Мы прячемся в чернилах

На мгновение всё было прекрасно. Даже с его избитым до крови телом, это была небольшая цена за улыбку Тевкра, и Чайльд с радостью заплатил бы за это любую цену. Для Тевкра, для Тони, для Антона. Для всех них. Чайльд прятался за одной из опор внутри банка Северного Королевства, наблюдая, как его младший брат прощается с Люмин, и всё было прекрасно. Затем Тевкр вытащил одно из писем, сунул его в руки испуганной Люмин, и всё стало совсем не так.

***

Чайльд не был дураком. Он знал, она была особенной. Он слышал о её приключениях в Монштадте и видел её доблесть своими собственными глазами. Чёрт, он даже почувствовал это на вкус, кто-то, кто соответствовал его силе. Это вызвало мурашки по его позвоночнику, когда гнев из-за потери проклятого Сердца Бога стих. Достойный соперник. И достойный соперник не мог видеть эту его уязвимую сторону, ту, которую он написал в тех письмах, которые предназначались только для глаз его семьи. Тот, который говорил о её доблести в бою, огне в её глазах, когда она видела отверстие, о грубости в её голосе, когда она призвала ветер и землю на своих врагов, пока всё, что от них осталось, не превратилось в пыль. Она становилась всё более могущественной, как и он, и из-за этого.. –Кажется, у тебя есть что-то моё? Вечерний бриз гавани пахнет морской солью, смешанной с благовониями от ночных торговцев, пытающихся привлечь потенциальных покупателей к своим прилавкам рядом с причалом. Золотые глаза Люмин мерцают, отражая слабый свет уличных фонарей. Он также говорил о том, как прекрасно выглядит эта молодая девушка. Из-за этого Тоня безжалостно дразнила его в своём ответе. Он действительно должен был перестать говорить о ней, но он скучал по своей семье, и на мгновение ему понравилась мысль, что он просто говорит им о подруге. Это заставило его себя чувствовать лучше, и он писал, и писал, и писал. И Тевкр сказал Люмин, что она должна навестить их, что он подождёт, пока его новая сестрёнка приведёт с собой старшего брата, когда она приедет в Снежную. Он очень просил Тоню спрятать эти чёртовы письма в следующий раз. –И что бы это могло быть, мой дорогой Тарталья? Ах. Его пальцы дёргаются на предплечье. Нервозность не очень хорошо на нём смотрится, понимает он, замечая свою напряжённую позу, несмотря на то, что изо всех сил старается выглядеть как можно более непринуждённо. Ну, в его защиту скажу, что его тело всё ещё болит. –О, я не знаю, что-то, что мой дорогой младший брат должен был знать лучше, чтобы отдать это первой прекрасной леди, которую он смог найти? Неожиданный комплимент срабатывает, наблюдая, как Люмин моргает и качает головой, слегка надув губы. Мило. –Если я правильно помню, он уже знал меня. Чайльд стискивает зубы при этих словах. В случившемся он мог винить только себя. –Да, ну, я мог бы немного поговорить о тебе. Он наблюдает, как Люмин снова моргает, и её потрясенное выражение лица превращается в озорное. Ох-ох. –Правда? О твоём достойном сопернике? Ч..эй! Чайлд пользуется тем, что она намного ниже его ростом, чтобы взъерошить ей волосы, даже если это означает, что его могут сбросить в море. Её писк и попытка шлёпнуть его по руке того стоят. Она, вероятно, тоже это чувствует, потому что он чувствует, как её пальцы мягко отталкивают его руку с неловкой улыбкой, от которой у него почему-то скручивает живот. –Да, единственная и неповторимая, способная сразиться со мной на равных. А теперь, пожалуйста, письмо? К её чести, Люмин не смеётся и не делает ему никаких умных замечаний по поводу этого маленького проявления уязвимости. Он бы показал эту часть себя, если бы это означало вернуть письмо. Люмин просто достаёт конверт из кармана платья и кладет его в его ожидающую ладонь. –Я его не читала, если тебя это беспокоит. Оу. Любопытство, как обычно, берёт верх над Чайльдом, а с ней и подавно. –Почему нет? –Ммм, потому что это личное, не так ли? Тевкр сказал мне, что ты упомянул меня, и мне было действительно любопытно, но... – Люмин вздыхает, потирая обнажённые руки, чтобы согреться от холодного ночного ветра. – Это всё равно что-то ценное для тебя, предназначенное только для твоей семьи, и кроме того, – она добавляет с лёгкой улыбкой. – Он уже сказал мне, что ты никогда не говорил ничего плохого обо мне, так что, полагаю, мне не было нужды его читать. Волна облегчения с такой силой захлёстывает Чайльда, что он чуть не лопается от смеха на месте. Или, конечно, благородная Люмин никогда бы этого не сделала. О чём, чёрт возьми, он думал? –Спасибо, – Чайльд фыркает, чувствуя, как его лицо расплывается в улыбке. – Это очень много значит для меня, честное слово. Она улыбается в ответ, пожимая плечами, и снова потирает руки. –Ничего страшного. На мгновение он задумывается. Да, она его соперница, но также и его друг, верно? Не похоже, чтобы у него было много друзей за пределами Фатуи. Для него все они деловые партнеры, с которыми он общается только при необходимости, а Чжун Ли – странная смесь того и другого. Пока, ну... пока он не играл с ним, как с проклятой скрипкой. Он слышит, как Люмин дрожит рядом с ним, привлекая его внимание. На мгновение он собирается подразнить её за то, что она забыла взять пальто, но потом вспоминает, что она гонялась за его младшим братом по всей гавани Ли Юэ и в проклятом исследовательском центре Стражей Руин. Поэтому Чайльд избавляется от своей рубиновой броши в форме ромба, которая удерживает его красный шарф от падения, снимает ткань с шеи и обматывает ею плечи Люмин. Учитывая, что она меньше ростом, это творит чудеса, прикрывая её голые плечи и открытую спину, даже с слегка оборванными концами шарфа. Большие золотистые глаза по-совиному моргают на него из-под светлой чёлки, и он нежно гладит её по голове. –Лучше? Кивок. Её щеки становятся всё краснее, поэтому Чайльд предполагает, что его шарф хорошо справляется с холодом. А потом, когда он собирается предложить им вернуться на ночь, Люмин снова удивляет его. –Не мог бы ты сказать мне, когда в следующий раз вернёшься в Снежную? Чайльд делает всё возможное, чтобы скрыть своё удивление такой просьбой. Он выгибает бровь, глядя на Люмин, ожидая, пока она стряхнёт с себя волнение и уточнит. –Тевкр, он… Я пообещала ему, что навещу его старшего брата. –Понятно. Больше похоже на то, что Тевкр заставил её пообещать это, но она, казалось, никогда не была против этой идеи. Во всяком случае, она даже казалась готовой выполнить данное обещание, несмотря на то, что для неё это была опасная территория. Чайльд рискует взглянуть на Люмин, обнаруживая, что эти глаза снова выжидающе смотрят на него. Его рот шевелится прежде, чем он успевает даже подумать об этом. – Конечно, я возьму тебя с собой. Вот тебе и достойный соперник. Он даже не может устоять перед одним умоляющим взглядом от неё за пределами проклятого поля боя. По крайней мере, её яркая улыбка того стоит, заставляя его собственные губы изогнуться в собственной улыбке, которая только расширяется в тот момент, когда она обнимает его за талию в быстром объятии со словами "Спасибо!". Это больше не неловко, и он не чувствует, что показывает ту сторону себя, которую не хочет, чтобы она видела. Это... странное, но приятное чувство, и Чайльд обнаруживает, что жаждет его ещё больше. Это так коротко, но для него это могло длиться часами. Когда они расстаются, она ещё краснее, чем раньше, но ему удается каким-то образом соответствовать её оттенку, когда её рука в перчатке обхватывает его собственную, застенчиво, но смело. Вместе они медленно идут по ночным улицам, наслаждаясь видом, пока ему не приходится оставить её у дверей отеля, в котором она остановилась. Они не разговаривают. Он не чувствует в этом необходимости, время от времени сжимая её руку и получая в ответ то же самое. Когда они прощаются у входа в отель, она пытается вернуть шарф. Он говорит, что она может вернуть его ему завтра, если ей нечего делать, и, возможно, даже устроить поединок вместе на окраине гавани. Люмин ухмыляется в ответ на это, обещая оставить его целовать пол. Чайлд смеётся в ответ, но ему нравится чувство предвкушения борьбы с ней, поэтому он с радостью примет насмешки. Боги, он любит! Он любит сражаться с ней, пока его мышцы не заболят и не закричат о пощаде, пока её меч и его собственные гидравлические кинжалы не сломаются в их столкновении; пока она не направит острие своего меча ему в шею, где одно неверное движение может стоить ему жизни; и пока он не загонит её в угол у стены, их прерывистое дыхание смешивается, когда он держит стрелу, направленную прямо в её сердце. Она ему нравится. Сражаться с ней. Всё в ней. У него не было бы другого соперника. Однажды она даже навестит с ним Тевкра, как и обещала. Он действительно с нетерпением ждет этого. Но сначала он должен написать Тоне ещё одно письмо.