Не отпускай мою руку

Яркое солнце освещает город, что окрашен цветами ранней осени. На многих деревьях всё ещё остаётся листва, поражающая своей красотой. Жёлтый, оранжевый и красный чередуют друг друга, создавая невероятной красоты пейзаж. Один из жителей этого города обожает осень. Для него это время года, как весна для большинства людей. Ему кажется, что после изнурительной жары прохлада сентября дарит новую жизнь. Природа сбрасывает с себя бремя летнего сезона и готовится к отдыху. Эта пора особенно приятна для тех, кто любит дождь, уют, горячие напитки и книжные вечера. Чимин именно из таких людей. Он учится на фотографа, и осеннее очарование всегда радует его. Вот и сейчас Пак вышел на утреннюю охоту, вооружившись фотоаппаратом. Для начала посетил пару живописных улиц города, а после направился в парк. Здесь местные гуляют с детьми, устраивают пикники, радуются последним тёплым дням. Летом по озеру катаются на лодках и катамаранах, ну а сейчас можно просто любоваться блеском чистой воды. По утрам это место кажется Чимину волшебным. Он делает несколько фотографий озера, ловит первые лиловые лучи света, теряющиеся в редких серых тучах и слегка выглядывающие поверх крон деревьев, а после садится на скамейку, откладывая в сторону фотоаппарат. Так хорошо. Свежий воздух и тишина настолько расслабляют, что Чимин зевает и думает о том, что сегодня стоит лечь спать пораньше. Тяжело вернуться в режим, последний месяц сон никак не идёт. Пак уже столько всего перепробовал: и чай зелёный пил, и мяту добавлял, и гулял перед сном, и даже включал плейлист «музыка для сна». Всё без толку. Чимин держит у себя запас снотворного, но прикасаться к нему по какой-то причине не хочет. Странное чувство, которое он не может объяснить. Он словно боится чего-то… Чимин трясёт головой, отгоняя дурные мысли. Нужно настроиться на хороший лад. «Кофе!» — мысленно восклицает парень, подрываясь со скамьи. Недалеко отсюда есть отличный ларёк со вкуснейшими завтраками и лучшим кофе, там можно позавтракать на воздухе за небольшим столиком. Именно туда Чимин и направляется. Веет детством; пластиковые стулья и столы, над которыми раскрыты огромные зонты с изображением какой-то рекламы. Рисунки и надписи давно выцвели и стали бледными, но сами зонты всё ещё прекрасно выполняют свою функцию и спасают от накрапывающего дождя, что уже сейчас грозится усилиться. Чимин быстро доходит до места и заказывает кофе, а на перекус омлет с беконом и специями. Напиток ему отдают сразу, еду же придётся немного подождать. К моменту, когда всё готово, ароматный кофе уже немного остывает, поэтому Пак снимает крышку и пьёт прямо из стаканчика, наслаждаясь горько-сладким вкусом. Он занял крайний столик, с которого открывается лучший вид на поляну с кустами увядающих роз по периметру. Ещё недавно прекрасные бутоны радовали глаз и пестрели алым, а теперь темнеют и опадают чёрными лепестками. Если дождь усилится, то точно собьёт остатки от некогда прекрасных бутонов. Этот момент между жизнью и смертью такой короткий. Самый последний миг. Хочется его запечатлеть. Рука сама тянется к сумке для фотоаппарата. Чимин внезапно вздрагивает и смотрит на расстёгнутую молнию. «Где?» — с паникой проносится в голове, когда он заглядывает в пустой чехол. — О нет, — шепчет, осознав, что забыл фотоаппарат на скамейке у озера. Чимин быстро выбрасывает остатки завтрака, перекидывает сумку через плечо и бежит обратно к озеру. Приближаясь к месту, где совсем недавно сидел и наслаждался утренней идиллией, парень замечает незнакомца. Тот держит двумя руками фотоаппарат и внимательно рассматривает что-то на его экране. Пак останавливается в метрах десяти и пытается перевести сбитое дыхание, наблюдая за странным парнем. На дворе сентябрь, а тот в одной лишь чёрной рубашке, расстёгнутой на две верхние пуговицы. Классические штаны и ботинки в цвет добавляют парню строгости и мрачности. Хотя куда ещё больше? Этот человек выглядит так, словно прямиком с похорон пришёл. А если смотреть на бледность кожи, то можно предположить, что в гробу лежал он сам. Кошмар. По коже пробегает холодок. Незнакомец, словно ощутив чужой взгляд на себе, поднимает голову и сталкивается взглядом с Чимином. Тёмно-карие глаза, точно омуты, из которых невозможно выбраться. Там столько печали, боли и тоски, что Чимину тут же становится плохо. Сердце сжимается, а в горле образуется ком. Дождь начинает усиливаться, а двое парней так и стоят, не в силах ни разорвать зрительный контакт, ни подойти ближе. Пак не понимает, что с ним. Он видит этого человека впервые, но ощущение, что они знают друг друга. Даже не просто знают… Неожиданно для себя самого Чимин делает первый шаг, затем ещё и ещё. Он подходит к незнакомцу, по лицу которого стекает множество капель. Не все они из-за дождя. Глаза красные, в уголках влага. Губы закусывает и явно сдерживается изо всех сил. В нём эмоции через край, а душа в клочья. Чимин ощущает участившееся сердцебиение, протягивает руку и прикладывает ладонь к холодной щеке. Парень смотрит испуганно и удивлённо, но не отстраняется. «Что это?» — думает Чимин не в силах понять собственной тяги к человеку напротив. А тот прикрывает глаза и даёт вырваться тихому всхлипу. Пак дрожит. Он хочет зажать уши, потому что ему больно от этих звуков. Хочет закрыть глаза, потому что ему горько от этого вида. Хочет отдёрнуть руку, потому что ему невыносимо ощущать чужой холод. — Чимин, я так устал, — вдруг тихо произносит незнакомец. Его голос мог бы утонуть в звуке набирающего силу ливня, но нет. Чимин всё прекрасно слышал. — Откуда вы знаете моё имя? — негромко и хрипло спрашивает он. Незнакомец открывает глаза и смотрит внимательно, как будто ищет что-то. Он грустно улыбается и делает шаг назад. Чиминова рука опускается, потеряв объект притяжения. Становится действительно холодно. Дождь с ветром, точно звери из засады, набрасываются со всей яростью, окружая и заставляя ёжится. — Извините за моё странное поведение, — прочистив горло, говорит незнакомец, протянув фотоаппарат владельцу. — Меня зовут Мин Юнги, а ваше имя я прочитал на ремешке сбоку. — Вы тоже извините. Не знаю, что на меня нашло. Обычно с чужими людьми я себе такого не позволяю. Это было правда немного странно, — неловко оправдывается Чимин, застёгивая чехол. Юнги смотрит на это, и улыбка становится мягче, а в глазах появляется тепло. Он так влюблён, а его снова не помнят. Почему в каждом из миров одно и то же? С самой первой смерти. «Юнги слышит монотонно пикающий электронный звук. Веки очень тяжёлые, поднять их получается не сразу, а когда удаётся, то хочется тут же их вернуть в исходное состояние. В глаза бьёт белый свет, приходится пару раз моргнуть, прежде чем картинка становится более-менее чёткой. Мин осматривается и осознаёт, где находится. Ему снова не дали остаться с Чимином. Парень вздыхает и пялится в потолок. Не понятно, зачем он всё ещё здесь и почему ему не дают уйти. Вернётся домой, запрётся в их квартире, где всё так же, как при жизни любимого. Хотя нет. Без него всё не так. Без него жизнь потеряла краски и стала абсолютно чёрной. Юнги проводит двое суток в своей палате безвылазно. Его не отпускают домой. Родители замяли дело с его попыткой суицида, поспособствовали пребыванию в больнице без строгого надзора и сокрытию его личности, но даже не удосужились навестить. Их волнует только репутация. Как же от этого тошнит. Покидая свою «тюремную камеру» впервые, Мин направляется на улицу в поисках места, где можно покурить. День оказывается на удивление тёплым и солнечным. Яркие лучи пробиваются через большие окна, заливая больничный коридор мягким жёлто-оранжевым светом. Юнги тянет за собой капельницу, шаркая шлёпками по полу. Тело подчиняется с трудом — уходит уйма сил на, казалось бы, простые действия. Юнги выходит во двор. Осмотревшись, заворачивает за угол корпуса и прячется от чужих глаз. Убедившись, что рядом никого, он достаёт сигарету и зажигалку. Зажимая фильтр сухими губами, чиркает пару раз колёсиком, но пламя всё никак не разгорается. — Блять! Давай же, — ругается он, начиная психовать. — Здесь нельзя курить, — доносится из-за спины. Юнги замирает, оцепенев от изумления. Изо рта выпадает сигарета, а из рук — зажигалка. Первая мысль: «Это галлюцинация». Слова были произнесены самым любимым голосом во всей Вселенной. Но это же невозможно. Его владелец мёртв. Но следующая мысль глушит все остальные: «Пожалуйста, пусть повторится». — Эй, вы меня игнорируете? — возмущается родной голос, заставляя Юнги обернуться и увидеть Его. Мин не верит своим глазам, смотрит шокированно и не моргает. «Как это возможно?» — думает он, забывая обо всём остальном. Его любимый и самый близкий человек здесь, стоит прямо перед ним. Улыбается так ярко, а в глазах смешинки. — Ну что же вы так испугались? Я не сдам вас, если поделитесь сигаретой, — оповещает парень и протягивает руку. Юнги смотрит на раскрытую ладонь пару секунд, а после хватает её. Чувствует. Это на самом деле происходит. Словно проснувшись от кошмара, он не верит своему счастью. Юнги прижимает возлюбленного к себе, утыкается лбом в его плечо и глубоко вдыхает. От Чимина пахнет медикаментами. Обычно он пользовался духами с цитрусовой ноткой, которые Юнги обожал. Аромат сейчас совсем иной, но Мин всё равно жадно дышит и, внезапно отстранившись на мгновение, припадает к родным губам. Целует медленно, вкладывая в это всю свою тоску. Он так скучал. Так боялся, что больше никогда не увидит. Спустя пару секунд Юнги приводит в чувство звонкая пощёчина. Рука тянется к собственной щеке, опаляемой болью. Чимин оттолкнул его и ударил, а теперь смотрит так испуганно и удивлённо, что Юнги хочется скрыться от этого взгляда. — Чимин, ты зачем меня ляснул? — недоумевая и хмуря брови, спрашивает Мин не в силах догадаться самостоятельно. — За то, что руки распускаете и за поце… — парень внезапно краснеет, но тут же берёт себя в руки и задирает подбородок. — Откуда вы меня знаете? Я вот вас не могу вспомнить! — Что? — Юнги, вскинув брови, округляет глаза и молится всем богам, чтобы Чимин рассмеялся и сказал, что пошутил. Этого не происходит. Не дождавшись ответа на ранее заданный вопрос, Чимин сбегает, оставляя ничего не понимающего Юнги одного. Позже Мин выясняет, что Чимин его не знает и лежит в этой больнице после аварии, которая случилась неделю назад. У него сотрясение мозга и сломанная рука, но вообще-то ничего серьёзного. Юнги всё ещё находится в замешательстве, но о себе узнаёт, что был выдернут с того света после попытки суицида на почве затяжной депрессии. Перебинтованные руки это подтверждают. Вот только всё это не та реальность, которую помнит Юнги. В его памяти Чимин погиб в той самой аварии, а у Юнги не было долгой депрессии: он просто хотел уйти за любимым. Ему казалось, что он сходит с ума, но рядом с Чимином становится легче. Пак подпускает к себе Юнги не сразу, приходится за ним побегать, но это того стоит. К моменту выписки из больницы они сближаются и обмениваются контактами, пообещав встретиться вновь уже вне стен больницы. Когда Юнги возвращается домой, он снова замечает, что память его путает и обманывает. В квартире всё не так. Нет уюта. Кажется, что в ней никто и не живёт. Юнги ощущает боль в грудной клетке. Здесь он узнал о смерти возлюбленного. Ваза, которая сейчас стоит на комоде, была разбита в тот момент, когда Юнги вернулся из морга после опознания тела Чимина. Он громил квартиру в порыве злости и отчаянья. Он точно её разбил…». Пак поднимает взгляд и охает. Новый знакомый уже насквозь промок. Ткань тонкой рубашки липнет к телу, а с чёрных волос даже капает вода. — Вы совсем промокли. Что же делать? — начинает соображать Чимин. Он-то в куртке, ему и без зонта нормально, а этот парень рядом вовсе беззащитен перед непогодой. — Я в порядке, не переживайте, — откровенно врёт Юнги. Парень его не слушает, хватает за запястье и тянет куда-то за собой. Сопротивления не встречает, поэтому ускоряет шаг. Юнги же смотрит на запястье, пленённое тёплой рукой. Следует за любимым и надеется, что на этот раз уж точно справится. У него почти получилось в прошлый раз. Он обязан спасти Чимина в этой реальности и, наконец, прервать этот круговорот смертей. «Чимин кладёт чужую ладонь на свою грудь, где бешено бьётся любящее сердце. Юнги дышит через раз. Сходит с ума от контакта с нежной кожей, которая оказывается точно такой, какой он помнит её в другой жизни, что кажется далёким сном. Чимин любовно оглаживает шрам на запястье Юнги, а после подаётся вперёд и коротко целует в губы. Он нервничает, что заметно, поэтому Мин перехватывает инициативу и, прижав парня к себе, нежно целует. Он не спешит. Аккуратно укладывает Чимина на спину, нависая сверху. Матрас прогибается под тяжестью двух тел, тихо скрипнув. — Я так скучал по тебе, — ласково произносит Юнги, переходя поцелуями на шею. — Мы ведь видимся почти каждый день, — улыбается Чимин, прикрывая глаза и концентрируясь на сладких ласках, которые дарит ему Юнги. Мин всё ещё не понимает, почему его воспоминания искажены. Может, это стресс так повлиял, а может, что-то ещё. Насколько это важно, если в этой реальности в его руках живой и любящий Чимин?». Чимин ступает на пешеходный переход, радуясь, что они успевают перейти на зелёный свет. Дальше он видит всё, словно в замедленной съёмке: фары какого-то автомобиля стремительно приближаются, колёса противно скрипят по мокрому асфальту, Юнги что-то кричит и толкает Чимина вперёд. Звук удара отзывается в сердце. Пак боится открыть глаза, которые зажмурил, когда падал. Руки печёт, поэтому он осознаёт, что выпустил запястье нового знакомого. — Нет, — хрипло произносит Чимин, сглатывая болезненный ком, застревающий в горле. — Мини, — звучит совсем рядом. Пак распахивает глаза. Рядом лежит Юнги, его рубашка на правом плече разодрана, а по бледной коже струится кровь. Парень болезненно стонет, когда пытается подняться. Чимин бросается к нему и умоляет не двигаться, пока не приедет машина скорой помощи, которую уже вызывает случайный свидетель. Юнги кивает и сжимает руку обеспокоенного парня в своей. Ему стыдно, что Чимин так за него переживает, но он счастлив, что в этот раз смог уберечь. — Не отпускай мою руку, хорошо? — просит Мин и улыбается, когда ему отвечают согласием. В памяти застыл момент из далёкого прошлого, когда они впервые познакомились и пошли на каток. «Чимин великолепно стоит на коньках, он часто катается и даже умеет совершать некоторые элементы из фигурного катания. А вот Юнги впервые на льду. Ему жутко неловко. Кто же тянул его за язык, когда он сказал, что хорош во всём? Выпендрился на свою голову. Его коньки словно не хотят скользить и вечно цепляются, заставляя спотыкаться. В очередную попытку сдвинуться с места они всё же поддаются, но парень не удерживает равновесие, приземляясь на задницу. Чимин сразу же спешит к нему и помогает подняться. Он держит Юнги за руки и не отпускает, даже когда тот уже стоит на ногах. Появляется лёгкое напряжение, они оба его ощущают. Словно от прикосновения по телу проносится множество мурашек. Чимин крепче сжимает чужую ладонь и растягивает губы в самой красивой улыбке на свете. — Не отпускай мою руку, хорошо? — спрашивает он, начиная медленно скользить и утягивая Юнги за собой. — Да, — соглашается Мин, чувствуя себя странно, но так хорошо. Рядом с Чимином ему по-настоящему тепло и комфортно. Вот так просто: улыбка, поддержка и рука в руке. Больше ничего и не надо.». Издалека доносится звук сирен. Они вскоре приближаются и становятся слишком громкими. Чимин внезапно замечает, что дождь прекратился. Но он ведь чувствует на лице влагу. Свободная рука тянется к щеке и собирает пальцами слёзы. Пак всхлипывает, чем пугает подоспевшего к нему фельдшера. — Вам больно? Где болит? — спрашивает он. — Нет, я не ранен. Помогите, пожалуйста. Помогите ему скорее, — умоляет Чимин, не выпуская чужую руку из своей. Теперь он замечает кровь на ладонях, начинает чувствовать боль всё ярче. После осмотра выясняется, что Мин не сильно пострадал. Ему делают перевязку полученных ран и проводят до машины скорой помощи. Чимин позволяет себе сказать мед. работникам о счёсанных в кровь ладонях, только убедившись, что с Юнги всё хорошо. Водитель машины, спровоцировавшей аварию, оказывается в полном порядке, если не считать сильного алкогольного опьянения и помятого о столб капота авто. Его забирает полиция, а Юнги и Чимина отпускают после небольшого допроса об обстоятельствах случившегося. Пак всё ещё пребывает в шоке и встревожен, но мысленно говорит Вселенной спасибо за то, что они с Юнги остались живы. Время близится к обеду, когда полиция и скорая их покидают, оставив вдвоём. Внезапно снова становится неловко. Чимин обещал не отпускать руку, но сейчас его ладони перебинтованы и болят. Вот так пообещал и сразу же нарушил. Кошмар какой-то. Пак мысленно себя корит, но после того, как смотрит на Юнги, берёт себя в руки и выпаливает: — Вы вернули мне камеру и спасли мне жизнь. Теперь я у вас в двойном долгу. — Не заморачивайся, я это делал не для того, чтобы взять с тебя какие-то обязательства, — мягко произносит Юнги и смотрит в ответ. — А для чего? — Чимин нервничает, и это для него странно. Мин вызывает в нём столько всего, что в чувствах несложно и запутаться. — Это долгая история, — вздыхает Юнги, мрачнея на глазах. — Да ты и не поверишь. — Это мне решать, — хмурится Чимин, снова заключая в плен запястье Юнги, игнорируя собственную боль. — Не знаю, когда мы перешли на ты, но раз уж мы стали настолько близки, то я приглашаю Вас, то есть тебя, — сразу исправляется, — к себе. До меня здесь совсем близко, доедем за десять минут. Чимин ловит такси и называет адрес. Он не отпускает Юнги, хоть и смущается, отвернувшись к окну. Едут в молчании, разбавляемом шумом мотора и тихим джазом из магнитофона. «Интересно, Чимину в этом мире нравится джаз?» — думает Юнги, вспоминая их свидание после третьей смерти. Они тогда танцевали на крыше под Луной. С этой самой крыши началась его следующая жизнь. Кажется, в тот раз это были таблетки. Не лучший способ убить себя. После того раза Юнги решил всегда использовать лезвие, чтобы точно знать, сколько миров он прошёл. Один рубец — одна жизнь. Говорят, что у кошек девять жизней. А станет ли последней девятая для Юнги? Ведь он всего лишь человек. Сколько раз ещё придётся наблюдать, как гаснет огонёк в глазах возлюбленного? Сколько же он сможет вынести, прежде чем и правда сойдёт с ума? Юнги не хочет зацикливаться на этих вопросах. Он кладёт голову на плечо Чимина и закрывает глаза. В салоне пахнет медикаментами и духами с ноткой цитруса. Любимый аромат, который Мин почти забыл за прошлые восемь жизней, приятно щекочет нос и оседает в лёгких. Чимин всё ещё рядом и не отталкивает, а значит, шанс есть. Этот Чимин очень похож на самого первого. Может, это знак? Намёк, что именно здесь можно будет остаться. В Юнги ещё ярче загорается надежда, что в этом мире они с Чимином проживут долгую и счастливую жизнь. Мин улыбается своим мыслям. А ведь руки грозились опуститься, но Чимин снова вернул ему желание жить дальше. Пак Чимин — его судьба. Иначе и быть не может. И Мин Юнги будет следовать за своей судьбой до самого конца. Потому что он обещал и ему обещали. «Не отпускай мою руку, хорошо?».