Голос из радио

Sing us a song A song to keep us warm There's such a chill Such a chill You can laugh a spineless laugh We hope your rules and wisdom choke you Now we are one in everlasting peace We hope that you choke, that you choke We hope that you choke That you choke We hope that you choke That you choke Спой нам песню, Песню, чтобы согреть нас. Здесь очень холодно. Так холодно. Ты можешь смеяться еле слышным смехом, Мы надеемся, ты подавишься своими правилами и мудростью. Сейчас мы одно целое в вечном мире. Мы надеемся, ты подавишься, что ты подавишься. Мы надеемся, ты подавишься, Что ты подавишься. Мы надеемся, ты подавишься, Что ты подавишься…       Гарри услышал эту песню, исполняемую хриплым печальным голосом, когда шёл по Косому переулку в поисках подарка для мистера и миссис Уизли на Рождество.       Она доносилась из динамика старого радиоприёмника, стоящего на одном из балкончиков. Голос исполнителя казался далёким и до ужаса болезненным, что, впрочем, лишь придавало песне определённый шарм.       Слова тоже показались Гарри излишне грустными, но он всё равно остановился, чтобы дослушать.       Среди всей предрождественской суеты и смеха, голос продолжал петь, то почти шепча, то во всю надрываясь, будто вот-вот заплачет.       Всё праздничное настроение разом схлынуло, и Гарри почему-то вспомнил о Малфое. О том, как три года назад, тоже под Рождество, навещал его в Мунго после взрыва в главной лаборатории Аврората.       Болезненно худой, обмотанный бинтами, Малфой лежал на больничной койке, тяжело дыша и то и дело склоняясь над тазиком в рвотном позыве. Глаза его запали, а пальцы тряслись, скрытые под горой повязок.       Они тогда почти не говорили. Гарри попытался что-то из себя выдавить, но Малфой вдруг заплакал, пряча лицо в ладонях и мотая головой. Не выдержав неловкости, Гарри сбежал, так и не сказав горячее признание, томившее грудь.       Потом, разумеется, осознав свою ошибку, он хотел извиниться при встрече и всё объяснить, но в Аврорат Малфой так и не вернулся, а затем и вовсе покинул Лондон. — Эй, мистер, что вы встали? Не одни же на улице, проходим, — какой-то мужчина толкнул Гарри плечом, возмущённо бормоча что-то себе под нос. — Извините, — Гарри покраснел и покрепче перехватил упаковку засахаренных фруктов, направляясь к книжной лавке.       Голос в приёмнике замолчал.

*****

      В следующий раз эта песня играла в Норе.       Пока миссис Уизли напевала какую-то мелодию из репертуара Селестины Уорбек, помешивая суп и параллельно поглаживая по голове малыша Хьюго, усиленно разрисовывающего новую белую скатерть, на фоне из полумёртвого радио звучал хриплый полушёпот: Wake from your sleep The drying of your tears Today we escape, we escape Очнись от своего сна, Твои слёзы высыхают. Сегодня мы сбежим, мы сбежим.       Забыв про разговор с Роном, Гарри замолчал, напряжённо вслушиваясь в новый печальный куплет. Голос казался очень знакомым, но в то же время — чужим.       Словно пел какой-то давно забытый человек из прошлого.       Гарри снова подумал о Малфое.

*****

      С тех пор он слышал эту песню везде: на работе, в кабинете у Луны, в баре, после тяжёлого дня. Она будто бы звучала отовсюду, ненавязчиво проникая под кожу.       Слова Гарри выучил очень быстро. И как только они запомнились, то начали крутиться в голове вместе с мелодией.       Всё чаще он вспомнил о печальных глазах Малфоя и представлял, как тот бы пел эту песню, хрипло кашляя и перебирая пальцами клавиши старого пианино. Они бы сидели в комнате, совсем рядом, касаясь друг друга плечами и перебрасываясь неловкими взглядами.       Конечно же Гарри понимал, что это всё ерунда, и после случая в больнице Малфой больше никогда на него не посмотрит, но отчего-то эта глупая и странная мечта приходила к нему во снах всё чаще вместе с блестящими серыми глазами.       В Сочельник он сидел дома. Настроения куда-то идти или с кем-то встречаться не было, а потому Гарри лежал на диване и по кругу слушал знакомую песню, то и дело проваливаясь в сон.       Его дремоту прервал тихий стук в дверь.       Проклиная всех на свете, Гарри поднялся, уже готовя речь для незадачливого человека, продающего Мерлин знает что — а это определённо был он — и направился в коридор, на ходу застёгивая халат.       Но, к его удивлению, незадачливым человеком оказалась Гермиона, одетая в костюм и сжимающая подмышкой портфель: — Привет, я на пару минут. Была здесь по работе и решила забежать и рассказать, — прямо с порога начала она, вытирая ноги о коврик. — О чём? — Гарри зевнул и неловко пригладил волосы. — Малфой вернулся. Я ездила к Сметвику, чтобы уладить пару рабочих вопросов, и… — Он, что, опять в больнице? Что случилось? — сердце взволнованно ударилось в рёбра, а во рту пересохло от тревоги. — Вовсе не обязательно перебивать меня, — Гермиона закатила глаза и прошла на кухню, присаживаясь на стул. — Да, он в Мунго, поддерживает перед Рождеством больных. Читает им, подарки покупает и прочее. Подумала, что ты захочешь с ним увидеться. — Но я…я… — Гарри, мы все совершаем ошибки. Тебе надо лишь извиниться перед ним, пока не стало слишком поздно, и он снова не уехал. Не упусти свою возможность, пока она прямо у тебя под носом, ведь в следующий раз Малфой может и не вернуться!       Как в тумане, Гарри что-то ответил и проводил Гермиону до двери, взволнованно улыбаясь. Он плохо помнил, как оделся и аппарировал в Косой переулок — купить Малфою что-нибудь в подарок. Выбрав там первую попавшуюся книгу и обернув её в праздничную бумагу, через пару минут Гарри уже был в Мунго, с волнением ожидая встречи.

*****

— Мистер Поттер, мне очень жаль, Мистер Малфой аппарировал за пару минут до вашего прихода. Вы бы отправили сову — я бы задержал его. Простите, — Сметвик неловко улыбнулся и развёл руками.       Гарри застыл, нервно вертя в руках подарок. Он не мог поверить в то, что опоздал. Гермиона была права, ему представился удивительный шанс всё исправить, а он глупейшим образом его упустил.       Разочарованно кусая губы, Гарри вышел из Мунго и поплёлся по улице.       Всё произошло слишком быстро, а потому в голове никак не укладывалось, что Малфой уже уехал.       Пять минут опоздания и навсегда неразделённая любовь — цена его ошибки. От обескураживающего осознания хотелось плакать, и Гарри уже было ударил кулаком об стену от отчаяния, как вдруг услышал знакомый голос, раздающийся совсем рядом. В отличие от обычного прерывающегося звучания, в этот раз он был удивительно чистым, хоть и по-прежнему хриплым: Pack and get dressed Before your father hears us Before all hell breaks loose Собери вещи и оденься, До того, как твой отец услышит нас, До того, как весь ад разверзнется…       Гарри оглянулся и увидел Малфоя, сидевшего на парапете. Светлые волосы падали на лицо, а покрытые шрамами пальцы играли на невидимом пианино, скользя по воздуху.       Малфой негромко пел, смотря куда-то вверх, где в замысловатом хороводе кружились снежинки, словно внимая его голосу.       Одетый в старенькую куртку и порванные джинсы, он казался ещё прекраснее обычного. Как ангел, упавший с неба и обломавший крылья. Красивый, недосягаемый и живущий в каком-то своём печальном мире.       Гарри хотел было подойти, но не смог его перебить, и молча стоял, пожирая взглядом худую фигуру. Только сейчас, при встрече, он окончательно понял, как же сильно скучал и мечтал об этом моменте. — Привет, Поттер, — Малфой перебил себя сам и усмехнулся, поднимаясь и убирая светлые пряди за уши, — наблюдаешь за городским сумасшедшим?       Он хрипло рассмеялся и чуть побледнел, протягивая Гарри дрожащую руку. — С наступающим Рождеством! — от волнения Гарри позабыл всё, что хотел сказать, и всучил Малфою купленную раннее книгу. — Ого, прости, у меня нет для тебя подарка, — тонкие губы болезненно дёрнулись, складываясь в нервную улыбку. — Почему-то не думал, что мы…что мы встретимся.       Гарри кивнул, не зная, что ответить. Все эти годы он готовил речь и точно продумывал каждое слово, но сейчас голос позорно пропал, а мысли жужжали, как рой мух, и выдавали абсолютную ерунду. — Учебник по Зельеварению для первого курса, — негромко прочитал Малфой, разрывая упаковку, и согласно хмыкнул. — Правильно, с моими руками мне теперь только по такому и варить зелья. Спасибо. — Чёрт, извини, я… — Да забудь, Поттер. Ты вообще не обязан был мне что-то дарить. Если хочешь, могу угостить тебя в ответ пивом? Ну или… — Можем посидеть у меня дома, — вдруг выпалил Гарри, переминаясь с ноги на ногу.       Дурацкая спешка, неправильно подобранная книга и улетающие мысли всё портили, расстраивая и без того взволнованное сердце.       Малфой кивнул и сделал шаг вперёд, сжимая пальцы Гарри и готовясь закружиться в вихре аппарации.

*****

      Пригласив гостя к себе домой, Гарри совершенно забыл, что не убирался в квартире с прошлой недели. Коробки из-под пиццы, полупустые бутылки огневиски и какой-то магловской газировки возвышались на столе в гостиной огромной кучей, так и норовя свалиться на пол.       На удивление, Малфой ничего не сказал, переступив через упаковку недоеденного быстрого обеда и опустившись на банкетку, стоящую у пианино. — Не знал, что ты играешь, — он кивнул на инструмент, любовно поглаживая клавиши. — Это старое и не моё, просто стоит. Я не стал выбрасывать, — предложения звучали так грубо и сухо, словно кто-то заставлял Гарри разговаривать. — Я могу сыграть? — Да, и… Драко, послушай, извини меня за то, что я тогда ушёл, что бросил тебя в самый важный и болезненный момент. Я так много хотел сказать, но испугался и…и позорно сбежал, — Гарри взволнованно проговорил всё на одном дыхании и закусил губу, с ужасом смотря на побледневшего Малфоя.       Пару минут в гостиной стояла тишина, а затем он взял себя в руки и спокойно кивнул, рассматривая свои израненные пальцы: — Ничего страшного. Я…я всё равно тебя уже простил. — Нет, ты не понимаешь. Я люблю тебя. Драко, я любил тебя в школе и тогда, в больнице, тоже любил. Я так хотел тебе всё рассказать, но я не знаю, что произошло. Мне жаль, ужасно жаль, что я сбежал, — затараторил Гарри и шмыгнул носом, моля Мерлина, чтобы сердце не пробило грудную клетку.       Малфой сглотнул, и уголки его губ дёрнулись в усталой улыбке. Несколько мгновений он молчал, теребя край свитера, а затем хрипло прошептал: — Если хочешь, то я могу для тебя спеть.       Гарри закивал, присаживаясь на край банкетки и прижимаясь к Малфою плечом.       Тонкие пальцы скользнули по клавишам, и отдельные ноты превратились в печальную знакомую мелодию. За окном билась метель и свистел ветер, часы в спальне отбивали время до Рождества, а Гарри сидел рядом с Малфоем, тревожно касаясь своей ногой его коленки, и слушал удивительный красоты хриплый голос, наполнивший гостиную: Wake from your sleep The drying of your tears Today we escape, we escape Pack and get dressed Before your father hears us Before all hell breaks loose Breathe, keep breathing Don't lose your nerve Breathe, keep breathing I can't do this alone Sing us a song A song to keep us warm There's such a chill Such a chill And you can laugh a spineless laugh We hope your rules and wisdom choke you Now we are one in everlasting peace We hope that you choke, that you choke We hope that you choke That you choke We hope that you choke That you choke Очнись от своего сна, Твои слёзы высыхают. Сегодня мы сбежим, мы сбежим. Собери вещи и оденься, До того, как твой отец услышит нас, До того, как весь ад разверзнется… Дыши, продолжай дышать, Не теряй свою сосредоточенность. Продолжай дышать, Я не смогу сделать это один. Спой нам песню, Песню, чтобы согреть нас. Здесь очень холодно. Так холодно. Ты можешь смеяться еле слышным смехом, Мы надеемся, ты подавишься своими правилами и мудростью. Сейчас мы одно целое в вечном мире. Мы надеемся, ты подавишься, что ты подавишься. Мы надеемся, ты подавишься, Что ты подавишься. Мы надеемся, ты подавишься, Что ты подавишься…