Сладкие грёзы

      «Никто меня не понимает, им просто всё равно на меня!» Карина сгребла в охапку первые попавшиеся вещи из шкафа, скомкала и со злостью запихнула в рюкзак. Следом полетели накопленные за пару месяцев подработки деньги, спрятанные в одной из книг, зарядка, наушники и телефон.       «Пусть мать сама поступает в свой институт на хирурга, сама учит каждую косточку в человеческом черепе, сама проходит идиотские комиссии и сдаёт экзамены! Мне всего семнадцать, и я не хочу провести свои лучшие годы за заляпанной жвачками партой в душном кабинете. Я могу жить, как хочу, она не имеет права мне указывать!»       — Ай! Большой палец влетел в ножку кровати. Вспышка боли, прокатившаяся от кончика пальца до самого бедра. Девушка остановилась, потёрла ушибленное место, цокнула, но не потратила на передышку много времени.       «Ненавижу это место! Эту комнату, этот город, эту страну!» Девушка застегнула молнию, подхватила ношу и пулей выскочила в коридор. Пронеслась мимо кухни, в которой изображающая безразличие мать нарезала салат. Она всегда делала это во время конфликтов. И это всегда работало, разжигая огонь ненависти в дочери ещё сильнее. Пользуясь логикой «захочет есть — вернётся», женщина каждый раз игнорировала порывы Карины уйти из дома. Иногда девушка доходила лишь до двери квартиры, иногда возвращалась в ночи, а пару раз даже ночевала у друзей. Но всё равно возвращалась на следующее утро. Итог был один: по окончании таких побегов Карину ждал бойкот от обоих родителей. Правда, от отца это не ощущалось вовсе. Он либо был на работе, либо в спальне с ноутбуком наперевес. При обоих вариантах общение с дочерью было одинаково снижено до нуля. Карина дёрнула ручку двери, выпрыгнула за порог и захлопнула так, что побелка с потолка подъезда посыпалась. Спустилась по грязным ступеням, проводила взглядом объявление о компьютерном мастере, не сбавляя скорость, и спустя долгих несколько секунд оказалась на улице. Ослеплённая гневом, она вдохнула свежий воздух. Ком подкатил к горлу, предательские слёзы защипали в глазах. Карина выдохнула и подавила порыв разрыдаться.       «Нет, я не сдамся. Не сейчас. Когда-то я должна довести это до конца, иначе она продолжит ни в грош не ставить моё мнение. Я больше не позволю выставить себя идиоткой и истеричкой». Девушка уверенно зашагала прочь, не оглядываясь на окна. Всё равно её никто не провожал.  Оживлённая трасса гудела, люди столпились у перехода. Видя, что до зелёного света осталось несколько секунд, Карина прибавила шагу. Светофор сменил цвет. Девушка перешла на бег. Половина улицы отделяла её от «зебры».       «Доберусь до вокзала, возьму билет на самый дальний рейс и уеду. По прибытии заночую там же или найду простенький хостел. На пару-тройку ночей денег должно хватить. Потом… разберусь». На табло зелёным светом мигали последние три секунды. Карина, желая как можно скорее осуществить задуманное, выбежала на переход и, только оказавшись на проезжей части, повернула голову, чтобы проверить безопасность дороги. И всё обошлось. Водители, хоть и сигналили, тормозили, пропуская девушку. Оказавшись на другой стороне улицы, Карина обхватила руками живот, чуть согнулась, отдышалась. Первая волна гнева спала. Осталась лишь горькая обида, злость и нежелание возвращаться домой.       «Я должна идти до конца» — напомнила себе девушка. Самый короткий путь до вокзала лежал через пролесок на окраине города. Дорога туда заняла четверть часа. Чистый воздух заполнил лёгкие, когда девушка глубоко вздохнула. Она оглянулась.       «Что я делаю? Сбегаю из дома, от семьи, со скандалом. Так не должно быть у нормальных людей. Хотя… — прислушавшись к себе, она вдруг осознала. — В такую семью и возвращаться не хочется». И с лёгким, как ей казалось, сердцем, она ступила на узкую тропинку, виляющую между елей. Чтобы отвлечься от всё ещё не дававших покоя мыслей, Карина начала разглядывать природу. Облезлые кусты, поваленные смолой стволы деревьев, мох на пнях, пустые бутылки и банки, разбросанные повсюду шишки… Жгучая обида в который раз напоминала о себе подступившим к горлу комом. Отвлечься не получалось. Сколько бы она не убеждала себя, что права, что не виновата, всё равно возвращалось это ощущение беспомощности и несправедливости. Она побежала. С каждой секундой пелена слёз всё сильнее мешала разобрать дорогу. Впрочем, её больше не было. Карина даже не пыталась двигаться в нужном направлении, ей было всё равно. Она уже давно свернула с тропинки и лишь чудом не сломала ногу, избежав нор, больших камней и острого мусора. Шаг, ещё шаг, вздох, всхлип… Она оступилась и по инерции полетела вниз. Это был обрыв, который не бросался в глаза настолько, чтобы различить его высокими за кустами.       «Вот и конец», — последняя мысль, промелькнувшая в голове за секунду до того, как Карина зажмурилась, готовясь к удару о дно оврага.