Spanktober 2023

Константин вышел из высокого здания, на первом этаже которого располагался ресторан, и первым делом немного ослабил воротник и галстук, делая такой долгожданный глоток свежего воздуха. Голова приятно закружилась, а Куприянов с десяток секунд стоял, смотря на лучи уже почти севшего солнца. Все-таки чувствовалось наступление осени: темнело рано, все чаще задувал ледяной ветер, а деревья почти полностью сбросили листья. И мужчине это все отнюдь не нравилось. Костя похлопал себя по карманам в поисках сигарет, но вспомнил, что курить он бросил уже как месяц назад. И хотя внешне он выглядел как всегда безупречно, но именно сейчас особенно нуждался в сигаретке и отдыхе. Несмотря на то, что бизнес-встреча проходила в ресторане, Константин не съел ни кусочка и чувствовал себя голодным. Но ужинал он всегда дома и нарушать эту традицию не хотел. Поэтому, найдя в одном из многочисленных карманов ключи от машины, Куприянов отпер свою Audi, на заднее сиденье закинул документы, а сам сел на водительское и выехал с парковки. Надежд на то, что ему удастся доехать без пробок, не было и не могло быть. Вот уж ему повезло закончить с работой в тот час, когда все возвращались домой. Встав в одной из пробок на перекрестке, Константин включил музыку и навигатор. Но последний ему, к сожалению, ничем не помог — дорога была одна единственная. Иначе — только по воздуху лететь, но такой функции для машин пока не изобрели. Дорога показалась Куприянову еще дольше, чем весь рабочий день. Помимо подчиненных, трепавших нервы, Косте приходилось ругаться еще и сейчас, желая всех благ особенно умным водителям, пытающимся сначала объехать пробку, а потом втиснуться в основной ряд. С каждой минутой Косте все больше казалось, что этот день был создан, чтобы доставлять ему мучения. В одной из пробок мужчина даже успел пожаловаться на свою судьбу в коротком сообщении, чего обычно никогда не делал. Надо ли говорить, что, выходя из машины, припаркованной возле дома, Куприянов не чувствовал в себе никаких сил что-либо делать. Отперев входную дверь, он сел на небольшой стул и стал развязывать шнурки на туфлях. Внутри было тихо, но в спальне горел свет, так что Костя сразу понял — Гоша дома. На лице появилась слабая улыбка. Единственное, что может быть лучше сигарет — совместный вечер с любимым человеком. Костя повесил пальто и пошел в спальню. Он оказался прав: Гоша был дома и лежал на постели в домашней одежде и с гнездом на голове. Видимо, сегодня работал прямо из кровати. Едва завидев Костю, он принял вертикальное положение и обнял его. — Привет, ты сегодня рано. Как бизнес-встреча прошла? — спросил, находящийся в хорошем настроении, Гоша. Косте, напротив, совсем не хотелось разговаривать. Он молча уткнулся носом в чужую шею и жадно вдохнул аромат духов, вместе с этим крепко обхватывая руками поперек спины. Георгий не стал требовать ответа и погладил меж лопаток. Да так ласково, что у Куприянова что-то приятно екнуло в сердце. Идиллию прервал звук заурчавшего живота. — Ты опять не ел, бизнесмен мой? — вздохнул Алексеев, отстраняясь. — Моришь себя голодом. Это не дело, Кость. Хоть бы на обеды ходил в кафе или еду брал с собой. Гоша хотел пойти на кухню, но Костя сказал: — Подожди. Ты можешь… — прикусив губу, он приложил руки к своему ремню и вытащил его, протягивая его Алексееву, так как все еще не находил в себе сил произносить эти слова вслух. Какие-то они были…интимными? Смущающими? Неловкими? Что-то между этим. — А словами попросишь? — спросил Гоша то ли серьезно, то ли дразняще, но ремень взял, стоило Косте посмотреть на него усталым взглядом. — Ладно, я понял. Сними все, что выше пояса. Рубашку положи аккуратно, чтобы не помять. Константин приободрился и стал охотно расстегивать пуговицы, перед этим избавившись от галстука. Через голову рубашку снимать не стал — ожидание приносило не меньше удовольствия, чем сам процесс. Вскоре он стоял с обнаженным торсом, пока Гоша закрывал окно и что-то делал за его спиной. — Гош… Выпори меня ремнем, — сказал мужчина настолько тихо, что Алексеев даже отреагировал не сразу. Наверное пытался понять, послышалось ему или нет. Самому Косте данное действие принесло неожиданное открытие, заключающееся в том, что ему будто даже понравилось… Было в этом что-то сладко-покорное и немножко стыдливое. В этот раз Георгий докоснулся до его шеи, посылая мурашки от контраста: рука была приятно теплой, когда сам Костя слегка продрог в пальто на улице. — Потом только не жалуйся на красную задницу, — сказал Гоша шепотом и мягко подтолкнул Куприянова вперед. Тот послушно лег животом на постель и даже сам подушку подложил под бедра, желая показать, какой он хороший и послушный. А еще Костя уже не чувствовал в себе сил продолжать ждать. — Какое-то определенное количество или пока не почувствуешь, что хватило? — Второе, — хрипло ответил он, обнимая руками подушку и устраивая на ней подбородок. — Либо стоп-слово, либо скажи, когда хватит, — напомнил Гоша, подойдя к мужчине, и прошелся ладонью по выделяющимся мышцам спины, а после сконцентрировал свое внимание на чужой заднице. — Помню, — коротко отозвался Костя, знающий, что Георгий предпочитает словесный ответ, а не кивок или качание головой. Удостоверившись, что коннект установлен, Алексеев надавил на чужую поясницу и в первый раз опустил ремень. Удар вышел легким и осторожным. Костя, привыкший к гораздо более сильному воздействию, даже не дернулся, лишь поморщившись. Гоша нанес еще несколько таких ударов, разогревая кожу, ведь ни он, ни Костя не считали темные синяки на коже чем-то красивым, и стал постепенно наращивать резкость взмаха и увеличивать амплитуду. Куприянов начал беспокойно дергаться на постели, потому что кожу стало припекать. Руки Костя от греха подальше сцепил в замок. Гоша, конечно, специально калечить бы не стал, а вот ударить, банально не заметив — вполне мог. А получать по рукам не очень-то и хотелось, честно говоря. Сделал передышку Георгий только когда вся верхняя часть костиных ягодиц пылала, а их счастливый обладатель тяжело дышал, сдерживая слезы. Тем не менее на душе стало чуть легче — боль словно выгоняла моральную усталость, освобождая место для пусть и нетипичного, но удовольствия. — Приподнимись, — потребовал Гоша, и Костя послушался, упираясь коленями в постель. Алексеев невозмутимо расстегнул ему штаны и, потянув их вниз, спросил. — Ты как? — Как на пляже, — расслабленно прокомментировал тот. — Серьезно? — хмыкнул в ответ Гоша. — Ну тогда наслаждайся. Только следи, чтобы задница ненароком не обгорела. А то потом не сядешь. Костя довольно заулыбался. Сейчас он абсолютно спокойно признавал факт того, что порка ему нравилась. Она сочетала в себе идеальное количество боли и подчинения. — Ты же заботливый, если что смажешь мне задницу пантенолом. — Не сомневайся, — заверил его Гоша, прежде чем опустить ремень уже только на одни боксеры. Звук от соприкосновения кожи вышел сравнительно более громкий и хлесткий. Костя протяжно застонал, не разжимая губ, и решил, что лежать солдатиком ему все-таки более комфортно. — Правильно, так мышцы расслаблены хотя бы. Ответить Куприянов не успел, да и Георгий не ждал от него этого. Удары стали сыпаться чаще и преимущественно на бедра. Костя уже был не в силах сдерживать стоны и вовсю вилял задницей из стороны в сторону. На его ягодицах все еще было белье, но если судить по ощущениям, то мужчина с уверенностью мог заявить, что его бедная попа уже наверняка приобрела яркий розовый цвет. — Не насытился еще? — спросил как бы между делом Гоша, сделав короткую паузу, во время которой потрепал Константина по волосам и приложил теперь кажущуюся холодной руку к чужому заду. Куприянов рвано вздохнул. — Давай еще десяток? — спросил и одновременно попросил он, в который раз смаргивая слезы. — Давай, конечно, — легко согласился Гоша. — Но бить буду по голому тогда. Костя не стал протестовать, и спустя мгновение с него оказались сняты трусы. Первый удар ремнем по голой коже заставил Куприянова дернуться и негромко сматериться себе под нос. Второй и третий были более болезненными, и Косте показалось, что у него посыпались искры из глаз. Он негромко шмыгнул носом и всхлипнул. Гоша заботливо погладил его по малиновым ягодицам. — Хватит? — Нет. Получив отрицательный ответ, Алексеев встряхнул уставшую руку и продолжил. В этот раз Гоша старался бить слабее, чтобы не вытолкнуть Костю на ту ступень, когда есть только желание рыдать навзрыд и ничего более. Когда Георгий нанес последний удар на сравнительно светлый участок кожи, Константин ощущал себя ровно так, как должно быть. Зад горел, но вместо какой-то непонятной апатии пришла приятная усталость. Гоша отложил ремень к чужим брюкам и залез к Косте на кровать, торопливо притягивая в объятия. — Хватило? — Да, — довольно сообщил Куприянов и полез целоваться, несмотря на жжение, при котором лишний раз даже шевелиться не стоило, пока краснота немного не спадет. Алексеев на поцелуй ответил, но быстро отстранился, чтобы накрыть мужчину пледом. — Пить или есть хочешь? Я могу принести. — Хочу, чтобы ты был со мной рядом. Гоша чмокнул Костю за ухом и, конечно, никуда не ушел.