Прорвемся

Через тысячи холодных дней мы с тобой прорвемся, слышишь?

— Владька, ну, ты чего? — Спросил Костя, усаживаясь рядом, на кровать. — Что случилось? Коноплев всхлипнул, подтянул колени к груди и разревелся сильнее. — Владюш, не плачь, что случилось? — Плотников обнял того за плечи, прижимая к себе. — Кто обидел? — Папа... Он умер... — Кое-как выдавил из себя юноша, сразу же начиная истошно реветь, захлебываясь в своих же слезах. У меня на тебя Есть особые планы. Будем вместе лечить Душевные раны.. Такого поворота событий Костя не ожидал от слова совсем. Ну вот прям никак, никаким боком не задумывался, что у Влада кто-то может умереть. Он думал только о хорошем, о счастливом. Влад ему вообще мало что о папе рассказывал. — Маленький мой... — Мужчина развернул Влада лицом к себе и усадил на колени. — Тише, тише, мой хороший... Он знал, что эти слова вряд-ли успокоят парня, но пытался хоть как-то поддержать. — Прости, пожалуйста, Кость, прости! — Коноплев посмотрел полными слез глазами на Костю. — За что простить, Владюш, а? — За все, Кость! — Чуть ли не кричал он, сразу же падая вперёд, и утыкаясь носом в чужое плечо. — Я тебя люблю, Кость... Сердце мужчины разрывалось. Ему не хотелось видеть Влада таким. Да, он любил его любого, но не хотел, чтобы Влад расстраивался, и тем более, плакал. Он чувствовал то, что сейчас чувствовал Коноплев. Он сглотнул. — Владь, солнышко мое, не плачь, пожалуйста. — Не буду, Кость, не буду... Сильная рука гладит спину юноши, а тот постоянно всхлипывает и дрожит, как осиновый лист. За окном льет дождь. Большие капли громко падают, ударяясь о стекло. Все на нем плывет. Середина осени, октябрь. Дожди льют чуть ли не каждый день, выйти куда-то равноценно тому, что тебя окатят ледяной водой. Футболка немного намокла от слез. Влад яростно ухватился длинными пальцами за ее края, сжимал с такой силой, что казалось, вот-вот, и она пойдет по швам. — А пойдем, прогуляемся? — Вдруг неожиданно, даже для самого себя, выдал Плотников. В ответ получил лишь кроткий кивок, который больше походил на бодание. — Иди, одевайся, солнышко мое, — Сказал он, на последок целуя юношу в висок. Спустя несколько минут, они были собраны, и готовы идти мокнуть под дождь. Костя взял зонтик, так, на всякий случай, телефон, ключи, и остальную мелочевку. Влад немного успокоился, уже не плакал, но было видно, что ему давит на сердце. Он ещё не проронил не единого слова, лишь послушно следовал указаниям брюнета. Плотникова это немного насторожило, но он пытался не придавать этому особого значения. — Дюш, ты знал, что если много плакать, глаза выцветут? — Спросил мужчина. — Не нужно, у тебя самые лучшие, красивые глазки, утонуть хочется. — Костя улыбнулся, вгоняя в краску Влада. — Да и ты у меня самый лучший, — Помедлив, он добавил. — Йоу. Коноплев добродушно рассмеялся, чуть сильнее краснея. Костя всегда умел разрядить обстановку этим его «йоу». И парня это радовало, ведь с таким человеком, как Костя, никогда не скучно. Он всегда поможет, поддержит, не оттолкнет. Костя, блин, настолько Костя, что даже Костя. И его не изменить, что к лучшему. Они вышли из подъезда, и сразу же намокли, казалось, до последней нитки. — Холодно-а! — Влад сразу же притиснулся к Плотникову, оказываясь в крепком кольце рук, что обвивало его ребра, и прижимало к себе. Тот сразу же после того, как выпустил Коноплева из объятий, раскрыл зонт, впихнул его Владу, и вылетел из-под крыши, попадая под дождь. — Кость, заболеешь! — Смотря на мужчину, вскрикнул парень. — Ну и что! Зато весело! Нет, ну, его уже точно не изменить и не спасти, все равно утонет. Влад сразу же подбежал к Косте, пуская того, всего мокрого, под зонт. Вода с него текла ручьями, и казалось, если выжать мужчину, и его одежду, можно семью африканцев напоить. Плотников — взрослый ребенок, честное слово. Вроде вырос, тридцать три года, но ведёт себя, как маленький. Такое ощущение, что его ничего не способно расстроить так, чтобы после этого Костя перестал что-то творить, что нормальный человек не поймет. — Вла-а-ад! — Холодные руки залезли под худи парня, оглаживая тело того. — Костя, блять, холодно! — Вскрикнул он. Костя обнял Влада, притянул к себе, и впился губами в чужие, напористо проникая внутрь языком, облизывая десна, зубы, язык, стенки и нёбо. Оторвавшись, они посмотрели друг на друга и поняли, что все, пиздец, жопа замерзла, пора домой. И вот, они уже в квартире, уже оба замотанные в пледа, уже оба с горячим чаем в руках, уже оба сидят в обнимку на диване и выбирают, какой фильм включить. После каждого глотка зелёного чая, который должен успокаивать, по всему телу разливалось тепло, создавалось чувство комфорта, любви вокруг, как будто оно витало в воздухе, кружилось. — Владюш, — Костя посмотрел на Влада. — Владька, обещай, что не будешь больше плакать? Хотя бы сегодня. — Не обещаю, — Улыбнулся Влад, сразу же всхлипывая и глотая чай. — Не люблю, когда ты грустишь, — Оправдывался мужчина. Наверное, именно поэтому Влад ещё держит себя в руках, и все ещё не разревелся. Избранным фильмом оказался третий фильм о Гарри Поттере, а если быть точнее, «Гарри Поттер и Узник Азкабана». Интересный, на самом-то деле. Косте нравился Гриффиндор, а Владу Слизерин, и из-за этого они вечно воевали. Ну, конечно, мужчина представлял себя Гарри Поттером, а парень Драко Малфоем. Они были похожи на своих любимых героев, так что сделать из палочек для ролл волшебные палочки, и кричать «Амада-Кедавра!» не составляло труда. Мантиями служили пледы. — Влад, смотри, а дементор на тебя похож, — Прыснул Костя. — Щас как засосу тебя! — Вскрикнул он, и напористо прильнул к губам старшего. Поцелуй получился не нежным, а наоборот, грубым. В итоге, Плотников уложил Коноплева под себя, уселся тому на бедра, и не давал встать. — Встань! — Кричал юноша, брыкаясь и дергаясь, как будто в конвульсиях. — Хрен тебе! Плохое настроение почти улетучилось. Костя смог отвлечь своего парня от смерти отца, и был этим очень доволен. Когда оба лежали, и тяжело дышали, в коробке как раз таки показывался поцелуй этого самого дементора. — Ну я же говорю, прям как ты! — Присвистнул Костя, уворачиваясь от летящей в него подушки. Влад специально отвернулся, скрестил руки на груди, подтянул к себе колени и надул щеки. — Вла-а-ад, ну я же шучу, емае! — Плотников сразу же полез обниматься и зацеловывать парня. — Люблю тебя, маленький мой. На глазах юноши опять выступили слезы. Он сдался и упал в чужие объятия. — Владюш, ты чего? — мужчина опять спросил, почему тот ревет. — Не надо, малыш, не надо, все не вечно, рано или поздно придет конец всему, пойми. Даже мы с тобой не вечны, планета наша не вечна, солнце не вечно, понимаешь? Только короткое «угу» в ответ. Да, хреновый из Кости психолог, сам признает, но надо же как-то приободрить, или хотя-бы успокоить. — Кость, — Позвал тот. — Чего? — Колобок повесился.