Две двойные жизни (в процессе редактуры)

Неделю назад Чонгук приехал к мужу в офис с документами, которые тот забыл дома. Войдя в кабинет, он столкнулся с картиной, которую до этого момента мог видеть только в самых страшных своих кошмарах. Тэхён стоял у окна, поглощенный разговором по телефону, а сидевший за столом Чимин смотрел на него таким восхищённым и жадным взглядом, словно Босс был воплощением всех его мечтаний на земле. Лучи закатного солнца, проникая через окна, подчёркивали контур тела Тэхёна, делая его ещё более желанным и красивым. А Чимин смотрел на главу Семьи, как на необъяснимое чудо, которое только что произошло. Чонгук поймал себя на мысли, что даже увидел капельку слюны, угрожающе блестящую в уголке губ молодого помощника. Конечно, это была очень буйная фантазия Чонгука, но на эмоциях и не такое привидится. За секунду Тэхён обернулся и подмигнул мужу, быстро завершив телефонный разговор. Ответным жестом Гук, как зверь, защищающий свою территорию, приблизился к Тэхёну и обняв за спину, коротко, но страстно поцеловал. Его дыхание горячо струилось по шее мужа, когда он шёпотом произнес пару пошлых коротких фраз, которые непременно должны были заслужить внимание Тэхёна. Оставив документы на столе, Чонгук сделал акцент на своём присутствии, громко произнеся: — До вечера, муж! Сейчас, в баре, Чонгук, действуя на эмоциях, решил показать мужу глубину своего беспокойства таким простым и дурным способом — ревностью. И его стратегия сработала… Вот только результат оказался не таким, как он хотел. После ухода из бара, он чувствовал себя сбитым с толку и разбитым. У каждого светофора, на каждом перекрёстке, его сердце стучало громче, а в голове буйствовала буря мыслей и чувств. Дождь барабанил по байку и по самому Гуку, создавая иллюзию того, что и сама природа разделяет его внутренний хаос. Вопросы, вопросы и ещё раз вопросы. — Как я позволил этому случиться? Почему я повёл себя как придурок? Каким образом можно всё исправить? Зачем я сделал ему так неприятно? Ещё и при других… при полном баре! Блять… На его месте я убил бы там же!.. Подъезжая к дому, он обдумывал свою тактику. Извиниться? Он, безусловно, был готов просить прощения за своё поведение, но этот вариант казался слишком простым и, возможно, даже неискренним в глазах Тэхёна. Или, может быть, нужно напасть первым, объясняя, что всё началось из-за отсутствия прежней близости между ними? Как иногда стало казаться Чонгуку. Однако, самая большая проблема заключалась в том, что Чонгук боялся. Боялся увидеть Тэхёна в гневе, потому что злого Тэхёна он ещё не видел. Злого на других видел и не раз, а вот на самого себя — нет. Зная, как Ким мог вести себя в бизнесе, стоя на защите своих интересов и близких, Гук трепетал при мысли о том, что теперь сам может стать объектом гнева. Припарковав байк, он сидел ещё несколько минут, собираясь с духом и напоминая себе о том, что их отношения всегда были крепче, чем какие-то передряги, которые уже успели произойти за эти два года, и что истинная любовь всегда находит выход. Сделав глубокий вдох и выдох, Чонгук всё-таки решился подняться. Как только он вошёл в дом, сердце бешено заколотилось в ожидании бурного скандала. Но вместо того, чтобы найти Тэхёна, готового к конфликту, он увидел его сидящим в кресле с закрытыми глазами, слушающим мелодичную классическую музыку. — Садись, — произнёс Тэхён спокойно, не открывая глаз. Чонгук послушно присел рядом. Его душа была полна беспокойства и нервозности, в этот момент он был готов на всё что угодно, только бы разрядить эту напряжённую обстановку. Тэхён медленно открыл глаза, взглянул прямо на Чонгуку, и спросил: — Как дела в баре? — Хорошо, даже отлично… Но Тэ, давай без этого! Скажи сразу, что думаешь. Ненавижу всё это… — Чонгук встал, развернулся спиной и отошёл за стаканом воды. От нервов рот пересох. А выглядело так, как будто он просто разрешил мужу выговориться, а сам ушёл скоротать время за каким-то другим делом. — Чонгук! — Прорычал Тэхён. Гука передёрнуло, по нему как будто прошёл электрический разряд. «Чонгук»… не малыш, не Гуки, не «засранец» или «дьяволёнок». Чонгук. Первое, что он подумал после того, как услышал свое имя от Тэхёна: «Сейчас он скажет, что хочет развестись со мной…» Паника. Немая истерика. Кажется, внутри всё уже разлетелось на осколки к чертовой матери! По дороге домой он уже и так стал думать о том, что после такого неуважения, которое он проявил, единственное, что скажет Тэхён — развод. И тут ещё это — «Чонгук». У него всё сложилось в голове, как дважды два — четыре. А Тэхён и рассчитывал на такую реакцию. Знал, что так оно и будет. Такая реакция ему и была нужна. Потому что с Чонгуком работает только шокотерапия. Потому что Тэхён для него муж, а не грозный Босс мафии. Но учитывая специфику деятельности, его репутация должна быть идеальной и ничем не компрометирующей его. А Чонгук этим вечером знатно прошёлся по уважению и авторитету супруга своим поведением при других, к тому же тех, кто знает обоих. Тэхён прекрасно понимал и знал, почему его малыш это сделал. И он на это даже внимания не обратил бы, как муж, но как глава Семьи — не мог такое проигнорировать. — Я воду хочу взять… — робко произнёс Гук, будто спрашивая разрешения. — Бери воду и иди обратно, — голос был спокойным, но жёстким. Чонгук кивнул. Страшно. Вернувшись со стаканом, он сел на тоже место, на мужа не смотрел. Он почти плакал, потому что уже придумал себе, что Тэхён сейчас скажет про развод, и уже сам поверил в это. Но Тэхёну мало. Ему нужно было сделать так, чтобы парень раз и навсегда понял то, что Тэхён старался до него донести уже полгода. Необходимо было показать, что происходит в его голове на самом деле, потому что дальше так продолжаться уже не могло. — Как тебе наш брак? Наша семья? — Бля, Тэ! — Чонгук вскочил. Он был уверен на сто процентов, что следующая фраза будет: «Мне это больше не устраивает, мне нужен развод, такой ты мне не нужен.» — Сядь обратно, мы не договорили, — не просьба, приказ прозвучал от мужа. Чонгук сел. — Теперь отвечай: как ты себя чувствуешь в нашем браке? А Гук и слова сказать не мог. Предательский ком подступил к горлу. Ещё пара секунд, взгляд Тэхёна или слово от него — и слёзы покатятся. Невероятное внутреннее напряжение, которое искало выход и не могло найти. У Чонгука руки подрагивали, внутри всё скрутилось и сжалось, а голова как будто была зажата металлическими тисками и по ней долбила мысль: «Всё кончено. Сам всё разрушил. Сам виноват. Чонгук собрался и произнёс: — Давай не будем затягивать, — слеза скатилась, — Сделаем всё как можно быстрее, не собираюсь тебя как-то переубеждать. Я понимаю тебя, наверное… Я бы и сам себе такой не был бы нужен. Чонгук встал и направился в гардеробную, чтобы собрать некоторые свои вещи и съехать на свою квартиру. Тэхён за несколько шагов догнал его, обнял крепко-крепко со спины. Слёзы скатывались по щекам Гука, он весь напрягся, не понимая, что ему делать. — Малыш… у тебя пульс под двести… Тэхён был уверен, он знал, что себе придумал Чонгук, но спросил: — Что ты себе придумал сейчас? И во что поверил? «Малыш» — одно слово и Чонгук обмяк, давая волю слезам. Потому что слишком сильное эмоциональное напряжение. Психика не справлялась с такой перегрузкой. Тэхён развернул его к себе лицом и обнял, затем повторил вопрос: — Скажи, что ты себе придумал? И во что ты только что поверил? Чонгук вытер слёзы. — Ты хочешь со мной развестись… Потому что я вечно косячу… — Это точно такая же ложь, как и твоя неоправданная ревность. Это идентичные вымыслы в твоей голове, которые ты придумал сам себе. Малыш… я люблю тебя! Что за мысли! Видишь… то, что ты придумал, к реальности не имеет никакого отношения. Точно так же и с твоей ревностью. Ты себе что-то придумал и поверил в это. Ты поверил в свой страх и позволил ему тобой управлять. А теперь вспомни, обрати внимание на то, что происходило в жизни. В нашей с тобой жизни! В общей нашей жизни! Я как-то давал тебе повод думать, что мне интересен кто-то кроме тебя? Может быть, какие-то мои действия? Взгляды? Разговоры? Чонгук помотал головой. — А Чимин?.. С его стороны не было ни одного намека или слова, ни одного предложения или какой-то инициативы. Он просто отлично выполняет свою работу. На этом всё. И ты думаешь я позволил бы этому вообще произойти? Серьёзно? Чонгук обнял мужа, уткнувшись в его шею. — Ты только что придумал себе развод, который к реальной жизни не имеет никакого отношения. И ты придумал поводы для ревности, которые не имеют никакого отношения к реальности. Я люблю тебя. Слышишь? Я. Люблю. Тебя. Я сделал свой выбор ещё тогда, в том баре, в нашу первую встречу. Мой выбор — ты. Малыш… Прекращай додумывать за меня, прекращай накручивать. Видеть, как ты изводишь себя, для меня это невыносимо. Чонгук уже немного успокоился. — Значит, ты не хочешь со мной разводиться? — с надеждой в голосе уточнил Чонгук. — Господи, нет, конечно! — Тэхён улыбнулся. — Я разве когда-нибудь говорил, что хочу развода? Или когда-нибудь говорил, что мне плохо с тобой? Чонгук вновь отрицательно мотнул головой. — Малыш, я до бесконечности тебя люблю. Поэтому, прекращай себя мучить пустыми и бессмысленными страхами. — Так… Это я сам всё придумываю… — Про развод и поводы для ревности — да. — Тэхён вытер его слёзы. — Так это значит, я могу тебя не ревновать, если ты кому-то ещё интересен? — Чонгук удивлённо смотрел на супруга. — Именно! Потому что мне никто не интересен кроме тебя, малыш. Я даже больше скажу, твой второй бармен в тебе явно заинтересован. — Да ну! — Это же очевидно, малыш! Ты что, не заметил? — Нет! — И как видишь, меня это никак не трогает и не задевает. Потому что знаю, уверен, я чувствую, что ты — мой. А я — твой. Вот и всё. И не важно, что вокруг нас. — Прости меня… — Чонгук шептал, крепко обнимая. — И ты меня прости, что пришлось так… Мелодичная тихая классика по-прежнему играла фоном. Тэхён притянул к себе Гука и начал медленный танец, в котором вёл. Он должен был закончить шокотерапию чем-то прекрасным и значимым для Гука. Сейчас каждое его действие и слово было спланированным, никакой импровизации, и всё шло, как по нотам. Безусловно он знал своего малыша, как облупленного, он знал, как с ним можно и нужно. — Мы танцуем первый раз, — Чонгук улыбнулся. — И правда… нравится? — тихо, мягким голосом задал вопрос Тэхён. — Странно, но да, нравится. — Я хочу ещё кое-что сделать в первый раз. Тэхён ласково улыбнулся мужу. — У меня к тебе один личный и интимный вопрос… Чонгук настороженно всматривался в лицо супруга. — Гуки, будешь моим первым и единственным? — Эээ… Что? — Чонгук не понял в первые секунды, о чём говорил Тэхён. Конечно, он предположил, но пока не мог принять это за верную догадку. — В тридцать семь это звучит странно, согласен, но, малыш, я хочу быть твоим целиком и полностью. Пожалуйста, забери меня себе без остатка. Роли в сексе в их паре были обозначены изначально, и даже сомнений никаких не вызывали ни у Тэхёна, ни у Чонгука. Дело не в том, что Тэхён был против смены. Дело было больше в Чонгуке — в его восприятии Тэхёна. Он себе этого никак не мог представить, что он сам будет активом. Ему и не хотелось. Ему нравился их секс. Он даже никогда и не спрашивал, и тем более не настаивал на том, чтобы поменяться. Тэхёна тоже всё устраивало. Но сейчас другая ситуация. Это было нужно обоим. Одинаково важно и нужно. Чонгук поцеловал Тэхёна как будто в первый раз — робко, нежно, бережно. — Что не так? — Почти шёпотом спросил мужчина. — Я не хочу тебе делать больно… Тэхён нахмурился. — Тебе со мной плохо и больно? И ты молчишь? — Нет, мне всегда хорошо. Но я — это другое. — Да? И какое это ты «другое»? — Ну бля… Тэ… — Ну-ка, а вот тут интересно мне стало, рассказывай, какое это ты — другое, — Тэхён сел на диван и притянул к себе мужа. — Ну… просто… я боюсь. — Чего именно? — Что не справлюсь, и что тебе не понравится. — Что не справишься — это ты ошибаешься, я в этом уверен. А то, что не понравится — возможно, я не пробовал никогда, не знаю, что это. Но как известно, кто не рискует, тот шампанского не пьёт. И к тому же, ты просто фантастически сосёшь… Так что, всегда сможешь спасти ситуацию. Тэхён и шутил про шампанское, и нет — про то, что тот сосёт отлично. Это немного расслабило Гука, и он уже начал самодовольно улыбался. — Малыш, я правда хочу этого, и тебя хочу. Хочу почувствовать то, что чувствуешь ты. Гук покусывал губу, взгляд замер, как будто принималось решение. Он поднялся с дивана, ушёл на кухню. По звуку было понятно, что достал бутылку вина и бокалы. Ким вопросительно взглянул на него. — Это не для тебя, это для меня. Раз я тебя буду лишать девственности, я сделаю всё так, как вижу это я. — Я вообще молчу, — улыбнулся Тэхён. — Ты громко думаешь, — сощурился Гук, наливая вино. Тэхён принял бокал, сделал глоток. — Помнишь, я романтик… Давай свечи зажжем? На высоте десятков этажей над гудящим, никогда не спящим городом, в пентхаусе была особенная атмосфера. По всей плоскости застеклённых стен простиралась панорама: ночной город словно миллиарды сверкающих маленьких огоньков, разбросанных по тёмному холсту, а над ним — небо, чёрное и бездонное, усыпанное звёздами. Свет нескольких свечей, расставленных по гостиной, мягко отодвигал темноту, создавая атмосферу нежности и тепла. Огоньки свечей дрожали, их тени играли на стенах. Этот свет был идеальным сочетанием с мерцанием города за окном и звёздами на небе, создавая ощущение, словно они находятся на грани двух миров — внешним и их общим. Чонгук с бокалом вина в руке подошёл к Тэхёну, и устроился, облокотившись спиной на его грудь. Их тела под светом свечей казались одним целым. В этот момент границы между ними стёрлись окончательно. Тэхён обнял мужа и поцеловал в макушку. Гук чувствовал тепло и уверенность в руках мужа, и это рождало в нём ощущение защищённости и уверенности. Тихое дыхание, вперемешку с уютным светом свечей, мгновенно уносило сомнения и напряжение. Тэхён наклонился и подарил поцелуй с терпким вкусом красного сухого. Чонгук допил вино из бокала, сел на бёдра мужа. Он прижимался лицом к шее, дышал в кожу, оставляя нежные горячие поцелуи. Тёплый, древесный и такой родной аромат любимого человека, который он вдыхал придавал уверенности. Тэхён стянул с мужа футболку, скользя пальцами, ощущая каждый миллиметр горячей и чувствительной кожи. В ответ Чонгук расстегнул пуговицы на рубашке, словно играя в медленную, страстную игру «кто первый». Ладони исследовали торс, каждый мускул, каждый изгиб. Атмосфера в комнате становилась всё более густой и насыщенной, огонь свечей отражал их силуэты на стенах, играя тенями. Звуки города и звёздное небо остались где-то далеко, на периферии их внимания. В этот момент существовали только они, их страсть, любовь и необъяснимая глубокая связь, которую они чувствовали друг к другу. Когда дверь спальни, наконец, открылась, Тэхён с ухмылкой стянул с мужа оставшуюся одежду, бормоча: — Знал, что ты согласишься, малыш, я готовился для тебя. Тэхён поцеловал снова, но уже куда более пошло и мокро. Он как будто бы имел рот Чонгука своим языком. — С того самого времени хочу тебя. Ты даже не представляешь, что у меня в голове сейчас. Слова распаляли сильнее, а Тэхён продолжал, лаская руками: — Пока ты придумывал себе очередную херню про ревность и развод, я только и ждал, когда ты уже, наконец, будешь меня трахать, громко стонать и шептать моё имя. Гук подтолкнул мужа к большой кровати, застеленной простынями из нежного шёлка. — Ложись, — твердо и уверенно произнёс он. Тэхён послушно устроился на кровати, глядя на своего любимого человека с восхищением и лёгким намеком на подчинение. Чонгук целовал, облизывал, покусывал. Каждое его движение было наполнено предвкушением и восхищением. Тэ по-настоящему расслабился, доверяясь Чонгуку полностью, и погрузился в мир своих новых ощущений. Его реакция на каждое движение Гука становилась всё более заметной, его дыхание участилось, в его глазах блестело удовольствие. С каждым прикосновением он становился всё более возбуждённым, желание и ожидание нарастали с каждой секундой. Чувствуя это, Гук усилил свои ласки, его рука скользнула к члену, который уже давно ждал этого прикосновения. Тэхён слегка подрагивал и постанывал от удовольствия. Его стоны становились громче, а дыхание всё быстрее. И в каждом стоне — просьба не останавливаться. Слизав белёсые капли удовольствия мужа с его тела, Чонгук целовал его. — Хочешь пить? Принести воду? Тэхён кивнул. Он лежал, закинув руки за голову, за подушку. Ему было очень хорошо, но очень мало. Чонгук его только что раздразнил. И к тому же, это всегда Тэхён брал, и ему не хватило просто получать удовольствие. Ему нужно было отдавать и дарить удовольствие в ответ. Но он себя сдерживал, чтобы не наброситься на Чонгука, он сдерживал себя ради его малыша, ведь сегодня тот всё решал. — Малыш, трахни меня, как ты любишь. Тот улыбнулся. — Ты завтра тогда не то, чтобы сесть, ты с постели не встанешь. Чонгук сидел на краю кровати, пил воду из бутылки, которую только что взял из рук мужа. Тэхён оставил несколько поцелуев по позвоночнику и ответил: — Ты же встаёшь, сидишь, даже на учёбу и работу ходишь, и тебе нравится… — Да, но не в первый же раз так жёстко, Тэ! — Ты так мило волнуешься обо мне, — Тэхён нежно провёл пальцами по члену Чонгука и следом — языком. — Но, я хочу именно такой первый раз, и что ты мне сделаешь за это? Чонгук улыбался, смотря на мужа. — Завтра не жалуйся. Гуку самому хотелось так отыметь Тэхёна — не сдерживаясь, не думая, а просто отдаваясь желаниям и страсти. — Давай, ползи обратно на место, мой активный пассивчик. … — Готов? — спросил Гук, но, кажется, что этот вопрос он всё-таки адресовал самому себе. — Уже давно, малыш. Тэхён ощутил, как Чонгук начал аккуратно и медленно проникать в него, разжигая предвкушение и возбуждение. Воздух в комнате словно был пропитан томным напряжением. Наклонившись, Чонгук страстно поцеловал Тэхёна, проникая глубже с каждым движением. Ощущая тугое сдавливание, он вошёл до основания. Чонгук уложил ноги мужа на свои бёдра, создавая тем самым идеальное положение для более глубокого и комфортного проникновения. Медленно двигаясь, искренне заботясь, Гук шепотом спросил: — Ты как? Не больно? — Мне хорошо… — с видимым удовольствием на лице ответил Тэхён. Их тихие стоны смешивались с прерывистым дыханием, создавая гармонию двух влюбленных. Чонгук остановился. — Встань на колени и повернись ко мне спиной. Поменяв позу, движения Чонгука были уже не такие нежные и аккуратные. Он повернул голову Тэхёна и поцеловал, ощутимо укусив за губу. Обняв его за шею, Гук несильно сжал пальцы, а другой рукой крепко прижал Тэхёна к своему телу. Сразу после поцелуя, Гук резко и сильно прижал голову Тэхёна к подушке, удерживая его в таком положении. Он начал двигаться быстро и резко, не давая Тэхёну возможности двинуться или изменить позу, крепко держа его. Дыхание Чонгука было громким и прерывистым. Тэхён постанывал почти также, но непонятно от чего — от удовольствия или от боли. Слегка замедляя темп, Гук навалился на Тэхёна всем телом, прижимая его собой к кровати, и прошептал: — Мне остановиться? — Нет. — Продолжать или быть нежнее? — Продолжай. — Тэ, ты уверен? — Да, малыш. Мне хорошо, нравится. Чонгук громко и жарко выдохнул около уха Тэхёна и провёл языком по щеке. — Ты даже не представляешь, насколько мне сейчас охуенно. Довольная улыбка пробежала по губам Тэхёна. Чонгук взял руки Тэхёна, перекинул их за спину, прижимая к пояснице. Он продолжал двигаться в своем жёстком быстром ритме, забывая обо всём на свете. Чувствуя, что уже не может дольше сдерживаться, Чонгук снова изменил позу. Его жажда близости стала еще сильнее, хотелось проникнуть как будто под кожу. Он аккуратно приподнял Тэхёна на четвереньки, обхватил за талию, придавая ему устойчивости. Тот держался из последних сил под такой сильной страстью мужа. Гук был погружён в абсолютную власть своего желания обладать Тэхёном полностью. Он ускорил темп, движения стали ещё более резкие и глубокие. Их дыхания были в одном ритме. Стоны были в одном ритме. Их сердцебиения были в одном ритме. Глаза Чонгука темнели от страсти, руки по-прежнему крепко обхватывали, не оставляя Тэхёну шанса на какое-либо движение. Гук погрузил пальцы в волосы Тэхёна, сжал их и несильно потянул на себя, чем вызвал громкий стон наслаждения у мужа. С каждым движением Чонгук был всё ближе к оргазму. Он чувствовал, что Тэхён также на грани. Он наклонился, прошептал с поцелуем: — Я люблю тебя, — прежде чем окончательно потерять контроль над своими чувствами. — Кончу сейчас, давай вместе. Поглощенный страстью, Гук двигался жёстко и резко, даже безжалостно, вызывая все большее удовольствие и стоны Тэхёна, который уже не имел сил даже на скулеж. Когда Гук кончил, в тот же момент мощный оргазм охватил и Тэхёна. Оба рухнули на подушки, изнемогая от усталости и удовольствия, тяжело дыша. Едва восстановив дыхание, Чонгук повернулся и обеспокоенно спросил: — Тэ, ты живой? Как ты? Тэхён лежал с закрытыми глазами, и с лёгкой улыбкой на губах. — Иди ко мне, малыш, — он раскрыл руки, чтобы Гук улёгся на его груди, как всегда, делал после секса. — Тебе понравилось? — Да, но я не понимаю, понравилось ли тебе… Для меня это важнее, чем просто моё удовольствие. — Понравилось, малыш, — Тэхён поцеловал Чонгука в волосы. — Я, конечно, знал, что ты страстная натура, но… это — выше всяких похвал. — Почему мне кажется, что тебе всё-таки не понравилось? — Малыш, ты опять придумываешь и додумываешь за меня. Прекращай. Если бы мне было больно, неприятно, или если бы я хотел это прекратить, то я остановил бы тебя. Ты же знаешь, я ничего не терплю, если меня что-то не устраивает. Да, после этого раза я не скоро буду «снизу», но иногда, я не прочь. Ты отменно трахаешь. Тэхён чмокнул Чонгука в нос. — Я волновался… — Зря. Ты великолепен, — Тэхён улыбнулся мужу, — у меня даже сил нет встать покурить. Кажется, тебе это всё должно объяснить. А тебе как? — Это просто пиздец какой-то был! — Чонгук расплылся в улыбке. — Я не знаю, как словами это сказать… Чонгук покрепче обнял Тэхёна, прикрыл глаза и довольно произнёс: — Мой.