я принёс тебе жёлтые подсолнухи

      Тэхён несколько раз вдыхает вновь доступный кислород и прочищает горло, как только хватка Чонгука слабеет. Тот подкашивается, но Ким быстро реагирует и подхватывает одной рукой под животом, второй фиксирует за спиной. Тяжелый, но кости все равно проступают через одежду. При желании можно пересчитать позвонки, но Тэхёну сейчас не до этого.       Во-первых, тело само себя не уложит.       Во-вторых, блевотина сама себя не уберет.       Он совершенно спокойно несет ватное тело на приготовленный диван. Даже забывает о горящих от неожиданного поцелуя и искусанных губах. Хотя нижняя губа щиплет, а привкус горького алкоголя, который Тэхён на дух не переносит, меткой остается с ним.       Звучит отвратительно, но для него эта ситуация — рутина. Не сосчитать, сколько раз отец напивался и вел себя подобным образом. Нет, не целовал, конечно. Душил, угрожал, ломал дома вещи, гадил и блевал. Так что Чонгук ещё сносный и довольно быстро отключился, без лишних разборок.       Тэхён укладывает его, вытирает грязный рот влажной тряпочкой, а на лоб кладет мокрое полотенце. Закрытые глаза Чонгука подрагивают, будто он хочет распахнуть их, но не может. Возможно, ему снится что-то тревожное, нарушая и так редкие минуты спокойствия.       Кепка накренилась в сторону, поэтому Тэхён снимает её с головы Чонгука и не может сдержать мимолетной улыбки от выбритого ежика. Видимо, он сбривал волосы и думал, что проблемы уйдут, но ничего не поменялось.       Чонгук красивый.       Тэхён впервые разглядывает его так близко без угроз для собственного здоровья. Небольшая горбинка из-за неоднократно сломанного носа совсем не портит молодое лицо. Даже во сне суровый, хмурится. Он сильно повзрослел с тех пор, как они мимолетно виделись в прошлом.       Еле касаясь, Ким очерчивает пальцем контур по скуле. Чонгук резко мотает головой, и Тэхён отдергивает руку. Но не может удержаться и позволяет себе ещё одну маленькую вольность: опускает вторую руку, переплетает их пальцы и на секунду сжимает ладони, будто закрепляя их безмолвный момент.       — Я не оставлю тебя, даже если ты будешь и дальше отталкивать меня.

🌻🌻🌻

      Чонгук снова в кошмаре. Грани стираются, путается настоящее и прошлое. Он видит маму. Болезненную, осунувшуюся. Пальцы — кости, обтянутые тонким слоем кожи, тянутся к его детскому горлу, как он тянулся к шее Тэхёна мгновения назад.       Он безмолвно плачет, пытается глотать слезы и мотает головой. Длинные пальцы обхватывают шейку и сжимают. Чонгук ощущает это как будто в реальности.       — Мама… — шепчет он сквозь всхлипы. — Зачем ты меня родила? Зачем ты создала нам лишние проблемы этим?       Лицо мамы не разобрать. Он смотрит, но видит только пустоту. Именно таким взглядом всю жизнь на него смотрели родители. Сжатие ослабевает, теперь все тело покрыто мурашками от резкого мокрого прикосновения. Чонгук вскакивает и перехватывает чужую руку.       — Я только хотел протереть лоб. У тебя лихорадка. — застыв, тихо произносит Тэхён. — Кошмар снился?       — Уберись. — вздыхает и откидывается назад на подушку Чонгук. — Сколько я был в отключке?       — Несколько часов. Давно тебе снятся кошмары?       — Я дурак по-твоему? — положив руку тыльной стороной на лоб, прикрывает глаза тот.       — Почему? — Тэхён убирает полотенце и незаметно, как ему кажется, придвигается к Чонгуку.       — Ты пытаешься делать свои психологические штучки-хуючки. Со мной не прокатит. Я не хочу это обсуждать с тобой.       — Ладно. — легко произносит Ким.       Чонгук торопеет, ожидая, что тот будет спорить, но не отступит так легко.       — Ладно. — повторяет Чон за ним и отводит руку, чтобы поменять позу.       Тэхён пользуется этим моментом и заставляет Чонгука ещё больше охренеть. Наклоняется и губами прижимается к горячему лбу.       — Ты че делаешь?       — Очень-очень горячий. Сегодня с кровати не встаешь. Я схожу за лекарствами и вернусь. Ты лежишь, понял?       Тэхён говорит так, будто они какие-то друзья. Как будто у него есть право заботиться. Как будто у него кто-то просил.       — Да кем ты себя возомнил? — подскакивает Чонгук, но быстро опускается из-за пронзившей боли.       — Взрослым.

🌻🌻🌻

      Сбежать оказалось проще, чем Чонгук себе представлял. Тэхён действительно дурак, если поверил, что тот не сдвинется с места и будет смирно лежать по приказу. Величайшая глупость — не запереть дверь с обратной стороны. А прикидывается таким умным.       Перерыв несколько тумб с бельем и одеждой, Чонгук находит подходящие по размеру штаны, решая, что Тэхён не будет против их одолжить. То же самое со свежими трусами и белой футболкой. Двигаться быстро сложно, но цель выйти из этой квартиры и больше не возвращаться выглядит слишком привлекательной. МАКС КОРЖ - ЭНДОРФИН             Чонгук знает, что внизу его ждет машина с заветным пакетом, он даже не сомневается, что придет в себя, когда втянет заветные миллиграммы. Даже не забирая свою грязную одежду, он просто выходит за дверь, специально оставляя небольшой проем. Он не упустит возможность ткнуть Тэхёна в ошибку, которую тот допустил. Так ему и надо. Больше не будет соваться туда, куда не просят.       После кошмаров и нескольких часов сна Чонгук делает не самые приятные выводы, что теряет сноровку и выдержку. Раньше постоянные испытания его тела на прочность и вечная физическая усталость просто не давали страхам прошлого просочиться сквозь тонкую оболочку, которая сейчас покрыта огромными проплешинами. Раньше он контролировал своих демонов, сейчас же они будет верх. Такого он позволить не может.              Телефон неприятно вибрирует в кармане. Чонгук неохотно его достает, на экране имя сестры. Он скидывает звонок и пишет сообщение, что с ним все отлично. Джиу не дура, она знает, что это наглая ложь, пытается дозвониться ещё раза три. Чонгук ненавидит вибрацию телефона, поэтому выключает звук и закидывает его в самый низ сумки.       Машина оказывается незапертой, ключи валяются на сидении. Ещё одна глупость, которая на руку Чонгуку. Он садится на заднее сидение, защелкивает двери и первым делом достает пакет. На коленках рассыпает порошок, формируя дорожки, и вдыхает три разом.       Сложно остановиться, хочется ещё. Желание успокоить мозг и пустить немного эндорфина по организму такое пленительное, что заставляет пересечь границу. Чонгук макает палец в белое вещество и втирает в десны, нажимая до покраснений. Вот так другое дело. Проведя языком по зубам и задевая натертые места, он откидывается назад и запрокидывает голову на маленькую подушку, прикрепленную к сиденью. Издает такой глубокий выдох, будто испускает последний дух, и обмякает.       Чтобы метамфетамин подействовал, нужно от пары минут до двадцати. Тем более, что организм привык к воздействию, но доза зашла приличная. Недостаточная для передоза, но достаточная для супергеройского эффекта. Чонгук знает это лучше, чем таблицу умножения.       Он лежит с прикрытыми глазами, чувствует, как постепенно тело наполняется силой. «Это всё фальшь, Гуки. Это на время, это не по-настоящему» — вспоминает он далекие слова Агуста. Юнги предупреждал его четыре года назад, но даже тогда было поздно. Уже тогда зависимость взяла верх.       Плевать.       Сейчас Чонгук снова может свернуть горы. Мысль о том, что Юнги больше не контролирует его приемы, дает удовлетворение. Он сам по себе.       Он пересаживается на водительское и заводит двигатель, выжимает педаль газа. Даже страх машин проходит, когда в тебе плещется эйфория. Как же Чонгук любит это чувство. Отказаться от него будет равно смерти.       Администратор спортивного зала в центре города приветствует Чонгука доброжелательной улыбкой. Девушка принимает карту посетителя и отдает ключи от шкафчика. Она заинтересованно оглядывает Чона, останавливается на покрасневших глазах с расширенными зрачками, но ничего не говорит. Не в её компетенции подозревать.       Он подмигивает её и проходит в раздевалку. Спортивные вещи он захватил для отвода глаз во время посещения Lure, поэтому шорты и майка как никогда кстати пригождаются. Оглянувшись по сторонам и никого не обнаружив, Чонгук снюхивает ещё одну дорожку. Вытирает рукой нос и улыбается своему отражению в зеркале, которое скалится ему в ответ.       Чонгук бьет грушу с неистовой яростью, представляя там физиономии Тэхёна и Чимина посменно. Вымещает всю скопившуюся злость, отпускает себя, сдирает кулаки даже через перчатки.       Ему нужны эти тренировки, если он хочет опять побеждать. Бой не за горами, деньги нужны, а проигрыш больше непростителен. Чон делает упражнения по кругу, не обращая внимание на других посетителей зала. Полная концентрация и чувство превосходства поглощают его с головой.       Чонгук заканчивает спустя несколько потных часов и направляется в сторону раздевалки, по пути случайно задевая плечом парня, занимающегося на тренажере.       — Смотри, куда прешь, козлина. — кидает тот.       Чонгук вспыхивает, словно спичка, останавливается и делает несколько шагов назад. Как будто невзначай он берет его за подбородок, но на самом деле зажимает болевую точку, а тот и пискнут не может. Наклоняется к уху и гробовым шепотом произносит:       — Я сейчас тебе эту штангу в задницу засуну и через рот вытащу другой конец. Или нажму посильнее. — подкрепляет слова действиями Чон и жмет на точку.       Парень скукоживается и выпаливает:       — Извини-извини, это я виноват. Только отпусти.       — Так-то лучше. Козлина. — выплевывает Чонгук и отпускает парня, который буквально повисает на тренажере, чтобы не потерять равновесие.       Продолжает свой пути в раздевалку и улыбается. Прекрасное ощущение наполненности силой ещё больше улучшает его настроение. Хоть сейчас выехать на бой, но никаких сообщений не приходило в последнее время.       На всякий случай Чонгук проверяет телефон, но там только аудио от Юнги. Он предлагает приехать к нему. Их последняя встреча закончилась, мягко говоря, не очень гладко. Не то чтобы у него играет чувство вины, точно не в этот момент, но просто взять и вычеркнуть Юнги из жизни, если он больше не дает ему наркотики, было бы мерзко даже для такого конченного, как Чонгук. Поэтому он отправляет в ответ: «Скоро приеду».       Аг сразу заметит, что Чон под дозой, поэтому он пытается хоть как-то скрыть это. Покупает в аптеке глазные капли и по три отправляет в каждый глаз. Он знает одно средство, способное отвлечь Юнги от лишних мыслей и которому тот не сможет сопротивляться.       Звонок в дверь. Юнги открывает, одетый в домашний махровый халат и тапочки с котячьей мордочкой. Чонгук оглядывает его с ног до головы и не позволяет даже открыть рот, сразу надвигается на него и утягивает в жадный поцелуй.       Юнги застывает, но не сопротивляется. Когда оковы спадают, сам целует Чонгука и начинает снимать с него куртку. Вещи летят на пол, они быстрыми шагами двигаются в сторону спальни.       Он не может сопротивляться Чонгуку, он не хочет этого делать.       Чонгук наваливается сверху, выцеловывая дорожки по худому, но поджарому телу Юнги. У них большая разница в возрасте, но Аг всегда позволяет Чону доминировать. Его юношеская энергия поглощает, заставляя забывать о каких-то незначительных цифрах.       — Гуки-и, ах, да что это с тобой? — постанывая и прогибаясь, пытается хоть что-то узнать старший. — Ты ведь сам столько времени не давался.       — Захотелось. — бросил Чонгук, не отвлекаясь от вылизывания дорожки к паху Юнги. Он специально не поднимает взгляд, чтобы тот не увидел зрачки размером с черную дыру.       Юнги все понимает по поведению Чонгука. Он знает его как свои пять пальцев, но ничего не говорит. Просто принимает то, что ему сейчас наконец-то дают. И наплевать, в каком это состоянии.       — Вставляй уже, малой. — в порыве желания и вожделения выкрикивает Агуст.       Чонгук останавливается, будто его оглушили, глотает несколько раз и мотает головой. Он перебарывает желание убить Юнги прямо на этой кровати, только сильно впивается пальцами в белоснежный бок, сминая кожу ногтями. Это достаточно больно, Чонгук знает.       — Никогда больше меня так не называй. — процеживает сквозь зубы и яростнее продолжает свои «ласки» Чонгук. — Так мог говорить только он.

🌻🌻🌻

      В помещении грохочет музыка. Так громко, что стены трясутся. Чонгук сидит за барной стойкой и помешивает трубочкой апельсиновый сок с особенной добавкой. Прошло несколько дней после побега, а от доктора никаких вестей. От Юнги он тоже ушел ранним утром следующего дня. Больше его никто не ищет, не пытается связаться, что делает Чона невероятно счастливым.       От стабильного употребления прекратились кошмары, но только потому, что Чонгук не спал уже три дня. Он мог бы поставить ставку на то, что произойдет раньше: остановка сердца от количества порошка или тело просто перестанет функционировать от ежедневных выматывающих тренировок.       Зачем он пришел в ночной клуб, если терпеть их ненавидит? Ответ лежит на поверхности. Чимин по доброте душевной и за приличную пачку зеленых подшуршал и послал ему курьера с новой цветной таблеткой для приятных галлюцинаций. Чем ближе тот самый день, тем сильнее хотелось ощутить воспоминания из прошлого.       Терпение уже подходит к концу, Чонгук начинает стучать костяшками по стойке. Осушает до дна стакан, оглядывая бликующее помещение, и, как ему кажется, видит в стороне туалетов нужного человека. Встает, кидает купюру на бар, и направляется к цели.       — Это он! Та скотина из зала. Хватай его.       Сильные руки задерживают Чонгука в метре от мужского туалета и тянут в темноту, наглухо накрывая рот, чтобы не кричал. А он и не собирается. Перехватывает смельчака и прижимает его к стене.       — Какого хуя? Ты кто? — в темноте ничего не видно.       — Сейчас вспомнишь, козлина.       Тяжелый удар сзади по лысому затылку заставляет ноги пошатнуться и медленно осесть на колени. Чонгука поднимают и выносят. Он не до конца теряет сознание, улавливает слабые голоса. Два из них кажутся знакомыми.       «Так-то тебе, выпендрежник хуев. Родители не научили сидеть и не высовываться?»       Сознание такая удивительная штучка, из него можно достать что угодно. Чонгук понемногу очухивается и вспоминает, кому принадлежит писклявый сладкий голосок. Но не успевает ничего сказать, как ему в лицо прилетает подошвой ботинка.       — Чон Чонгук. Какая приятная и долгожданная встреча.       Чонгук уже лежит на холодной земле. Вокруг темно. Он прекрасно понимает, что они в непроглядной подворотне за клубом. Сюда могут прийти только крысы или в усмерть пьяные, желающие опорожниться.       — Чхве Сан. — он выхаркивает кровь, заполнившую рот. Удар ботинком не самый приятный. — Какими судьбами? Восстановился после проигрыша? — специально провоцирует Чонгук. Действие таблетки, которую он растворил в соке, началось, поэтому он почти не чувствует боли.       — Ты, мразь, посмел оскорбить моего друга. — Сан возвышается над ним, ставит ногу на солнечное сплетение и надавливает. Вокруг стоят ещё человека три. — Как думаешь, что мы за это должны с тобой сделать?       — Тебе, как всегда, лишь бы попиздеть.       Чонгук пользуется секундной заминкой и хватает Сана за лодыжку, тянет и сбрасывает ногу с груди. Пытается подняться, но ему бьют по ребрам. Несколько ударов с двух сторон заставляют скрючиться в полу эмбриона и прикрываться.       — Кха, ахахахаахха, — смеется Чонгук, кровь размазывается по губам. Чужие удары не заканчиваются, становясь все сильнее.       Смех отдается эхом по подворотне. Он резко группируется и поднимается. Бьет одного по колену, второго кусает за ляжку. Сан налетает на него и опять роняет головой о землю.       — Ещё есть силы смеяться и встать, сукин ты сын. — он питает Чонгука по почкам, селезенке. Бьет без разбора. Пару раз прилетает в только заживший нормально нос. Ему рассекают бровь, губы.       Четыре человека против одного. Нечестная борьба, но кому есть дело до чести в обосранной подворотне.       — Только в этот раз добей. — выплевывает Чонгук сгусток крови в симпатичное лицо Сана и хохочет. Белые зубы стали бордово-красными.       — Я оторву тебе язык.       — Даже без него в следующий раз на боях я надеру тебе задницу.       — Парни, мочите этого уебка.       Чонгука бьют со всех сторон ещё несколько минут. Грань от «до полусмерти» до «до смерти» стирается, когда ему попадают в кадык, и дыхание буквально перехватывает. Он больше ничего не слышит, ничего не видит. Даже попрощался с жизнью, жалея только о том, что сдохнет такой ничтожной смертью.       Если бы он хотел умереть так, то давно бы уже просто покончил с собой, но нет. Такая простая смерть не для Чонгука, он ещё не всё доказал этому ебаному миру.       Видимо, кому-то сверху на него не поебать, потому что шайка дрочил прекращает его мутузить и валит с глаз долой, когда поблизости раздается вой полицейских серен.       Чонгук лежит почти в отключке. Он не может открыть глаза, они заплыли из-за разбитого всмятку лица. Даже страшно представить, как он сейчас выглядит.       Избитый, возможно поломанный, но, сука, все равно живой.       Кончиками пальцев, которые могут ещё что-то чувствовать, он ощущает холодные прикосновения. Снег. По его подсчетам на улице 29 февраля. Тот самый день, когда пошел его первый кровавый снег.

🌻🌻🌻

      На улице ощущается постепенное наступление весны. Зимние запахи меняются в последние дни зимы. Люди так заняты своими делами, что не замечают, как времена года пролетают. Жизнь проходит так стремительно, иногда даже кажется, что она не закончится. Но это не так. Она обязательно закончится. Оборвется, как потертая красная ниточка, зацепившаяся за острый угол.       Пролежав всю ночь на земле, Чонгук почти не чувствует свои конечности. С горем пополам к утру у него получается подняться и сесть, опершись о стену. Встать на ноги кажется подвигом, потому что он знает, что сломаны ребра. Через тупую боль, которая станет несовместимой с жизнью, если он не примет дозу, он пытается подняться на ноги. Обхватив себя руками, как будто это поможет не рассыпаться, он медленно ступает к первой попавшейся на пути аптеке.       В такую рань никого нет. Ни на улицах, ни в заведениях.       Сотрудница, потирающая сонные глаза, мгновенно просыпается и охает от вида зашедшего.       — Только не ори. — еле говорит Чонгук. — Эластичный бинт, пластырь и проход в туалет.       Девушка кивает. Достает все необходимое и даже не пробивает за деньги, отдает так. Проводит Чонгука в служебный санузел и тихо прикрывает дверь, говоря, чтобы он звал её, если потребуется помощь.       Первым делом он смывает грязь с рук. Умывает лицо, шикая, когда задевает нос и опухшие кровавые подтеки. Наклеивает пластырь на перегородку, около губы, на лоб. Выглядит довольно сносно. Отражение ему улыбается, и Чонгук улыбается в ответ.       Медленно снимает грязную одежду, сам перемывает ребра бинтом, не обращая внимание на огромные синие, бордовые, красные пятна по всему телу. Первый раз его нехило так приложили. Он отомстит, ещё как отомстит, но не сегодня.       — Ну, не рассыпешься. — говорит он сам себе.       Приходится надевать запачканную футболку и пыльную куртку. Он оттряхивает ее как может, натягивает и смотрится в зеркало ещё раз.       Терпимо. Иногда он выглядел и похуже.

🌻🌻🌻

3 DOORS DOWN - HERE WITHOUT YOU       Вы когда-нибудь чувствовали, что теряете смысл жизни?       Как будто вырвали лёгкие, и нет возможности вдыхать полной грудью.       Как будто лишили слуха и вместе с ним всех звуком вокруг, погрузив в мертвую тишину.       Как будто топят в тридцатилитровой бочке с самой холодной водой, которая противно пошла в горло, отбирая возможность даже вскрикнуть.       Чонгук может так бесконечно. Он пережил все это. Не буквально, душевно.       Смерть родителей оставила осадок грусти, некой боли, но они даже рядом не идут с тем, что он испытал после.       Чонгук боится открыть рот, ему стыдно. Он не садится на скамейку, просто упирается о стол спиной, потому что не может нормально согнуться. Непрошенные слезы сами собой катятся по щекам, он даже не стирает их.       — Вот и я пришел. — тихо говорит он, но знает, что его услышат. — Я не был здесь четыре года с похорон. С прошлого високосного года. Прости меня, если сможешь, но я не забывал о тебе ни одного дня своей никчемной жизни, которую должен был потерять с тобой или вместо тебя. Сегодня тоже идет снег, как и тогда.       Розовые пионы лежат на засыпанной снегом надгробной земле. Его любимые цветы. Он отправлял их сюда каждый год, но сам решился прийти только сейчас. Чонгук чувствует, что снова лишается куска души, когда его смысл жизни беззаботно улыбается с мраморной плиты, надпись на которой гласит: Ким Сокджин 04.12.1992 — 29.02.2020       По-настоящему Чонгук умер ещё четыре года назад. В тот день, когда лишился смысла своей жизни. В тот день, когда лишился своей единственной любви - Ким Сокджина.