберись. Ты в безопасности.       Слова, произнесённые с уверенностью, вернули Леонардо к реальности. Он глубоко вздохнул и постарался восстановить свою маску безразличия и спокойствия. Верно — сейчас нужно было сосредоточиться на цели.       Они вошли в кабинет, и перед ними предстал отец Леонардо. В отличие от того человека, которого Леонардо видел днём, этот человек был образец силы и власти. Его глаза, холодные и проницательные, смотрели на вошедших с пристальным вниманием. От недавней слабости не осталось и следа. Тэхён, оценивая мужчину, сразу заметил, что перед ним человек, закалённый годами жизненного опыта. По его взгляду было видно, что этот человек прекрасно знал, что показывать свои слабости — хоть малейшие — равносильно смерти.       Отец Леонардо поднял взгляд на Тэхёна, также оценивающе. Он пытался понять, кто перед ним — союзник или враг. Этот человек не привык доверять людям, тем более тем, кто появлялся так внезапно и при таких шатких обстоятельствах. Тэхён, в свою очередь, не дрогнул под тяжёлым взглядом. Он понимал, что этот человек, несмотря на свой возраст и недуги, всё ещё оставался тем, кто привык управлять. Кто был опасен даже в своей слабости. Тэхён уважал силу, но совершенно не боялся её. Он встретил взгляд отца Леонардо с лёгким поклоном головы, признавая его власть, но не показывая слабости.       Леонардо, взяв себя в руки, представил гостей отцу. Он говорил плавно, как будто этот момент был всего лишь частью деловой встречи, а не роковым событием в его жизни.       — Отец, позволь представить тебе Профессора, Ким Тэхён… — сказал он, делая жест в сторону Тэхёна. — А это Алекс, его консильери.       Леонардо тут же продолжил, после ответного представления отца.       — Думаю, не стоит затягивать эту встречу.       Тэхён, чувствуя, что настал момент взять ситуацию в свои руки, сделал шаг вперёд и плавно опустился в кресло. Его голос прозвучал спокойно, но в нём чувствовалась уверенность, которая не оставляла сомнений в серьёзности его намерений.       — Мои аукционы, которые вы безжалостно разрушаете — единственное, что греет мне душу, — сказал он, глядя прямо в глаза мужчины. — Поэтому спрошу прямо: что вы хотите взамен?       Отец Леонардо слегка прищурился, но в глазах мелькнул огонёк интереса. Он явно не ожидал такой прямоты от своего гостя.       — Ты не боишься говорить прямо. Это хорошо. Но будь готов к тому, что ответы могут тебе не понравиться.       Тэхён не дрогнул, продолжая удерживать взгляд на собеседнике.       — Я готов к любым ответам. Главное, чтобы они были честными.       Торги начались спокойно, но напряжение в воздухе нарастало. Отец Леонардо, опытный и хитрый переговорщик, сразу же перетянул инициативу в свои руки. Он начал с предложений, касающихся суммы, которая могла бы удовлетворить его амбиции, но, как он и ожидал, Тэхён был готов к такому подходу. Он парировал каждое предложение с твёрдостью и уверенностью, предлагая альтернативы, которые были бы выгодны обеим сторонам, но не оставляли его самого в проигрыше.       Тэхён играл красиво.       И в какой-то момент неожиданно предложил то, что не обсуждалось ранее — не деньги, а свою пивоварню в Сеуле. Отец Леонардо, несмотря на хладнокровие, не мог скрыть интереса. Пивоварня, успешное и прибыльное предприятие, была лакомым кусочком, который он не мог упустить. Однако его глаза сузились в подозрении — слишком заманчиво и слишком легко.       — Пивоварня? — произнёс он с лёгким прищуром, внимательно разглядывая Тэхёна. — Ты готов отдать её, считай, просто так? В чём подвох?       — Конечно, нет, — спокойно ответил Тэхён, откинувшись на спинку кресла. — Я готов передать её вам, но только при одном условии: пивоварня остаётся вашей, пока у меня остаются мои аукционы.       Отец Леонардо нахмурился. Такой поворот событий ему явно не понравился. Он был проворным и хитрым, и понимал, что перед ним не менее опытный и расчётливый противник. Этот ход Тэхёна поставил его в трудное положение. Казалось, он уже почти выиграл в этих переговорах, но сейчас его противник ввёл элемент непредсказуемости.       — И что будет, если кто-то другой начнёт мешать твоим аукционам? — спросил мужчина, стараясь не показать волнения, но в его голосе звучала нотка недовольства. — Как я могу быть уверен в том, что ты сдержишь своё слово?       Тэхён, усмехнувшись, спокойно ответил:       — Честность — это иллюзия. Она не имеет никакого отношения к договорам, особенно к таким, как наш. Договор держится на взаимной выгоде и страхе потерять что-то важное. У вас есть мои аукционы, у меня — моя пивоварня. Это честно. Если же кто-то другой вмешается, мы оба потеряем слишком много. И вы, и я. Поэтому для нас обоих лучше следить за тем, чтобы никто не вставлял палки в колёса другому.       Отец Леонардо поджал губы, обдумывая услышанное. Он был умён, опытен и прекрасно понимал, что за этим договором скрывается не только выгода, но и огромный риск. Но он также знал, что отказываться от такого предложения было бы глупо. Пивоварня могла принести ему огромные доходы. Риски были велики, но выгода превышала их в разы.       — Выходит, ты предлагаешь мне сделку, где оба остаёмся в выигрыше, пока держим друг друга на крючке, — медленно произнёс он, словно проверяя свои догадки.       Тэхён кивнул.       — Именно так. Это взаимовыгодное соглашение, которое позволит нам обоим получить то, чего мы хотим.       — Ладно, — наконец сказал он, слегка улыбнувшись. — Это звучит как разумная сделка.       Тэхён удовлетворённо заключил:       — Значит, мы договорились. Отлично! Думаю, что будет честно, если мы сделаем всё прямо сейчас.       — Что ты имеешь в виду? — насторожился мужчина.       Тэхён жестом руки показал Алексу, что пора достать документы.       — Что?.. — отец Леонардо был в изумлении. — Ты подготовил уже и бумаги? А если бы я не согласился?..       — У меня были подготовлены и другие варианты. Но вас устроил именно этот. — Тэхён взял несколько листов, которые протянул ему Алекс и поставил на них свои размашистые подписи. — Прошу, прочтите и завершим сделку.       Спустя полчаса и звонок юриста на бумагах были обе необходимые подписи. Также были сделаны все необходимые звонки.       У Тэхёна снова появился полный контроль над аукционами. Внутренне он ликовал. Напряжение в кабинете начало понемногу спадать. Леонардо, сдерживая удовлетворение, откинулся на спинку кресла. Он внимательно посмотрел на отца, на Тэхёна, потом на Алекса, оценивая каждого из них и свою роль в этом тщательно разыгранном спектакле.       — Что ж, — начал он спокойно, — я знал, что всё пройдёт как надо. Именно поэтому я решил не ждать и уже забронировал столик в ресторане.       Отец усмехнулся, узнавая в нём свою же привычку. Леонардо позволил себе лёгкую, почти неуловимую улыбку.       — Хорошая сделка — это праздник, — произнёс он с той же интонацией, которую всегда использовал отец после успешных переговоров. Он произнёс её нарочито спокойно, с едва заметной долей иронии, будто проверяя, как отец отреагирует на этот жест.       Уголки губ отца приподнялись.       — Именно так.       Тэхён прокомментировал предложение Леонардо:       — Конечно, я рад отпраздновать заключённую сделку, особенно такую выгодную.       Но ни слова о том, что будет ещё и Чонгук с Бином. По плану Тэхён должен был сказать эти слова. Леонардо растерялся и решил завуалированно уточнить.       — Я надеюсь, что все присутствующие отправятся на ужин?       — Все пятеро, — Тэхён едва улыбнулся, набирая смс супругу: «Малыш, тут слишком опасно будет. Не могу рисковать тобой. Поужинайте с Бином в отеле. Люблю тебя».       Тэхён прекрасно представлял как сейчас ругался и злился Чонгук, но он не мог так рисковать его самым дорогим человеком.       …       Подъезжая к ресторану, Алекс, повернувшись к Тэхёну, сказал:       — Осталось совсем чуть-чуть. С Чонгуком ты неожиданно… Представляю как он злится сейчас. — Друг улыбнулся.       — Да, быстрее бы уже. На самом деле, я так не хотел, чтобы он приезжал. Зачем вообще ему это нужно? Зачем он вообще со мной полетел? Но я знал, что он не остался бы дома. Если бы я не сказал, что мы летим вместе, он бы всё равно собрал вещи и полетел бы со мной. Пусть хоть сейчас посидит под присмотром Бина.       Когда машина остановилась и они вышли, как раз в этот момент рядом с ними припарковалась ещё одна машина, из которой вышли Леонардо, Джулио и отец. Они коротко переглянулись, и все вместе направились внутрь.       В центре зала стояли круглые столы, накрытые безупречно белыми скатертями, на которых были расставлены хрустальные бокалы и столовые приборы из серебра. Звуки тихой живой музыки разносились по залу, добавляя нотку утончённости к общему настроению. Они заняли свои места за столиком, который уже был приготовлен для них в углу, с видом на террасу. Официант, появившийся буквально через мгновение, вежливо склонился и принял заказ, отметив предпочтения каждого.       Когда основные блюда были уже съедены, а все нейтральные темы обсуждены, был подан десерт.       Леонардо смотрел на отца, который сидел рядом, наблюдая, как тот погружает ложку в десерт, не подозревая о том, что этот сладкий кусок будет для него последнем. Когда мужчина отправил в рот первую ложку, Леонардо ощутил, как все его подавленные эмоции, которые он сдерживал столько лет, начали выходить наружу. Он понял, что сейчас, в эту минуту, настал момент, когда он может высказать всё, что копилось у него в душе с самого детства.       Его голос, который до этого был притворно спокойным и размеренным, вдруг изменился. Теперь он говорил настоящим тоном — тем, который отражал все годы боли, обиды и разочарования.       — Ты знаешь, отец… я никогда не понимал, почему ты был таким жестоким. Я рос, думая, что, может быть, это я что-то сделал не так: что-то не то сказал или был недостаточно хорош для тебя. Я винил себя в том, что ты не мог меня любить. Я думал, что, возможно, если я стану лучше, ты наконец посмотришь на меня и скажешь: «Молодец, сын, я горжусь тобой». Но этого так и не произошло. Ты никогда не говорил мне, что гордишься мной. Ты никогда не говорил мне, что любишь меня. Ты никогда даже не похвалил меня за что-либо, хоть раз.       Его руки дрожали.       — Я всегда хотел, чтобы у меня был отец. Не просто отец, а человек, который мог бы быть для меня примером, который мог бы поддержать меня, помочь мне разобраться в этом жестоком мире. Но вместо этого ты был тем, кто разрушил мою жизнь. Ты сломал меня, сломал мой дух, мою веру в людей, в любовь, в жизнь. Ты разрушил всё, что было во мне хорошего, потому что ты не знал, как любить. Ты знал только, как командовать, контролировать и наказывать.       Леонардо почувствовал, как комок подступил к горлу.       — Я рос, как сирота при живом отце. Это было хуже, чем быть настоящим сиротой. Потому что сирота хотя бы не знает, каково это — иметь отца. А я знал… И я видел, как другие дети получают то, чего у меня никогда не было — любовь, заботу, тепло. Ты превратил мою жизнь в кошмар. Я так много раз представлял, как ты обнимаешь меня, как говоришь мне, что всё будет хорошо, что я не один… Но этого никогда не происходило. Ты был слишком занят своими делами, своей властью, своим проклятым бизнесом, чтобы обратить внимание на своего сына.       Леонардо остановился, чувствуя, как сердце сжимается от боли воспоминаний.       — Мама… Она умирала медленно, день за днём, потому что ты уничтожил её. Ты разрушил её так же, как и меня. Она пыталась быть сильной ради меня, пыталась дать мне то, чего ты не давал. Но ты сломал и её дух. И в конце концов, она просто не выдержала. Её не стало, потому что ты убил её. Ты был её палачом.       Он посмотрел на отца, который продолжал есть, не обращая внимания на его слова. Леонардо чувствовал, как его душу разрывает ненависть.       — Я ждал… ждал всю жизнь, что ты изменишься, что ты поймёшь, как много боли ты причинил мне. Но ты не изменился. Какими словами ты меня встретил… И ты никогда не изменишься. Потому что такие, как ты, не способны на это. Ты же не только никогда не любил меня, ты меня даже не замечал. Всё, что ты умел — это ломать. Ломать и уничтожать всё, к чему прикасался.       Леонардо чувствовал, как слёзы начинают подступать к глазам, но он сдерживал их, не давая себе проявить слабость перед отцом. Всё, что он сказал, вырвалось из него, сметая на своём пути все защитные барьеры, которые он строил вокруг себя все эти годы. И теперь, когда он всё высказал, он чувствовал опустошение, но вместе с тем — облегчение. Это был момент, которого он ждал всю свою жизнь.       — Я не хочу больше жить с этой болью. Но, к сожалению, прощения тебе уже не будет. Прощай, отец.       Отец, услышав слова сына, усмехнулся. Насмешка была ярко выражена, когда он заговорил, пренебрежительно обращаясь к Леонардо. Он откинулся на спинку стула, явно не впечатлённый эмоциями сына.       — Сколько пустых, ничего не решающих слов, — произнёс он, явно наслаждаясь тем, что может вновь задеть Леонардо. Он положил ложку на тарелку, собираясь продолжить своё издевательство. — Сын, как тряпка, мне не нужен, и-…       Но его слова оборвались на полуслове, когда он внезапно изменился в лице. Леонардо наблюдал, как насмешка постепенно сходит с лица отца, уступая место нечто более страшному. Тот замер, почувствовав, как что-то начинает происходить внутри тела. Яд, который скрывался в десерте, начал расползаться по его венам, как холодный огонь, пожирающий изнутри.       Сначала на коже проступили красные пятна, они быстро распространялись по всему телу, словно живой узор, оставленный невидимой рукой. Дыхание стало прерывистым, каждый вдох требовал невероятных усилий. Отец вцепился рукой в стол, лицо исказилось от боли и непонимания. Он попытался вдохнуть, но казалось, что воздух стал ядовитым.       В панике он схватился за грудь, пытаясь удержаться за последний кусочек жизни, что ускользал от него. Глаза, когда-то полные презрения и холода, теперь были наполнены страхом. Страхом, который он, возможно, никогда в жизни не испытывал. Он поднял дрожащую руку, чтобы схватиться за Леонардо, как будто надеялся найти в нём спасение. Но всё, что он нашёл, это взгляд, полный удовлетворения.       — Ч-что… это? — еле выдавил из себя отец.       Леонардо, не отводя взгляда, ответил спокойно, шёпотом:       — Это яд. Я убил убил. Убил за маму. За её смерть. И за себя, за свою искалеченную жизнь. И за все те жизни, которые ты даже за жизни не считал.       Когда отец, уже ослабевший и охваченный агонией, стал цепляться за сына, стул под ним опрокинулся. Леонардо, не удержав равновесие, подхватил его и вместе с ним опустился на пол. Леонардо наклонился над ним, смотря, как жизнь ускользает с каждой секундой, и с неожиданным для себя самого удовольствием тихо произнёс:       — Ты наконец-то получаешь то, что заслужил.       Отец, изо всех сил пытаясь бороться с болезненной смертью: хрипел, стараясь поймать хоть немного воздуха. Губы дрожали, но он всё же собрал последние остатки сил, чтобы сказать:       — Наконец-то… дождался… от тебя… какого-то… весомого решения… которое ты принял… и сделал… Вот теперь… я тобой… горжусь.       Леонардо ошеломлённо замер. Слова, которые он не ожидал услышать, поразили его. Слёзы начали подступать к глазам. Это было так ужасно. Он стоял на коленях, прижавшись к отцу, слушая, как тот хвалит его… за убийство… за его собственное убийство.       Это было невыносимо. Внутри Леонардо вспыхнули чувства, которые он так долго пытался подавить: гнев, боль, тоска, ненависть. Все они смешались в одно, вырываясь наружу с этими проклятыми слезами.       Отец, глядя на него уже почти потухшими глазами, с трудом произнёс последние слова:       — У меня… рак… Я умер бы… через полгода… А ты… мне помог… Просто… помог. Ты — не убийца. Спасибо, сын… И я… тебя люб-лю.       Его последние слова, произнесённые с мрачной грустью, кажется застыли, пока его тело сдалось окончательно. Леонардо смотрел на него с непониманием, с пустотой и слезами в глазах, с дрожью во всём теле.       Всё было кончено.       …       Алекс, Тэхён, Леонардо и Джулио сидели в кабинете врача, где буквально несколько минут назад сын подписал документы о смерти отца. Согласно им, причиной смерти был указан рак, что соответствовало реальности. Врач, завершив все необходимые формальности, вышел по вежливой просьбе Джулио. Леонардо жестом попросил его передать ему документы. Джулио достал из папки бумаги и передал их Леонардо, который разорвал их на несколько частей. Медленно, с чувством, будто это было необходимым ритуалом, очищающим его от прошлого.       Леонардо обернулся к Тэхёну.       — Твои аукционы — только твои, так же как и пивоварня, — произнёс он, разрывая документы, которые были подписаны всего несколько часов назад. Он протянул порванные бумаги Алексу, но взгляд его не отрывался от Тэхёна. — Спасибо за помощь, спасибо за понимание… и прости меня ещё раз за твою семью… и за твою Семью.       Тэхён встретил этот взгляд с лёгким кивком, затем протянул руку Леонардо.       — Думаю, на этом достаточно извинений.

* * * * *

Novo Amor — Anchor

      Чонгук вздрогнул, просыпаясь. Он почувствовал на щеке тёплые и любимые губы Тэхёна. Это прикосновение, такое нежное и родное, моментально принесло ему ощущение спокойствия и безопасности. Чонгук открыл глаза, и встретился с любящим взглядом супруга.       — Живой, — довольно и немного сонно сказал Чонгук, а потом резко добавил, садясь на кровати: — Кто так вообще делает?! Ты знаешь, что я пережил?! Я никогда в жизни за тебя так не волновался! И вообще, ты мне теперь должен ужин!       Тэхён улыбаясь, крепко обнял мужа:       — У меня предложение, которое тебе понравится ещё больше. Предлагаю тебе все ужины до конца моих дней, и начнём прямо сейчас, если хочешь.       — Хочу, — вызывающе буркнул Чонгук, и тут же уже мягче добавил, — но ты устал, наверное…       — Не настолько, чтобы отказывать самому прекрасному, красивому, желанному и любимому человеку. — Тэхён нежно улыбался, любуясь родными чертами лица напротив.       — Тогда, я хочу такой ужин: закажем в номер кучу еды, и ты мне всё расскажешь в мельчайших подробностях!       Тэхён с наслаждением и благодарностью сказал:       — Интересно, что я сделал в прошлой жизни такого, что в этой у меня ты.