Горькая Пилюля

**** Вчера. **** Он сидел, скрестив ноги по-турецки и задумчиво выдыхая пар изо рта. Все та же комната, та же бетонная стена, разукрашенная теперь единственной ярко-фиолетовой краской, уничтожив все предыдущее, что было ранее, та же скрипучая кровать, на которой теперь находилась гитара с наклейками. Сам же он сидел теперь в кресле, в той же позе, продолжая пыхтеть как паровоз. Сердце очень болело от стекол, которые приходилось вытаскивать одно за другим и сжимать каждое с такой силой, что они просто превращались в пыль. Он смотрел на эти стекла с ненавистью, когда он вынимал их из сердца, на эти оранжевые осколки лампочки из хаты, на эти почерневшие осколки экрана разбитого чей-то случайно взятого телефона. Как он добежал до дома из той злополучной хаты он совсем не помнил, настолько быстро ему хотелось вылечиться от тяжелой раны, угрожающей здоровью его тела. А нет, это он помнит. Все-таки помнит. Как же путались теперь его мысли, в его воспаленном мозгу проскакивали различные мелкие образы, выстраиваясь в общую картину. Зима, вокруг снег и холод, от которого ты содрогаешься с головы до пят, и при этом пытаешься как метеор полететь до того самого места, где тебя ожидал уже тот странный оранжевый портал. Черное пальто, которое от ветра двигалось в разные стороны. И при этом надо было сдерживаться от криков боли, от внезапной остановки всего сердца, и оставаться при этом незамеченным для окружающих. Хотя ему всегда казалось, что за ним всегда наблюдали, даже когда никого не было вокруг. Со временем сердце обязательно пройдет, это лишь вопрос времени, но залечится ли душевная рана, он не знал и не хотел теперь знать. Как вообще сработал тот портал, что отправил его во вчера обратно в его собственный дом, он тоже не представлял, да и не его ума было дело, все же, важнее было вернуться как можно скорее. Теперь же вместо портала были лишь обыкновенные следы крови, которые уже стали напоминать томатную пасту, так смешно они выглядели, эти большие и маленькие крестики, образующие круг. Черную рубашку, окончательно превращенную в лоскуты ткани, он благополучно поменял на желтую кофту цвета охры, первое попавшееся из шкафа, что он нашел. Рука почти полностью зажила, останется явно шрам на том месте, где когда-то кровоточило. Он на всякий случай завязал ее последним черным лоскутом, которых у него когда-то было несколько штук, но все они замочились бордовой венозной кровью. Хорошо, что хоть артерию не задел, было бы куда опаснее. Он даже на мгновение представил, как бы это происходило: ярко-красная жидкость по всему телу, ничем и никем неостановимая, и он в этой жидкости лежит, широко раздвинув руки и ноги, как будто звезда. В любое другое время он бы от такой картины бы содрогнулся, но сейчас он пребывал в очень странном оцепенении, даже не понимая, кто он сейчас такой, все же то существо победило или его человеческий разум одержал победу. Даже мысли его сбивались одна за другой, как ранее он не понимал, в каком дне находится, то ли вчера, то ли четыре дня назад. Весь столбик пыли, что оставили после себя стекла, он не захотел убирать, и теперь, заходя в ванную, он случайно наступал и едва не подсказывался от этого порошка, который хоть и мешал теперь, но уже не являлись как причиняющие ему вреда стекла. Осколки были как маленькие иголки, как же непросто было доставать их пальцами в собственной ванне, и пока ведь не достанешь их все, нельзя было полностью себя исцелить, иначе часть не убранных стеклышек отправились странствовать по всему организму, и неизвестно, к каким осложнениям бы это привело. Поэтому он старательно вытаскивал их один за одним, испытывая неимоверную боль, держась левой рукой за край ванной, а правой он вынул все, старательно все осколки превращать в пыль, ибо незачем было потом объяснять, откуда они взялись, не рассказывать же в конце концов про стеклянные черные крылья, в которые никто не поверит. Да и время словно так замедлилось, когда он это делал. Кстати, о времени. Егор из прошлого остался в своем прошлом, без памяти лежа в одной больничной палате, не зная, какое пробуждение его ждет. И ему это тоже не давало покоя. Можно ли все это исправить, как ранее получилось исправить то, что… Он очнулся от своих сбивчивых мыслей, снова витки дыма вышли изо рта. Взгляд его бросился снова на портал, который теперь больше не работал, как бы он не старался его снова запустить. Да и как задать тот вектор, когда ему необходимо попасть в то время, в тот самый момент, что случилось то происшествие с медсестрой, он тоже не знал. Голос в его голове больше не беспокоил его, но означало ли это победу? Признание одержимости – первый шаг на пути выздоровления, вспомнилось ему внезапно. Ведь способности того существа были по-прежнему при нем, а значит, тот рано или поздно обязательно покажет себя. Он потихоньку приходил в себя, осознавая себя все же тем самым Егором, пусть и слегка измененным, с новыми, невероятными для него ранее способностями управлять всем, чем он пожелает. Георгию еще весь день названивали его коллеги, так как он резко и неожиданно прервал свой стрим на самом интересном. Оказывается, блогера много кто смотрел в тот злополучный вечер, надо же. Но он никому не отвечал, продолжая выпускать дым раз за разом, как до этого раз за разом вынимал стекло из своего же тела. Можно ли такое пережить, он не знал. Но Егор твердо знал, что голос в его голове еще обязательно вернется, так или иначе, это были его способности, а не Георгия. Или все же?.. Юноша посмотрел на свою правую ладошку. Она выглядела все такой же знакомой, такой живой, такой источающей силу, которую он прежде не испытывал. Егор направил ладонь в сторону скрипучей кровати, там, где должна была быть гитара, и та, как миленькая, послушно прилетела на колени блогера, с интересом наблюдающего за процессом. Он еще несколько раз отправлял свой музыкальный инструмент на кровать, и обратно к себе на колени, радуясь, как маленький мальчик, что может такое проделывать. И при этом Георгий знал, что если он все же начнет использовать то, что так внезапно подарили ему, возможно, уже скоро отберут, у него начнутся проблемы с окружающими его людьми, а этого он хотел меньше всего на свете. Поэтому он как следует наигрался со своей гитарой, в очередной раз отправив ее на кровать, затем встал с кресла и направился в коридор. Взяв свое любимое черное пальто и накинув его на себя, Егор вышел на свежий воздух. Ему необходимо было поменять картридж на своем подике, так как он немного протекал, поэтому блогер отправился в один известный магазин. По дороге Егор приходил в себя, зимний ветер слегка колыхал его волосы, шапку по своей привычке он решил не надевать. Георгий наслаждался дорогой, пока одна вещь не омрачила его настроение.