нью-йорк — москва; разочарование и покой

      когда вова говорит хесу, что тот ребёнок, который должен уже забыть все обиды, и саму гаечку, хес лишь думает и хочет сказать одно: «а ты также забыл наши отношения, как я должен забыть её?»       очередной конфликт, который был абсолютно бессмысленным. вова с хесом никогда не смогут понять друг друга, ведь вова воспринимает всё слишком обширно и серьёзно, а хес просто устал стоять на своём.       ему тоже больно. ему тоже надоело доказывать свою точку зрения из раза в раз, не добиваясь абсолютно ничего.       да, он не может забыть гаечку. да, он всё ещё живёт прошлым. да, он боится его отпускать. потому что пронизан им до самой души, потому что если отпустить — станет жить по-другому.       он не хочет.       вова так язвительно выпускает комментарии по поводу татьяны и гаечки, и говорит, что пора бы забыть и жить настоящим. хес хочет спросить лишь одно: «ты также забыл всё что между нами было, как я должен забыть её?»       он знает, что нет, не забыл. помнит, всё наизусть. и лешу знает от а до я, и сам себя всего доверил в эти хрупкие худощавые руки, которые всегда держали его.       почему же леше нельзя жить этим болезненным прошлым, а вове им можно? он же буквально живёт лешей. а он — его прошлое, поломанное на кусочки, которые склеивать сам вова и не собирался.       доказывать одно и тоже, сидя в этом дискорде, становится бессмысленно. вова его не слышит. и не хочет слышать. он никогда не хотел слышать хеса. никогда.       и ссоры их, и конфликты, сам начинал, а потом искал оправдания своего поведения. но знал же, что проблема в нём, что он такой вспыльчивый и агрессивный. но это он исправить не мог. или не хотел.       — хес, ты вот сидишь в своей америке, уже должен был забыть про эту девку, разве нет? — вова улыбается, его правда эта ситуация смешит. леша же не хочет радоваться.       — ты думаешь это так работает?       леша не понимает, что делает не так. каждый раз когда заходит тема о даше, которую уже все должны были забыть, но вова похоже даже больше его самого хочет что-то выяснить.       — зачем что-то выяснять, когда ты уже бросил и ушёл сам же? первый. вов, мы решили уже всё, причём давно.       братишкин смотрит через камеру, пустым взглядом, даже не пытаясь ничего сказать или объяснить. его задели слова, которые леша сказал с такой искренней болью.       — я не решал. я ничего не решал. после той ссоры, ты сам ушёл, а я даже не успел ничего сказать? леш, ты серьёзно? ты даже не дал шанс объясниться и встретиться. причём здесь я и моё решение, которого не было?       губанов выдыхает слишком резко. пальцы начинают дрожать, приступ паники захватывает тело, становится тяжело дышать.       — а как я должен был себя повести, милый? не скажешь? я итак делал всё, чтобы ты был рядом со мной счастлив, ведь я любил тебя, а ты просто ничего не говорил. ты ничего не делал для того, чтобы наши отношения были сохранены, понимаешь? я устал бороться с этим, я устал от наших отношений, которые были поддержаны только с моей стороны.       вова выключает камеру, чтобы старший просто не видел его лица, потому что он настолько разочарован собой, что ему хочется куда-то уйти. желательно исчезнуть, чтобы никто не смог до него доебаться по поводу чего-либо.       — прости, леш, но тебе достался я — никчемный парень, который ничего не может, кроме как ебать тебе мозги, интересно, правда?       после эти слов вова выходит из дискорда, чтобы ничего не слышать и не говорить в ответ. потому что на грани, потому что сейчас же расплачется и умрет где-то в глазах своего уже бывшего парня.       — ты идиот? вова, блять, куда ты вышел, — вздох, и леша выходит из сети, вставая и идя на балкон, чтобы выкурить ещё сигарету.       нью-йорк старшего встречает его дождём и холодом, от которого, в простой футболке, морозит все кости. а москва младшего встречает солнцем, которое припекает слишком сильно, и становится жарко.       даже погода противоположна, как и они. а может им и не судьба быть вместе, ведь эти отношения ведут к саморазрушению, а не к чему-то приятно-хорошему.