В любви целуются лишь двое

Есть такая вещь, как простой поцелуй… Но на это уж очень сложно решиться… Тебя пробирает дрожь от предвкушения, когда он прихватывает за плечи. Когда впитывает твой страх. Когда ты просто движешься ближе к губам… А потом… — Ты чего дрожишь, Саймон? А твоё тело именно сопротивляется контакту. И даже не голосу. Но ты всегда чувствовал этот жар другого тела, а также слышал стон, когда тот проникал к твоим устам… — Айтар, нас увидят… Тот просто пожимал плечами и шептал: — И пусть, пусть завидуют. Наглый способ подглядывания… Оно билось. Сердце. Непозволительно трудно и часто, что заставляло дыхание сбиваться. Руки обвивали кудрявые локоны, прижимая к себе ближе, отчего было слышно протестующее фырканье. — Саймон, спокойно, я рядом… — Но ведь нас же могут увидеть, — возражает голос, но настолько слабо, что дрожь проникает и даже слышится весомо. — Тише, — дунул в ухо аккуратно. — Не услышат, если не будешь истерить. Истерить? Истерить? Да как же можно терпеть эти касания, когда нежно греют кожу? Как можно не дать почти скрытому стону вырваться наружу от поглаживающих подушечек пальцев? Как можно удержаться от тихого скулежа, когда трётся промеж ягодиц восставшим членом?.. — Чёрт, Айт… Захлебнулся на полуслове, чуть взяв больше воздуха в лёгкие, а затем нежно испустил. Пусть будет проклят тот, кто сюда действительно войдёт. Он не простит. ОНИ не простят. А сам едва слышно всхлипывает от каждого действия. — Готов, нет? — нежный шёпот Айтара словно гладит нервы, отчего Саймону становится спокойно. — Я. Не знаю, — робко молвит, но тут же хватает длань своего партнёра и сует в рот пару пальцев, лихорадочно облизывая. Хмыкнув, Айтар густо сдабривает анус Саймона лубрикантом, а затем вводит сходу пару пальцев, на что испытуемый тихо взвизгнул, а затем выдохнул сурово. Но ни слова не было произнесено. Лишь пошлые чваки и стоны создавали всему атмосферу. Саймон почувствовал, как встал член. Он аккуратно коснулся его, и вдруг шёпот в ухо заставил вздрогнуть: — Не тронь его. Айтар с закрытыми глазами пробежался по бедру Саймона, а затем взял в рот вспыхнувшую головку, отчего тот застонал, голову запрокинув. — Ооо, да-а-а, кла-а-асный… — выболтал он и начал насаживаться ртом на член. Послышался дикий свист, сипение и хриплое что-то. Айтар не давал Саймону коснуться члена, трахая своим ртом. Ему определённо нравились эти звуки, как, собственно, и действия. Почувствовав, что партнёр на исходе, он член отпустил, отчего Саймон задрожал мелкой дрожью. А затем опустился на него своим анусом, разрешая войти полностью и без остатка. Айтар, взвыв, начал быстро двигаться, не дав Саймону ни секунды на понимание. А затем, через пару минут, излился прямо на живот своего партнёра, тяжело дыша и постанывая… Зато тело, что казалось твоим, просто будто бы гнётся под всём этим безобразием, а далее лихо освобождается от семени, окропляя окружающее пространство… Тяжёлый вздох лёгкие пронзает, а голос сиплый: — Ты… Так… Зачем? Айтар, глядя томным взором, толкает ладонями ягодицы, а оттуда ощущение водопада. Нет, ну разве возможно? — За этим, — оповестил, а потом целует сосок. После соития, закинул ногу к себе на бедро и аккуратно погладил головку кончиками пальцев. — Чем мне тебе отплатить? — его голос звучит очень настороженно. Твоё тело дернулось, а ты тихо шепчешь: — Ртом. После этого дикая свистопляска рябит перед глазами. Помнишь только, как сжимаешь в руках простынь, а тут же раздаётся треск ткани. Помнишь, как сердце едва из накачанной груди не вырывается, а так болит, что не описать… И влажные губы, пошлые ритмичные звуки, как и касания до твоих губ, а также колечка ануса… Утро. Проснулся. Не понимаешь, где ты, что ты. Только внутри тебя умиротворение, коего не было уже слишком давно. Поднимаешься и видишь, что простыни смяты и в сперме. Но виду не подаёшь и топаешь в душ. А там… Под ногами влажность. Гель видно, что использован. Мочалка — и та не так висит. И аромат… ЕГО! Не понимая себя, в руку берёшь член, а затем водишь быстрыми движениями… Стонешь тихо, чуть ли не скулишь… И изливаешься. Вспомнил. Улыбнулся. И решил помыться, не глядя на слабость. С этого момента всё изменилось. Нет. С той ночи ВСЁ изменилось…