Авада...

Бледные пальцы впиваются в старый отрез бумаги. Мнут пергамент нещадно, безжалостно. Да с такой силой, что и кровинки не остаётся в обессиленных руках. Юноша, что всего лишь пару мгновений назад был счастлив, хотел бы , чтобы дух покинул его тело со следующим выдохом. Хотел бы умереть в ту же секунду. И рука, послушная воле своего хозяина, тянется к волшебной палочке, мирно лежащей на прикроватном столике. И чуть только пальцы касаются похолодевшего древка - все мысли истаивают в голове. Кроме одной, впрочем... - Авада... - Шепчут губы страстно, желания в голосе теперь больше, чем в любом сладостном стоне. Больше чем боль от чужих пальцев на бёдрах. Больше, чем ещё недавно цветущая любовь... - Экспелярмус. - С рывком палочка отлетает в сторону, руки опускаются на дрожащее тело, подтягивая к себе, губы находят мягкий бархат кожи. И шепчут, мягко, словно и в прямь испуганно. - Любовь моя... Что... Что случилось? Что ты делаешь, Гарри? Гарри... - Мужчина целует бьющийся пульс, скользит по шее мягкими поцелуями. А руки на талии сжимаются крепче, почти ломают позвоночник. И тянут... Тянут еще ближе к себе. Гарри не в силах сопротивляться. Он покорно замирает в чужих объятиях, только вяло поднимает дрожащую ладонь. Опускает своё главное оружие - смятую бумажку, прямо на сердце мужчины. Тот отстраняется, смотрит растерянно на любимые пальцы. Такие родные прежде, теперь они не похожи сами на себя. Скрюченные, изломанные и измазанные в крови и чернилах. Он изумлённо смотрит на них, не понимая. А затем поднимает голову. Его чёрные глаза сталкиваются со светом Авады Кедавры. Глаза возлюбленного смертельны. Но нет в них ненависти. Только боль и смерть. Совсем как тогда... Как у неё... Северус опускает руку на своё сердце. Может в тайне он желал бы поймать пальцы Гарри на себе. Но тот отнимает их, едва тепло чужой руки бередит его могильный холод. Снейп опускает глаза, медленно разворачивает пергамент. Его взгляд спотыкается о чужой почерк, чужие слова и буквы. Но... Во всём этом чуждом... Только правда. И нет там лжи, к вещему ужасу темного волшебника. Что-то наверное скользнуло по его лицу - шальная тень прежних чувств отразила прошлое. И навсегда вывела его любовь из равновесия. Гарри отшатывается прочь. Обхватывает голову, тело его опасно изламывается, а губы судорожно распахиваются, чтобы захватить в себя как можно больше воздуха. А следом следует крик... Юноша кричит снова и снова, срывая голос, разрывая в клочья пространство, руша стены поместья. Чужие руки больно обхватывают дрожащие запястья. - Да ! Я сделал это! Но ты... Ты океан страсти, бушующий во мне! Ты сводишь меня с ума! - Губы больно впиваются в иные, распахнутые, наконец избавляя мир от вопля волшебника. Мужчина прижимает к себе дрожащее тело, целует снова и снова. Так долго, что Гарри больше не может дышать, его губы кровоточат, а руки немеют от бесконечных попыток оттолкнуть. - Ты один! И я тебя ненавижу! Я тебя проклинаю! И буду до конца жизни, потому что никто... Никто, слышишь!? Не имеет права заставить любить себя так, как сделал это ты! В мутных зелёных глазах едва ли живет осознание происходящего. Всё существо Гарри осталось там, в том мгновении, когда взгляд его только начал пробегать по чудовищным строкам. Снейп обхватывает тело юноши вновь, поднимает на руки, с силой вдавливая в свою грудь. - Ты сделал это! - Кричит он, прерывая бешеный стук своего сердца. - Ты моё сумасшествие! Ты разрываешь меня на части! И твоя мать... Она была тенью! Жалким подобием тебя! Черновиком того, чем является моя любовь! - И ты убил свою любовь... - Шепчет Гарри. И не трогает его ни чужое сердце, ни громкие слова. Он - всего лишь бледная игрушка в руках мужчины, разбитая оболочка от себя прежнего. И он не сопротивляется, когда игрушку сбрасывают на шёлк простыней. - Я никогда не любил её! Думал, что люблю, но... Нет... Не так. Как же ты не поймёшь! - Его губы опускаются на чужие руки, плечи, в тщетной попытке исцеловать их в дрожь. - Я живу ожиданием того, как увижу тебя снова! Каждый день... - Но и того тебе хватило, чтобы убить её. Чтобы отправить моего отца в Азкабан. И присвоить её себе. Присвоить меня...-Гарри не смотрит в чужие глаза, не чувствует нежных прикосновений, перед ним вереницей тянуться строки того злосчастного письма. А еще лицо обезумевшего Джеймса Поттера. В глазах которого проклятья страшнее, чем любое из Непростительных. - Я не хотел убивать её... - Мужчина упоенно целует нежную кожу груди, внутренней стороны бёдра, только больше сходя с ума от своей же страсти. И лишь единственная толика сознания по-прежнему говорит с Гарри, пытается оправдать ужасное прошлое.- Она не хотела жить больше. Но она оставила мне тебя. Юноша лишь улыбается, а глаза его по-прежнему обращены в пустоту. - И после этого я считал себя зимой! Считал, что нет во мне более пламени! Пока в тот день... Пока ты не пришёл в моей кабинет. Пока не улыбнулся... И вот... Я снова весна, а огонь сжигает мою душу. Снова. Гарри потряхивает, он смеётся. Смеётся и крепче сжимает пальцы на шелке. - Послушай... - Северус обхватывает чужой подбородок, насильно поворачивает к себе. Ему страшно смотреть на возлюбленного, но он говорит. Говорит так, будто это Литургия, будто это есмь Великий Суд всей его жизни. - Я думал что её глаза прекрасны. Но твои... В твоих больше тайны, чем в лунном свете! Ты моя жизнь! Я родился и живу лишь для тебя. И я бы умер, если бы только Они забрали тебя у меня! Если бы я хоть мгновение жил без тебя... Но Гарри не внемлет, Гарри всё так же безмолвен и только сердце его бьётся чуть быстрее, но разве хоть один из них слышит сердце? - О, любовь моя... - Произносит Северус, оставляя поцелуй там, где лишь секунду назад были его руки. - Гибель моя. - Шепчет он, опускаясь к белой шее так близко, что одно дыхание его уже похоже на поцелуи. - Ты хочешь моей смерти? - Мужчина ищет чужих глаз и не находит их. И то - страшнейшее наказание его жизни. Снейп готов был бы часами жить под Круциатусом Темного лорда, лишь бы не переживать этот момент. Не видеть как любовь умирает на его глазах. Гарри безмолвствует, а секунды все тянуться, превращаясь в бесконечную муку. - Пусть так. - Наконец проговаривает мужчина. Оставляет чужое зацелованное тело, обхватывает ледяную волшебную палочку, наставляет на собственную грудь. Прямо на едва трепещущее сердце. И он хотел бы сказать... Сказать напоследок, но кажется итак сказал слишком много. Но гораздо больше сделал. Так к чему всё это? Ему не нужно набираться храбрости, чтобы сделать единое правильное в своей жизни. - Авада... Палочку выбивают из рук чужие пальцы. И Северус не смотрит куда она падает после, он немедленно оборачивается, в поисках любимых глаз.