I Wanna Make My Murder Look Like A Suicide

— Куда, по-твоему, ты направляешься? — спросил он холодным тоном. Это сбило тебя с толку на мгновение, но совсем ненадолго, потому что, если и есть что-то, в чем ты могла быть абсолютно уверена, так это в том, что твой муж, Дилюк, никогда не причинит тебе вреда. Но почему-то ты не смогла удержаться и вцепилась в ткань своего платья, того самого, которое он подарил тебе на первую годовщину свадьбы. Твои руки дрожат по какой-то неизвестной причине. — Я хотела прогуляться. Не хочешь ли ты… — он оборвал тебя на полуслове, рявкнув на тебя в ответ. — Нет, я не хочу никуда идти, и тебе тоже не следует. Сейчас, — он взглянул на свои карманные часы, прежде чем быстро засунуть их обратно в карман. — Три часа ночи, и нам обоим пора лечь спать. — Но… — прежде чем ты успела вставить хоть слово, он схватил тебя за запястье и потянул вперед. Это был твой намек на то, что день действительно окончен и тебе пора отправляться в постель… С твоим мужем. Твой любимый муж, который никогда не допустит того, чтобы ты сбилась с истинного пути. Тогда почему у тебя возникло это мерзкое чувство где-то внизу живота, что нечто во всем происходящем просто ужасно и безошибочно неправильно? Вскоре взошло солнце и проникло в окно вашей спальни, разбудив тебя своими теплыми лучами и призывая подготовиться к новому дню. Тебе некуда было идти и вообще нечего было делать — честно говоря, из этого и состояла твоя жизнь, — но это никогда не мешало тебе выглядеть на все сто. Ты быстро облачилась в роскошный наряд, причесались и схватила трость. И как раз в тот момент, когда ты собиралась спуститься вниз по лестнице, краем глаза ты увидела вышитую цветами корзинку. Она всегда искушала тебя своим видом, или, может быть, более подходящее слово — насмехалась, и ты решила не бороться со своими желаниями и вместо этого перекинула ее через свободную руку. Ты оглянулась по сторонам, прежде чем на цыпочках спуститься вниз, надеясь, что твой путь на улицу сегодня будет ближе, чем ночью. Все ближе и ближе ты подходила к входной двери, ты прекрасно знала, что это глупо, но тебе действительно хотелось прогуляться, и ты не могла понять, почему твой муж запрещает тебе это делать. Твоя ладонь легла на холодную бронзовую ручку, и ты как раз собиралась повернуть ее, когда чья-то рука легла на твое плечо. Ты подпрыгнула от испуга, но обернулась, чтобы посмотреть кто это, и, к твоему удивлению и облегчению, это была Аделинда. Хотя это было не так страшно, как если бы на ее месте оказался Дилюк, но ты все равно знала, что ничего не сможешь сделать, чтобы отвести от себя ее пристальный взгляд. Она нежно улыбнулась, слишком нежно, и наконец заговорила. — Мы все думали, что Вы еще отдыхаете. Пройдемте, я приготовлю завтрак. Мастер Дилюк ожидает Вас. Она провела тебя в столовую. Отодвинув свободное сиденье, Аделинда помогла тебе сесть, придвинув твой стул поближе к столу, пока вы оба ждали прихода Дилюка. И как только он прибыл, она сделала то же самое для него и вышла на улицу, когда он жестом сообщил ей о том, что она может быть свободна. Она ни разу не оглянулась, и это заставило тебя нервничать по причинам, в которых ты не была до конца уверена. Вы оба в напряженном молчании ждали, пока принесут еду, и как только она была подана, Дилюк откусил несколько кусочков, прежде чем приказать всем в доме оставить вас двоих наедине. Именно этот момент, тот самый момент прямо здесь и сейчас заставил тебя усомниться в том, что именно сейчас скажет или сделает твой муж. Может быть, это будет разговор насчет произошедшего ночью или что-то по-настоящему ужасное вместо этого. В ту самую минуту, когда ты случайно посмотрела на него, он отложил свою вилку и наконец заговорил. — Ты несчастлива? Он сказал это небрежно, как будто только что не ставил под сомнение само твое существование в его жизни. Ты ошеломлена, но не настолько, чтобы потерять дар речи. — Разумеется, счастлива! Откуда такие мысли? — ответила ты, защищаясь. Твое сердце начало сильно колотиться в груди, и ты почувствовала, как у тебя внезапно опустились внутренности. Сжимая вилку в правой руке, ты пыталась успокоиться, контролировать свои эмоции, но чувство было настолько сильным, что ты начала плакать. Дилюк протянул руку и осторожно вытер слезинку, скатившуюся по твоей щеке. — Пожалуйста, не плачь, — ты молчала, если не считать жалких всхлипов, которые ты издавала. — Я не злюсь. Дилюк медленно поднялся со своего стула и опустился на колени рядом с тобой, пытаясь утешить, но это привело к совершенно противоположному результату. Он нежно держал тебя за левую руку и смотрел на тебя глазами, наполненными нежностью, за исключением того факта, что они были тусклыми и пустыми. Ты пыталась перестать плакать, но твои слезы стали неконтролируемыми, и вскоре ты уже всхлипывала, уткнувшись в сгиб локтя своей правой руки. Было такое ощущение, что твой мир рушится, как будто твое сердце остановилось, а воздух был выкачан прямо из твоих легких. Хуже всего было то, что ты понятия не имела, в чем настоящая проблема, пока не произнесла эту отвратительную фразу, которую ты всегда в конце концов выпаливала. — Ты… Ты бросаешь меня? — ты спросила почти робко. Страх в твоем голосе был очевиден, но ты не могла найти в себе сил или смелости притвориться, что не боишься. Иногда, когда ты произносишь это, ты надеешься, что он не ответит. Так было бы лучше, говорила ты себе, хотя он никогда тебя не отвергал. Честно говоря, если бы он с самого начала не поселил это беспокойство в твоей голове, ты бы не реагировала именно так. Но если есть что-то, чему ты научилась в этом браке, так это тому, что Дилюк всегда показывает тебе только то, что он хочет, чтобы ты увидела. Для всего мира он был честным человеком, любящим мужем и, прежде всего, добрым, но это была не та реальность, в которой жила ты. Дилюк взял тебя за обе руки и крепко сжал их, пристально глядя тебе в глаза. — Я никогда не покину тебя. Поняла, милая? Его слова звучали не столько как обещание, сколько как угроза. Раньше в тебе было гораздо больше борьбы, но теперь ее почти не осталось. Ты кивнула и позволила ему обнять тебя, прежде чем вы оба закончили свой завтрак. Остаток дня ты провела, глядя в окна твоей королевской тюрьмы и мечтая о том дне, когда ты наконец снова сможешь почувствовать тепло солнца на своем лице. Таков был распорядок каждого твоего дня, с того момента, как взошло солнце, и до того самого момента, когда оно опустилось под землю, желая и молясь, чтобы однажды твоя судьба изменилась. Возможно, этот день был ближе, чем ты предполагала, но тебя все равно терзали сомнения. Это продолжалось в течение нескольких недель, у тебя были постоянные вспышки, и Дилюк постоянно отказывался выпускать тебя из дома. Пока в один прекрасный день боль утихла настолько, что тебе больше не требовалась трость или инвалидное кресло, и вместо этого ты могла хоть раз по-настоящему размять ноги. Это ни в коем случае не означало, что ты полностью здорова, но ты хотела отпраздновать хотя бы это облегчение, и чем же? Приятной прогулкой на свежем воздухе, конечно. Сегодня был тот день, когда ты была так уверена, что Дилюк позволит тебе выйти на улицу или, по крайней мере, прогуляется с тобой. Ты подобрала удобный наряд, посмотрели на свою помощницу с торжествующей улыбкой и осторожно спустилась по лестнице. Ты гордилась тем, что смогла провести день без помощи при передвижении, это было освобождением, но как только ты увидела Дилюка у подножия лестницы, ты поняла, что что-то не так. Действительно, что-то было совсем не так. Ты медленно спустилась по лестнице, и как только оказалась лицом к лицу со своим мужем, ты заметила, что у него было лицо по-настоящему разочарованного и пресыщенного человека. «Он знает», — подумала ты про себя. — Ты опоздала, — сказал он холодным тоном, выдвигая для тебя стул из-за стола и помогая тебе сесть. Ты, насколько могла, пыталась сосредоточиться на еде, потому что чертовски хорошо знала, что Дилюк с легкостью разнюхает твои истинные чувства. Стараясь поддерживать зрительный контакт с Дилюком столько, сколько ты могла выдержать, ты сделала глубокий вдох, готовясь задать вопрос, который тебе до смерти хотелось задать. Все зависело от того, насколько здоровой ты казалась, если он уловил хотя бы намек на боль или слабость, для тебя все будет кончено. — Прости, — слабо сказала ты. Твое сердце уже сильно ударяло по барабанным перепонкам, вызывая хаос еще до того, как произошло извержение. Вы оба терпеливо и молча ждали, когда вам подадут оставшуюся еду. Как только вам подали блюдо, ты долго вглядывалась в тарелку, в то время как Дилюк почти сразу же принялся за дело. Может быть, сегодня он правда в хорошем настроении, подумала ты про себя. Может быть, а может и нет. Вскоре он заметил, что ты не притронулась к еде. — Ешь, — потребовал он, в его голосе слышалась нотка настойчивости, но общий тон по-прежнему был резким. Именно тогда, когда твои заплаканные глаза долго были сосредоточены на еде, не испытывая желания прикоснуться к ней, он с подозрением приподнял бровь и посмотрел на тебя с сердитым выражением лица. Одно дело — пытаться убежать от его одновременно горячей и холодной внешности, но совсем другое — полностью избегать его «добрых» поступков. Он с громким звоном поставил посуду на стол и посмотрел прямо на тебя, изо всех сил стараясь сдержать свой гнев. — Я сказал, ешь, — потребовал он сквозь стиснутые зубы. Это была та его сторона, которую многие — нет, все — полностью упускали из виду. Те, кто был ему близок, не видели, каким жестоким и неумолимым он был за закрытыми дверями. Они не знали, что, если вся твоя еда не будет съедена, то Дилюк будет нависать над тобой и следить за тем, чтобы ты съела хотя бы на кусочек больше, чем сможешь переварить, вопреки твоим просьбам, конечно. Никто, и я имею в виду действительно никого, кроме тех, кто жил в доме, не знал о его резких наклонностях. И это означало, что ни одна душа не знала, как ужасно он обращался со своей милой женой, но, возможно, это было даже к лучшему. В конце концов, если кто-то вроде тебя был настолько глуп, чтобы остаться, то, возможно, ты действительно заслуживала всех тех пыток, которым он постоянно подвергал тебя. И ты могла бы подумать, что после его сурового голоса, требующего, чтобы ты поела, твой страх возьмет верх и заставит тебя проглатывать еду, но ты ошибаешься. — Что-то не так с едой, моя дорогая? — снова спросил он сквозь стиснутые зубы. Ты покачала головой, и слезы упали на еду на тарелке. Дилюк встал со своего места и уставился на тебя сверху вниз. — Тогда что не так? Ты ничего не сказала. Вместо этого ты продолжала плакать, а Дилюк продолжал пристально смотреть на тебя, как на капризного ребенка. Ты просто не могла остановиться, как бы настойчиво Дилюк ни уговаривал тебя расслабиться, все было безрезультатно. Это только усилило твои жалкие рыдания. Дилюк хотел знать правду, просто чтобы ты рассказала ему, почему отказываешься есть, но, если бы ты сказала ему правду, он бы только еще больше разозлился, а ты не была уверена, что сможешь справиться с этим в данный момент. Ты не была уверена, что сможешь выдержать эту жизнь еще хоть мгновение, но, к сожалению, у тебя не было и никогда не будет выбора. Это действительно было трагично, но это твоя жизнь. Дело не в том, что ты не пыталась уйти от него раньше. Ты пыталась, но все было безрезультатно. Ты едва ли смогла бы даже спуститься вниз без посторонней помощи, так что же заставило тебя думать, что ты сможешь спастись и остаться невредимой? Когда твоя семья устроила этот брак, ты слепо согласилась, полагая, что сбежать из своей бессердечной семьи, должно быть, будет лучшим решением в твоей жизни, но как же ты ошибалась. Поначалу Дилюк был милым, добрым и нежным, таким же, каким он является в глазах общественности, но только во время медового месяца ты поняла, что с ним что-то не так. И к тому времени, когда ты осознала свою роковую ошибку, было уже слишком поздно. — Я… — ты начала говорить, но была быстро прервана своими удушающими слезами. Ты изо всех сил старалась заговорить, сказать что-нибудь, хоть что-нибудь, но каждый раз тебя заставляли замолчать душераздирающие крики. В тот единственный раз, когда ты попыталась поднять глаза, чтобы разобраться в ситуации, тебя встретили холодные, бесчувственные глаза, и ты отвела взгляд, стараясь успокоить слезы. — Боже, может уже прекратишь? — Дилюк застонал от разочарования. Это только усилило твои рыдания и усугубило ситуацию. Твои пальцы запутались в волосах и начали чесать кожу головы в поисках облегчения, но в итоге у тебя только остались следы крови под ногтями. Твоих слез стало больше, а крики стали громче, и всякое здравомыслие покинуло твое тело. Атмосфера была туманной и неясной, как будто смотришь в запотевшее зеркало, рассуждая сама с собой и не получая абсолютно ничего взамен. Ты могла поклясться, что слышала голос сквозь толщу всего этого, но даже когда тебя стащили с твоего места в столовой и отвели обратно в уединение твоей собственной комнаты, ты не могла осознать реальность. Должно быть, прошли часы, а может, и дни, или так тебе показалось, прежде чем ты начала приходить в себя. Сильная хватка прижимала тебя к чему-то, к чему-то теплому, и успокаивающе укачивала, когда рядом с твоими ушами раздавалось тихое шуршание. Лишь несколько мгновений спустя ты начала узнавать окружающий мир и знакомую фигуру, прижимающую тебя к себе. Слишком близко. Это был не кто иной, как Дилюк. Почему он держал тебя в такой нежной и интимной позе, ты не была уверена, но в одном ты была уверена наверняка: это было крайне неудобно. Ты извивалась в его объятиях, изо всех сил стараясь вырваться из крепкой хватки, но он был намного сильнее тебя. Ощущение покалывания распространилось от бедер до кончиков пальцев ног, и ты едва могла сдвинуться со своего места. Твои руки были свободны, если не считать тисков, которыми Дилюк сжимал твои предплечья, почти раздавливая их, когда он крепче прижал тебя к себе. Ты снова почувствовала желание расплакаться, но пыталась подавить его изо всех сил. К счастью, в этот раз твои жалкие потуги не оказались тщетными, и на этот раз ты оставалась тихой. Ты пыталась казаться спокойной и уверенной в себе, но все приложенные усилия оказались напрасными, когда ты услышала его сладкий, но ядовитый голос, прозвучавший в твоих ушах. — Ты проснулась. К несчастью. — Д-да. Что случилось? — спросила ты, пытаясь сложить кусочки мозаики воедино. Дилюк принял вертикальное положение и приготовился рассказать тебе часть правды. Он не мог допустить, чтобы ты снова попыталась сбежать. К сожалению, чего мастер Дилюк не знал, так это того, что твоя решимость намного перевешивала любое наказание, которое он потенциально мог бы тебе назначить. После того, как он поведал тебе свою версию произошедшего, ты лишь кивнула в знак согласия и сказала, что устала. Тебе хотелось лечь в постель и забыть обо всем этом дне, хотя казалось, что он только начался. Конечно, у Дилюка были свои подозрения относительно того, почему тебе так внезапно захотелось спать после такого разговора, но он отмахнулся от них как от собственной паранойи. В конце концов, он руководил жизнью, от которой, черт возьми, ты никогда не сможешь убежать. По крайней мере, не без чьей-то помощи. Эта ночь была проведена с бдительно открытыми глазами, широко раскрытыми и наблюдательными, когда ты устраивала голову на подушке, ожидая, когда Дилюк ляжет спать. Если бы он застал тебя сейчас бодрствующей в постели, у него наверняка нашлось бы несколько слов, но ты бы просто солгала и сказала, что боль не давала тебе уснуть, что было бы недалеко от истины, но это было лишь ложью. Ты смотрела в единственное окно, которое было у тебя в комнате, на открытое небо, полное звезд и полную луну, удивляясь, почему Дилюк так долго не приходит. Почему он так долго отсутствовал? Он уже давно должен был быть в постели. Так почему же он все еще усердно работал в своем кабинете? Независимо от доводов рассудка, ты мысленно успокаивала себя, изо всех сил стараясь утолить свое нетерпение, потому что, если бы ты не была достаточно осторожна, это вполне могло бы привести к твоему падению. Должно быть, прошло около часа или около того, когда ты услышала тяжелые шаги своего мужа, поднимающегося по лестнице, а затем тихо вошедшего в вашу общую комнату. Ты отчетливо слышала, как он сбрасывает с себя одежду. Он нежно поцеловал тебя в лоб, по глупости полагая, что ты спишь, и забрался к тебе в постель. От ощущения его горячего дыхания на твоей шее по спине побежали мурашки, ты не могла вспомнить, когда в последний раз спала без того, чтобы он не дышал тебе в затылок, в буквальном смысле. Омерзительно. Хотя ты была благодарна, что сегодня вечером его тиски не удерживали тебя на месте — что делало этот момент идеальным для твоего маленького плана побега, — по всей спальне все еще витало тяжелое чувство дискомфорта. Ты была терпелива, и это, наконец, окупилось, когда ты услышала позади себя легкий храп Дилюка. Сейчас самое время совершить свой побег. Было бы непросто встать с кровати, когда он лежал рядом, но, к счастью, Дилюк крепко спал. Медленно и очень-очень осторожно ты сняла со своего тела одеяло и начала сползать на край кровати. Дальше… Дальше… Еще дальше… Пока, наконец, твои ноги не свесились с края постели. Дилюк пошевелился во сне и издал громкий стон, заставивший тебя подпрыгнуть в собственной шкуре, но, оглянувшись, ты увидела, что он все еще крепко спит. Испустив тихий вздох облегчения, ты обхватила себя обеими руками и поставила обе свои шатающиеся ноги на пол. Теперь следующая часть окажется одной из самых сложных задач — достать свою трость. В настоящее время она находится в клетке с другими твоими тростями и зонтиками (забавно, что они у тебя есть, когда ты ни разу не выходила из дома) и потенциально может наделать много шума, если ты не будешь достаточно аккуратна. Ты осторожно подкралась на цыпочках к клетке и сделала медленный, глубокий вдох, прежде чем сунуть руку внутрь и медленно вытащить трость наружу. Она деревянная, так что при ударе с нужной скоростью она могла издавать достаточный шум, не такой сильный, как если бы она была металлической, но все еще достаточно громкий, чтобы суметь разбудить Дилюка. С предельной осторожностью ты начала вытаскивать ее, все дальше и дальше, пока она не была почти полностью извлечена, но при неудачном повороте твоя рука начала слабеть и неметь, и трость выпала у тебя из рук. К счастью, ты сумела вовремя среагировать и поймать ее одной рукой еще до того, как звук удара сумел бы разбудить твоего мужа. Ты застыла на месте, не шевеля ни единым мускулом, пока снова не услышала легкий храп Дилюка. Осторожно вытащив трость целиком, ты положила ее в руку, как обычно делала в течение всего дня, и использовала ее, чтобы удерживать свой вес в вертикальном положении, постепенно поворачивая дверную ручку и открывая дверь спальни. Выглянув за дверь, ты не увидела ничего, кроме лунного света, освещающего коридор. Сейчас был самый подходящий шанс сбежать, и поэтому ты быстро, насколько это возможно, на цыпочках спустилась по лестнице, опираясь на трость, чтобы не упасть, и нетерпеливо направилась к двери, как только твои ноги коснулись первого этажа. Твоя рука зависла над дверной ручкой. И это все? Собираешься ли ты бросить эту жизнь в угоду свободе? В конце концов, ты думала, что это то, чего ты заслуживаешь. Это то, чего ты всегда хотела и в чем так сильно нуждалась. Не теряя ни секунды, ты повернула ручку и приготовились к тому, что ждало тебя за этими дверями, и впервые за долгое время вышла на улицу. Должно быть, сейчас лето, потому что стояла сильная жара и воздух был очень тяжелым. Если бы ты выходила на улицу каждый день, ты была уверена, что возненавидела бы это, но в тот момент тебе ничего так не нравилось, как чувствовать жару и густой, душный воздух. До этого момента ты никогда не осознавала того, насколько красивой была винокурня «Рассвет» снаружи. Кристальные бабочки порхали вокруг виноградных лоз. Луна была полной, и звезды ярко сияли на ночном небе. Так прекрасно и это все, о чем ты всегда мечтала, и даже больше. Цветы были еще красивее, чем ты помнила их до этого момента, и пахли они даже лучше, чем ты могла себе представить. Все было идеально, абсолютно идеально. То есть до тех пор, пока ты не увидела особняк, освещенный огнями, и не поняла, что он и, возможно, все остальные больше не спят. Ты пыталась убежать так быстро, как только могла, но тебя остановила рука на твоем запястье, потянувшая тебя назад и вниз, на землю. Ты упала в лужу грязи, намочив свою ночную рубашку, и в ужасе подняла глаза на мужчину, который должен был быть твоим заботливым мужем. Его лицо было холодным и полным ярости, ты никогда еще не видела его таким. Это было не похоже на те другие случаи, когда ты пыталась прогуляться, потому что на этот раз ты действительно пыталась уйти от него. Оставь его совсем одного, в утешение только его уязвленной гордости и разбитому сердцу. Дилюк кипел от ярости, и все, что ты могла сделать в ответ, это заплакать, заплакать, как ребенок, которого поймали за тем, что он засунул руки в банку с печеньем. Ты не знала, что именно побудило тебя плакать так много, так сильно и так бесконтрольно, но ты не могла остановиться. — Заходи внутрь, сейчас же, — потребовал Дилюк. Но теперь, когда ты почувствовала вкус внешнего мира после столь длительного заточения взаперти, тебе захотелось большего, поэтому ты покачала головой и ослушалась его приказа. Это только еще больше разозлило Дилюка. Он схватил тебя за предплечья и насильно затащил внутрь. Ты вцепилась в дверной косяк, пытаясь остаться снаружи, но он был намного сильнее тебя. Он швырнул тебя на пол и захлопнул дверь, громко поворачивая в замочной скважине ключ, который ты не видела никогда ранее. Дилюк сразу же начал проклинать тебя, яркий огонь в его глазах, который поглотил все его существо, начал распространяться, когда ты поняла, что по-королевски облажалась. Ты даже не смогла сосредоточиться, чтобы понять, какие слова он произносит, потому что все, что ты могла себе представить сейчас — это тот ад, через который он собирается тебя провести. Неделю спустя… — Давай же! Давай сделаем тебя милой и симпатичной, — сказала Аделинда, подтягивая твое новенькое платье, которое купил для тебя муж. Это было извинение, подарок, но ты знала истинную натуру молодого хозяина, и ничто не могло исправить этот брак, даже твоя собственная свобода. Ты стояла и смотрела в зеркало, пока Аделинда с улыбкой поправляла тебе прическу. Ты бы тоже улыбнулась ей, если бы не суровая реальность, с которой тебе приходится сталкиваться день за днем. Особенно в те дни, когда Дилюк приглашал своего брата на ужин. Кэйа понятия не имел ни о чем, что происходило в особняке, ни малейшего представления, но это не означало, что у него не было подозрений. Кэйа достаточно умен, чтобы быстро ухватить истинную суть вещей, особенно будучи капитаном кавалерии, и такого рода вещи ничем не отличались от его ежедневных обязанностей. После того, как Аделинда привела тебя в порядок, вы вдвоем спустились вниз по лестнице, где столкнулись с Дилюком и его братом. Кэйа посмотрел в твою сторону и улыбнулся, помогая тебе спуститься до конца пути по лестнице. Он всегда был таким отзывчивым и добрым человеком, постоянно помогая тем, кто в этом нуждается. Иногда, всего лишь иногда, тебе хотелось, чтобы он помог тебе сбежать из этого места, но это была детская мечта. Вы двое обменялись любезностями, когда все сидели за обеденным столом в ожидании своей еды. Все шло хорошо, пока не начали всплывать события недельной давности. Ты изо всех сил старалась скрыть свое беспокойство, но из-за того, как ярко солнце начало светить в окна, ты не могла не скучать по жаре и тяжелому душному воздуху, которых ты недавно успела коснуться. — Ты в порядке? — спросил Кэйа. Ты игриво отмахнулась от своего странного поведения смехом и шуткой, но его это не убедило. Нет, Кэйю не так-то легко провести парой неловких шуток, которое он тоже использовал бы, чтобы скрыть свои собственные эмоции. Он наблюдал за тобой весь ужин, от начала и до конца. Он заметил, как ты вздрогнула от прикосновения его брата, и заметил, что твой взгляд, казалось, всегда был прикован к открытым окнам. Что-то было не так, что-то было не так во всем этом, и он был полон решимости докопаться до сути. Кэйа не позволил бы тебе страдать ни минутой дольше, какой бы невыполнимой ни казалась миссия. Он хотел сказать тебе это, он хотел заверить тебя, что собирается помочь тебе сбежать, но он никак не мог найти подходящее время, когда Дилюк и Аделинда дышали ему в затылок. Вскоре пришло время прощаться. Кэйа встретился с тобой взглядом, словно пытаясь сказать тебе то, что он никогда бы не осмелился произнести вслух в присутствии молодого хозяина. Несмотря на то, что это был всего лишь ужин, и к тому же показательный, он планировал провести еще много ужинов с Дилюком в будущем, он действительно планировал стать с тобой ближе и завоевать твое доверие, чтобы помочь тебе сбежать из этого ужасного места. То есть если с ним ничего не случится до этого момента…