плен

- Миха, что это? – Даша сонная стоит в дверях в офис отца своего, да смотрит на работника, чья одежда вся в крови, а сам дышит тяжело. - Дарья Андреевна, да ничего такого, просто по делам ездили. Уже бежим переодеваться. – Второй паренек, что повыше и тощее, отвечает и утаскивает напарника в сторону. А Даше снова скучно становится ошиваться без дела. Ведь территория, которой отец ее заведует, огромна – несколько гектаров. И несколько десятков работников, что под отцом ходят. И стописят всяких разных зданий и построек неизвестного назначения. Всех людей она, конечно же, знает лично. Потому что у нее слишком много свободного времени. Бизнес у отца самый обычный – логистика каких-то стройматериалов за рубеж. Дарья сильно не вникала в это, хоть и Андрей Сергеич обещался ее оставить за себя в дальнейшем. В свои 24 года Даша ничем не занималась, с горем пополам закончила институт и сидела у родителя на шее. Ему было не до дочери, а ей было нормально. Девушке становится интересно, после того как еще одного работника она встречает испачканного кровью. - Сань, что с вами сегодня? Батя психанул и побил вас что ли?- Недоумевает, да разглядывает мужичка. - Дарья Андреевна, да все хорошо. Видишь ведь – все живые. – Улыбается он и с горизонта скрывается. А Поцелуевой жутко интересно становится, что же тут за задание было такое интересное. Может, досками кого завалило? Она носом чует направление движения и несется, чуть ли не сшибая всех, вниз, в подвал. Там намного люднее. Отцова макушка тоже виднеется в толпе. - Пап, что тут у вас произошло? – Расталкивая людей, пробирается ближе. - Даша? Ты что тут делаешь? Я думал, ты уже убежала гулять с девчонками? – Отец определенно удивлен явлению дочери. – Да ничего интересного, пойди давай гулять, Карина тебя уже искала. – Отодвигает ее в сторону, передавая своему работнику в руки. – Уведи ее, нечего ей тут мешаться. Даша вырывается, ведь ничего не понимает от слова совсем, но, в момент, когда люди слегка расходятся, чтоб пропустить их, она видит в углу комнаты что-то слишком окровавленное и, как минимум, живое. И вероятнее, это девушка, ведь волосы длинные разметаны по сторонам. Большего, к сожалению, увидеть не удается, но она точно знает, что туда попадет любой ценой. Вечером, гуляя с Кариной и Машей, она выкладывает им последние новости, отчего они тоже загораются идеей разузнать и может чем помочь той девушке. И ночью плохо спит, ведь всерьез переживает и накручивает себя, за ужином отца разговорить так и не удалось. В мыслях ловит себя, что начинает чувствовать обиду и недоверие к отцу, хотя раньше такого и не бывало никогда. С утра пораньше уже несется на территорию, пока отец уехал на «суперважную» встречу. Обманом проникает в ту тайную комнату, и замирает на пороге. В углу, на страшном старом матрасе сидит, согнувшись, девушка, вполне себе живая, но в ужасном состоянии. Длинные светлые волосы слиплись от засохшей крови, на лице синяки и разводы, руки и ноги, что в рваных футболке и шортах, в синяках все. - Эй, - шепотом, боится напугать почему- то. – Ты жива? Блондинка медленно поднимает голову с рук своих, взглядом останавливается на Дарье. И молчит несколько минут, тяжело дыша. Даша и не торопит, ведь слишком напугана видом и растеряна ситуацией. - Пить… дай… - хрипит девушка. - Щас. – И Даша, прикрыв дверь, несется наверх, в столовку, и тащит целый кувшин воды, на всякий случай. Девчонка пьет жадно, почти половину за раз. После отставляет кувшин на пол и смотрит на Дашу молча. Оценивает. - Ну, ты как? Ты кто? Ты что тут делаешь? – Вопросы сыплются от нетерпения. - Я Диана, я ничего не помню, только то, что меня били сильно, и ногами. Болят ребра очень. И есть хочу. – Наконец-то негромко говорит девчонка. Голос хоть и слабый и хриплый, но Даша чувствует, как плывет. - А нафига тебя сюда-то притащили? – Не понимает ничего. Но Диана ложится на матрас и закрывает глаза, давая понять, что разговор закончен. И тогда Дарья идет к Сереге, молодому парнишке, что работает недавно, но к ней относится нормально. - Серег, а что там за кипиш в подвале вчера был? – издалека заходит, глазки строит невинные. - Вчера? – Задумывается парень. - А, вспомнил. Да девку притащили, дочку Адамчика, чтоб долги быстрее отдал, а то задолжал он немало, Сергеич говорил. Ну типа, пошевелить его. - Поясняет, а после спохватывается. – Ой, блин. Даш, тебе нельзя такое знать. - Да ладно, Серег, не ссы. Батя не тронет. – Кричит вслед, уже несясь по коридору обратно. По пути захватывает несколько полотенец из шкафа, ведро, в которое набирает воды и аптечку подмышку. Но у комнатушки уже стоит охрана. - Парни, че как она? – Интересуется прилично. – Мне батя разрешил поиграть с ней. Мужчины переглядываются, ведь им напрямую не поступало приказа. - Даш, нельзя. - Вам-то какая разница? Вам сказано охранять - вот и охраняйте. Я ж ее никуда не потащу. Я ж только внутри поиграюсь да приличнее отмою. Вдруг захотят ее видеть, а она страшненькая. И ее пропускают. Даша вновь замирает на пороге, слыша грохот двери за спиной. Диана на этот раз стоит, спиной к противоположной стене прижавшись. Смотрит молча, как Дарья ставит ведро, на матрас кидает аптечку и полотенца. - Чего стоишь, надо тебя помыть и обработать раны. Потом покормить. Никак не наоборот. – Смотрит на блондинку, что не шелохнется. Испуганными глазками голубыми только хлопает. А Даша, разглядывая ее, замечает еще несколько новых синяков. - Вот сволочи, - вырывается от злости. – Иди сюда, я то тебя пиздить точно не буду. Мне до дел отца фиолетово. Он, правда, об этом пока не догадывается. – Даша делает несколько шагов вперед. - Не подходи! – Почти кричит блондинка. - А то что? – Выгибает бровь Поцелуева, замирая на месте. – Стукнешь меня? Кричать будешь? – смеется, - если что, они меня быстрее послушают, чем тебя. Ты тут немножечко не в приоритете. Иди сюда и раздевайся, раны обработать надо. А то помрешь от заражения крови и батьку своего не увидишь больше. – Шантаж чистой воды. И Диана задумывается, а через какое-то время делает пару шагов, да садится на матрас снова, мирится с положением своим. Даша же берет полотенце, мочит в ведре, да медленно протягивает его девушке. Та берет, начинает с рук смывать грязь. Через несколько минут Даша замечает слезы на щеке у той. Диана реально плачет, глотая всхлипы. - Ну ты чего? Ну не реви, все нормально будет. – Теряется вначале, ведь никогда никого не успокаивала. Да и не жалела никого тоже. - Они ж его убьют… - сквозь рыдания произносит Адаменко, вытирая ноги костлявые. - Не, мой батя не такой. – С уверенностью заявляет Дарья, ведь точно знает это. – И тебя не грохнут, иначе бы уже сделали это. Давай сюда свои раны, будет больно сейчас. Поцелуева наливает перекиси на ватку, да тянется к чужому лицу. Диана лишь дергается да глаза закрывает, позволяя чужим рукам спокойно обрабатывать. Минуты в тишине проходят, Диана думает о своем отце, Даша – о своем. Совсем не верится, что ее родной и любимый папочка способен на такое. Диану Даше искренне жаль, ведь дети всегда не виноваты, когда страдают от грехов родителей. - Кажется все. – Заключает Поцелуева, когда все синяки и кровоподтеки приведены в более-менее божеский вид. - Спасибо, - шепчет Адаменко, да глаза в пол устремляет. - Сиди тут, сейчас хавчика принесу. – Даша оставляет ей одно полотенце и стучит в дверь. - Ты сейчас постоянно тут шастать будешь? – Один из охранников интересуется, когда девушка возвращается с целой охапкой еды – тут и батон и сосиски, и банка кефира, и пачка карамелек, и даже целый сникерс. - Ну вам хоть не скучно стоять! – парирует она, - да и я без дела не шатаюсь! – и бочком заползает в открытую дверь. – Вот, смотри, что я принесла. И глаза Дианы распахиваются от увиденного. - А можно? – вначале дергается навстречу, но тормозит. - Ясен пень можно. Я то уже поела. Это тебе, ведь черт знает сколько дней тут будешь куковать. – Дарья усаживается рядом с блондинкой на матрас и смотрит молча, как та ест. А после тянется рукой и стирает «кефирные усы» автоматически, от чего Диана подпрыгивает, едва ли не пролив тот самый кефир. - Ты что делаешь? – спрашивает, испугавшись, дыхание сбивается. -Прости, я задумалась и машинально это сделала. – Даше реально жаль, но она не специально. Диана выдыхает и успокаивается, допивает спокойно свой кефир и сникерс жует. - Когда они снова придут? – спрашивает зудящий вопрос Адаменко, минутами позже еды. - Кто? Парни?- Даша уже и забыла про внешний мир, заглядевшись в глаза голубые. - Ну, или кто там у вас за пиздилку отвечает? - Да не, если батя занят, про тебя вообще могут забыть, потому что и про меня иногда забывает, когда сделка или что-то там случается. – Даша хмыкает, вспоминая с десяток таких случаев, когда по несколько дней ей приходилось жить одной. - А если нет? - Тогда хз. – зато честно. - Я в туалет хочу… - вдруг шепотом выдает блондинка. Даша вскидывает брови – она сутки терпела что ли? - Ну пошли, раз тебя не водили. – Берет за руку и вновь в дверь стучит. – Парни, мы писать, справимся без вас. - Дарья Андреевна, не положено. – Самый здоровый из них встает в проходе. - Вань, наручники тогда надень на нас. – Предлагает Поцелуева. – Со мной-то не сбежит она. А то непродуманно сюда ее поместили. Никаких удобств. Бате вечером скажу. Железные браслеты щелкают на запястьях, от чего Даша лишь морщится, а Диана чуть ли снова не впадает в истерику. - Хватить реветь, пошли давай. – Тянет за собой наверх. Та ревет, пусть и негромко, что Дашу начинает подбешивать уже. Гробишь весь день на нее, а она только ноет. Возвращаясь обратно в комнату, браслеты парни снимают. - Расскажи про себя. – Просит Дарья, как только обе устраиваются на матрасе. Ей даже хочется притащить сюда что-то поприличнее этого старья. - М? – Диана выныривает из своих мыслей. – А что именно? - Про семью, про батю, чем вообще по жизни занимаешься. Адаменко упирается в стену спиной, вытягивая ноги, и начинает рассказ свой: - Меня зовут Диана Адаменко, мне 23 года. Учусь в институте на эколога. Ну, училась, до вчерашнего дня. Отец бизнесом каким-то крутит, но никогда не рассказывал нам с матерью о нем. Есть любимый кот дома у меня. Серый полосатый. – Улыбается, да с теплотой смотрит на Поцелуеву, вспоминая Пушика. Даша лишь тает от такого взгляда. - А мне не разрешали завести даже хомячка, хотя всю жизнь мечтала. – С грустью отзывается. – Был только велосипед. - А у меня был личный водитель, а велосипеда не было, потому что типа нафига он, когда есть машина. А толку от нее, когда вчера шла с универа и меня тупо спиздили? – снова в глазах слезы, а Даша не сдерживается и вытирает их тыльной стороной ладони. Адаменко уже не дергается прикосновений чужих, привыкла, наверное. Только глазищами своими прекрасными хлопает, да носом шмыгает. И вновь тишина, удобная и родная уже для них. И вдруг Диана кладет свою голову на плечо Дарьино. А та замирает, косится, и дышать перестает вмиг. После лишь свободную руку укладывает на волосы длинные, поглаживает слегка, пока не слышит сопение мирное. Даша сидит, пока не затекает все тело. Пытается аккуратно встать, не разбудив девчонку, и почти получается, но Диана вдруг резко дергается и просыпается, жадно хватая воздух ртом. -Тише, тише. Все хорошо. Ложись нормально, ножки вытягивай, - хлопочет Поцелуева, укладывая блондинку как положено. - Уходишь? – шепчет, жмурясь немного. - Надо бы, а то батя потеряет. – Касается ладошкой лба, улыбается. – Завтра приду, не грусти. Что-нибудь придумаю. А дома Даша вытягивает из отца всю нужную ей информацию. Он, естественно выпытывает, зачем ей, и делится лишь малой частью. С утра пораньше, едва солнышко выглядывает из-за сосен, а отец убегает вновь на работу, девушка хватает плед, подушку свою, еды побольше и несется следом за ним. Ведь разрешение ошиваться в подвале у нее получено. Главное условие – без интернета и не выходить из комнаты. Да Даше, собственно говоря, пофигу было на эти два условия. И, когда влетает в дверь со всем барахлом в руках, вновь застывает на пороге, лишь охранники подпихивают ее внутрь, чтоб закрыть дверь. - Диан, ты чего? – Непонятно, ведь блондинка плачет, почти рыдает. Аккуратно все скидывает на пол в углу. Подходит и рядом плюхается, за руки берет аккуратно. Молчит. - Я домой хочу! – размазывая слезы по щекам, бормочет Адаменко. - Я тоже много чего хочу, но сижу же молча и не ною. – Дарья будто «мисс успокоение», обнимает лишь крепче, пальцами по волосам длинным проводит. – Да ну хватит ныть. От того, что ты тут плесень и сырость разведешь – домой быстрее не попадешь. Понимаешь ведь, так? – шепчет, сжимая крепче в руках, пока Диана пачкает футболку чужую. Несколько минут сидят, успокаиваясь. А после налетают на еду. - Это я тебе вообще-то сама притащила! – Хвастается Поцелуева, разворачивая плед, и накидывает его на Диану. У той глаза загораются счастьем, а слезы тут же сохнут. Подушку тут же под спину уставшую укладывает, да в плед цветастый оборачивается. - Спасибо! – и обнимает в благодарность Дарью, да в щечку целует, едва ли вообще касаясь сухими губами горячей кожи. А после тянет на себя тельце тощее, откидывается на стену, тянет на себя, прижимает старшую к себе сильнее, будто та упасть собирается, да вновь целует в щеку, но уже в другую. - Эй, ты чего? – Поцелуева ошарашенно смотрит на губы чужие. В голове сто тысяч мыслей летают пчелиным роем, лишь гул слышен и ничего более. - Прости, - улыбается блондинка, - это всего лишь спасибо. - П-пожалуйста, - отвечает, да валится рядом на матрас, окончательно теряя равновесие, ведь быть наполовину запутанной пледом и руками татуированными сложно. И Адаменко смеется, громко, заливисто, глядя на барахтанья и возмущения. А после ложится сверху, не позволяя встать, да щекотать начинает. Даша смеется, извивается от цепких пальцев, словно уж на сковороде, верещит практически, но все равно справиться не может. Проклинает всё и всех. - Диан, отстань, бога ради! А то кормить больше не буду! – Угрожает уже, но все равно не прокатывает. Лишь минут через 15, когда уставшая блондинка садится вертикально, волосы растрепанные поправляет, Дарья выдыхает наконец-то. - Ну ты и машина. Я устала, будто вагоны разгружала. – Жалуется коротковолосая, пытается прийти в себя. А после резво наваливается на Адаменко, меняя их местами, и щекочет, не давая той высвободиться. В какой-то момент Даша не замечает, как Диана вновь ее целует, только промахивается мимо щеки (ну, или намеренно) и впивается в губы. Поцелуева замирает, давая волю щипаниям с новой силой. Но блондинка не щипает, отпуская бока несчастные, переключается полностью на губы чужие. Дарья, поддавшись эмоциям, отвечает на поцелуй, позволяет чужому бойкому язычку прогуляться по зубкам ровным. - Пирсинг? – Удивленно отстраняется Диана, задев новую детальку. - А что, понравилось? – и вновь продолжают занятие увлекательное. Пальцы длинные проводят по спине, поднимаясь выше, гладят шею, проводят по волосам коротким и взъерошенным. Вызывают стон приглушенный. Поцелуева же не отстает и своими ручками бойкими откидывает лишний уже плед, ложится сверху, плотнее прижимаясь, да вновь целует, вообще забывая обо всем. - Тс-с! – Диана отстраняется, двигает старшую слегка в сторону. - Что? – Дарья слишком заведена, чтобы прерываться. Спускается ниже, на шею, да вновь припадает, хочет оставить следы. - Не здесь и не сейчас. – Диана еле отодвигает от себя девушку, ведь сама себя еле останавливает. Часом позже девушки доедают принесенную еду. Молчат, дуются друг на друга. По ощущениям Даше кажется, что у нее синяки вылезут от этих щипаний. А у второй девушки – засосы. В мыслях у старшей – вообще полный кавардак – будто на старом складе – не разобрать ничего, лишь легкая грусть и огромное желание продолжить. Ведь губы у Дианы – просто нектар. Засыпают обе после плотного обеда. Рядышком друг с другом, под плед несчастный забравшись. И просыпаются от грохота: - Тащите ее наверх, тряпки оставьте. Дарья, хватит херней заниматься, дуй домой резче! – Батин голос она узнает из тысячи даже сквозь сон. Подскакивает, когда Диану охранники резко поднимают на ноги. Та лишь глазами хлопает спросонья, ничего не понимая вообще. - Пап, куда вы ее потащите? Нафига? Нормально и тут сидели мы! - кричит вслед, пока ее один из парней тащит на выход в другую сторону. Вырывается, ведь отец говорил, что несколько дней точно эта «спецоперация» будет проходить. Ревет вслед, оказываясь на улице. Не понимает, что с ней происходит внутри. Почему девчонку, что знает два дня, не хочет отпускать совсем? Почему за нее хочется перегрызть глотки всем, кто обижает, даже родному отцу? В размышлениях над своими чувствами и ощущениями и возвращается домой. Решая, что в ближайшее время она найдет Диану Адаменко, ведь мир тесный. И сделает все красиво.