And it's evil

      Не знаю, верю ли тому, что она говорит, но хочу верить. Она то на мне, то подо мной, и это затуманивает мой разум. Я словно растворяюсь во времени и пространстве. Когда она такая, когда она со мной.       — Если ты убьешь меня сейчас, это будет лучшая смерть, — говорю я, пока она сидит на мне голая.       — Думаешь? — спрашивает её хитрый голос, унося все мои мысли к ней между ног.       — Знаю. Так что, если ты когда-нибудь планировала это, сделай так, — переворачиваю я её на лопатки и расстилаю её тоненькие ручки на кровати.       — Сделаю, — соглашается она, целуя меня в шею, и мне кажется, я совершенно потерялся в этом. Мы слишком увлечены друг другом. Слишком по-сумасшедшему одержимы.       Когда силы кончаются, я лежу обнимая её хрупкое тело, и мечтаю, что больше не буду испытывать боль. Но это сраная утопия. Так не бывает. Ранним утром, пока я еще сплю, слышу сквозь сон, что она идет в душевую. Я не хочу просыпаться и проваливаюсь дальше, пока она не будит меня своими влажными волосами.       — Как тебе спалось? — впервые спрашивает она, целуя мою грудь, и прикладывает на неё свою голову.       — Словно я умер и возродился. По крайней мере сейчас я думаю именно об этом, — смотрю я на неё, всматриваясь в блеск её глаз. — Кажется… Я уже не представляю без тебя своей жизни.       Она слегка отодвигается от меня и ложится на подушку.       — Знаешь… Когда я была в клинике… Я всё время думала о тебе… Только о тебе, и когда он трогал меня, я всё время плакала во сне, — говорит её голос, и я не могу слышать это. Мне тошно. Больно и плохо. Ублюдок.       — Уэнсдей… Мне всё сильнее хочется оторвать ему голову, — говорю я, сжимая челюсть.       — Я хочу отомстить за себя… — вылетает из её рта. — Извини. Я просто… Не могу вспоминать это.       — Уэнсдей, я реально мечтаю сломать ему пальцы, — отвечаю я, злясь и нервничая.       — И ты не представляешь, как было бы здорово, если бы ты их сломал, Тайлер. Потому что я только твоя. Никто другой не имеет права касаться меня, — говорит её голос, и она пробирается в самую глубь моей души своими словами. — Ты ведь знаешь?       Я веду пальцем по её коже. И она пахнет зефиром. Такая вкусная, что у меня дрожит всё тело.       — Я знаю. Если бы я знал, где этот гондон, я бы так и сделал, — запрокидываю я голову, когда она нежно целует меня в ключицы и плечи.       — А что, если я знаю? — спрашивает она, продолжая делать это, и я поднимаю свой взгляд.       — Ты знаешь, где сейчас Ксавье? Наверняка? — уточняю я, глядя на нее, и она кивает.       — Я знаю, где он может быть. И я его ненавижу, — говорит она, раздувая свои маленькие ноздри. Я смотрю на нее, и мне не хочется думать, что он трогал её. Не хочется вообще что-то такое представлять, это выше моих сил.       — Иди сюда, — помогаю я ей сесть сверху себя и прижимаю к себе, придерживая кончиками пальцев её лицо.       — Я не дам тебя в обиду больше… И отомщу за тебя. Ты поняла меня? — глажу я её нежную кожу, и она судорожно кивает, вновь начав двигать своими бедрами.       — Ни минуты не могу сидеть на тебе просто так, — трогает она мои плечи. — Меня к тебе тянет.       — А меня тянет к тебе… — говорю я, нюхая её волосы. — Просто ужасно тянет. Я не могу тобой надышаться. Дело в нашей связи, да? Это как-то ненормально. Она пугает меня.       — Нет, Тайлер… Думаю, дело не в этом, — отвечает она с таким серьезным взглядом, что я верю ей. Верю ей настолько, что готов отдать свою жизнь. — Я думаю, дело в нас. Мы подходим друг другу. Ты и я, Тайлер. Против всего мира.       — Не хочу быть против всего мира. Я хочу быть с тобой, — обнимаю я её и не хочу отпускать.       — Так мы поедем искать Ксавье? — спрашивает она более настойчиво, переводя тему.       — Поедем, Уэнс… Я же обещал, — говорю я, поглаживая ее.       — Отлично, — резко встает она с меня, потягиваясь. — Ты голодный? Я чудовищно голодная!       — Дааа, я бы поел, — следую я её примеру. — Может, здесь есть столовая или что-то такое?       — У меня есть деньги, ты же знаешь, — косится она на меня, надевая футболку.       — Знаю, — улыбаюсь я. — Ты дождешься меня? Я тоже хочу помыться.       — Я пока схожу вниз и куплю нам что-нибудь. Мойся, — говорит она, взяв наличку из рюкзака.       Когда вода обрамляет моё тело, я непроизвольно думаю о том, что она говорила. О том, как ей плохо от того, что она вспоминает, и мне становится еще хуже от этого.       Я выхожу из душа, а она уже сидит в комнате с кофе и какими-то пончиками.       — Знаешь… Это как раз то, что я хотел… — отпиваю я горячий напиток и смотрю на неё, как на то, что хочу видеть каждый день. Хочу чувствовать и защищать.       — Я рада. Давай перекусим и поедем, — зовет она меня за стол. Мы завтракаем, и мне не хочется уезжать, но я обещал ей.       Когда мы уже планируем уходить, я беру её за руку.       — Послушай… Уэнсдей… Насчет нашей связи… — мнусь я на месте. — Я бы не хотел, чтобы это как-то влияло на меня.       — Я тоже, — говорит она спокойным голосом. — Если ты думаешь, что я не понимаю, то ошибаешься.       — Спасибо, — киваю я, и она сжимает мою ладонь.       — Поехали. Я рядом, Тайлер.       Мы почти всю дорогу едем и переглядываемся.       — Ты знаешь, где он живет, или куда мы едем? — спрашиваю я, недоверчиво глядя на окружающий нас лес.       — Знаю, где этот ублюдок может быть сейчас, — давит она сильнее на педаль газа.       Мне не хочется даже спорить с ней, когда она так зло выглядит. Мы добираемся туда очень быстро. Странно и непривычно быстро, и она останавливает машину возле каких-то огромных ворот.       — Что это? — выхожу я из машины вслед за ней.       — То место. Бункер, куда они приезжают, — заявляет её грубый голос.       — Они? — хмурю я брови, не понимая, о ком идет речь.       — Торпы, — её голос звучит, как сталь. Остро и жестоко. Ощущение, что она уже придумала какой-то план.       — Погоди… Здесь и его отец? Они оба? — спрашиваю я, вообще ничего не понимая.       — Он и его папаша — мерзкие, богатые ублюдки, которые держали нас там. Неужели ты не понимаешь?!       — Допустим… Я понимаю это. Ну и что ты собралась делать? Всего лишь убить самого богатого человека и его сына?! Да мы хрен попадем туда, тут всё на охране! — воплю я, пытаясь донести до нее хотя бы отголоски здравого смысла.       — Я знаю все коды. И мы попадем туда, Тайлер. Как два пальца… — говорит её голос, и она вводит код на воротах, а когда они открываются, обрачивается на меня. — Ты идешь?       — Иду… Конечно, иду, блин… Твою мать, — направляюсь я за ней, придерживая дверь.       Внутри всё такое элитное, что меня морозит. Бункер для богачей, но никакой охраны. Так странно, словно здесь бывают очень редко. Уэнсдей заходит в какой-то кабинет, и я следом за ней.       — Что ты ищешь? — спрашиваю я ее, пока она разгребает какие-то бумаги.       — Доказательства. Грязь, которую можно слить в СМИ, — говорит она, рыская по столу и шкафам. — Чтобы опозорить это «честное» имя.       — Ладно… А где они сейчас? — интересуюсь я, глядя на её попытки нарыть информацию.       — Не знаю. Они бывают здесь раз в неделю, — говорит она с психом. — Здесь должна быть куча всего, но ничего нет!       — Откуда ты знаешь про это место? Как нашла его? А коды? — стою я перед ней в полной растерянности. — Что происходит, Уэнсдей?       Как только я говорю это, нашу идиллию разбавляют два новых голоса.       — Вы посмотрите… Сладкая парочка. Ну что, дорогуша, нашла себе защитника? — зашел в кабинет какой-то мужчина, а следом за ним и, мать его, Ксавье собственной персоной.       — Уэнсдей… — остановился он перед нами, замерев. — Господи, малышка… Как ты? Всë нормально?!       — Что происходит?! — смотрю я на неё, выпучив глаза, но она двигается ко мне спиной, утыкаясь ей в мою грудь.       — Не подходи ко мне, сукин ты сын, — твердит её голос, и я закрываю её собой. Признаться честно, я чуть не обосрался. Мне показалось, что меня сюда выманили и что она просто меня обманула.       — Уэнсдей… Я не хотел тебя обижать, ты меня неправильно поняла, — говорит Ксавье, словно пытаясь переубедить её.       — Да что ты унижаешься перед этой сучкой. Она уже лежит под этим сосунком, неужели ты не видишь?! — грубо говорит его отец, и я мечтаю вырвать ему кадык.       — Закройте свой рот, иначе я заставлю вас сделать это, — говорю я, и он скрипит зубами.       — Щенок, — вылетает из его бессовестного рта.       — Ты трогал меня, пока я спала. И я неправильно поняла?! Имей достоинство и признайся, что ты — чертов насильник! — вскрикнула она через злобу, сжимая челюсть.       — Уэнс, нет… Конечно, нет. Ты что?! Я не делал этого… Тебе всё это приснилось из-за таблеток. Ты помнишь, родная? Ты помнишь, что мы начали давать тебе таблетки? — смотрит он на нее, и его голос дрожит. Я не спец во лжи, но даже я начинаю сомневаться.       — Нет, не помню! Какие ещё таблетки?! Транквилизаторы, которые мне кололи в Уиллоу Хилл?! — агрессивно говорит она, держась за голову, но всё ещё прячась за мной.       — Что?! Нет… Уэнс, ты чего?! Мы же любим друг друга. Мы давали тебе антидепрессанты. Ты никогда не была в Уиллоу Хилл, о чем ты?! Это отцовский бункер на случай войны, я показывал тебе его… Как ты забыла это? Почему ты так держишься за него? Мы ищем тебя уже несколько месяцев! Где ты, блин, была?! — смотрит он с таким видом, словно весь его мир перевернулся, и мне знакомо это чувство. Мне кажется, я сейчас потеряю сознание.       — Я же говорил тебе. У неё совсем чердак протек, — выдает его отец, но Ксавье резко затыкает его.       — Прекрати, папа. Я её люблю. Она всё вспомнит, — перебивает он его, глядя на неё слезными глазами. — Уэнс…Ты чего... Мы ведь были вместе...       Я оборачиваюсь, и вижу, что она задыхается и плачет…