Можно потрогать?

Холодное зимнее утро четверга мотивирует остаться дома, но уж точно не идти в школу, где первым уроком физкультура. В просторной раздевалке без отопления и связи в одиночестве сидит шатенка, пытаясь поймать хотя бы одну полоску несчастного интернета. Когда тысячи попыток зайти хотя бы в одну социальную сеть кончаются чем угодно, но только не успехом, Карина оставляет эту затею и убирает мобильник в рюкзак, после чего ложится на него растрёпанной макушкой, прикрыв глаза. Поджимает ножки к себе, обнимая ледяные плечи, ведь отопления всё ещё нет, и плевать, что сейчас середина декабря. Как ни странно, Долиашвили засыпает. Ещё бы, до трёх часов ночи в экран залипать, а потом в семь утра проснуться и на учёбу поехать, ещё и к первому. Как тут не уснёшь? Да и содержимое рюкзака достаточно удобное — тетрадки, учебники, ручка. — Эй, — говорит кто-то шатенке, стоя совсем рядом. — А? — дёргается от испуга Карина, поднимаясь и потирая глаза. Перед ней стоят две девушки с длинными блондинистыми волосами. — Вы что-то хотели? — Ого, она ещё и разговаривает, — хохочет та, что в чёрном платье. — Мы — нет, но вот ты, наверное, хотела извиниться за то, что забралась своими грязными кроссовками, если это тряпьё конечно можно так назвать, на общую скамейку, — парирует вторая, недовольно цокая. — Но я не забиралась, просто ребром легла... — опускает взгляд Долиашвили, прикусив губу. — Не важно, — закатывает глаза барышня и брезгливо берёт двумя пальчиками рюкзак девятиклассницы, кидая его на пол. — Брысь, нам тоже переодеться нужно. — Эй! – хмурится шатенка и вскакивает, кладя свои вещи на место. — Тут ещё есть свободные сидушки, в глаза долбитесь? Та, что повыше, подходит к девушке вплотную и замахивается для удара, скалясь, но её вовремя останавливают, хватая за запястье. — Алло, приём, — за спиной у хулиганки стоит рассерженная Оелана, надавливая на чужие сухожилия. — Не стыдно руку на младших поднимать? — Отпусти, блять! — пищит девушка, чуть ли не переходя на рычание. Исполнив просьбу одиннадцатиклассницы, Макарова обходит два наглых тельца и встаёт спиной к Карине, закрывая ту собою. Слова здесь излишни, обе девушки хватают свои сумки и покидают раздевалку, не закрывая за собой дверь. — Спасибо... — тихо шепчет Долиашвили, смотря в пол. — Вечно я ответить ничего не могу, а ты меня спасаешь, сама не устала от этого? В ответ на вопрос Оелана просто мотает головой и расставляет руки в стороны. Смущённая шатенка принимает приглашение обняться и согревается благодаря девушке, которая дарит тепло не только физически.

***

Громкая музыка и мерцание разноцветных гирлянд в актовом зале, предновогодняя вечеринка в самом разгаре. Около окна стоит стол с закусками и напитками, а также стулья для тех, кто хочет отдохнуть в разгар тусовки. На одном из таких стульев сидит Карина и крутит в руках канапешку, почему-то не решаясь засунуть её в рот. Девушка наблюдает за танцующими телами и вздыхает, после чего всё-таки съедает праздничное угощение. — Эй, малышка, танцевать пойдёшь? — к Долиашвили подходит парень в костюме, он учится в параллельном классе. — Нет, спасибо, — вежливо отказывается шатенка, даже не смотря на молодого человека. Карина собирается сделать глоток вишнёвого сока, но именно в этот момент парень хватает её запястье и тянет на себя. — Эй! Я же сказала, что не хочу! — из-за резких действий оппонента стакан наклоняется и пачкает содержимым белую рубашку девушки. — Твою мать... — Да забей, может хоть одеваться нормально начнёшь, — ржёт девятиклассник, не отпуская школьницу. — Давай снимем этот пацанский прикид и найдём тебе нормальное платье? — Убери руки от неё, — как и в прошлый раз, Макарова подкрадывается сзади словно кошка, без лишних звуков. Отталкивая паренька от подруги, блондинка смотрит на него холодно и серьёзно, с предупреждением. Мол, ещё раз тронешь эту девушку — пеняй на себя. — Больно надо, — фыркает тот и удаляется подальше от "двух ненормальных". Карина же смотрит на свою спасительницу с удивлением и искрой в глазках, потому что рядом с Оеланой она всегда чувствует защиту. У Долиашвили это язык любви. А ещё защиту можно охарактеризовать как проявление заботы, от чего становится приятно вдвойне. Каждому приятно, когда за него страшатся. — Ничего не говори, — улыбается Макарова, которая понимает всё по личику Карины. — Ты сейчас в туалет пойдёшь, переодеваться? Шатенка неуверенно кивает, не прерывая зрительного контакта. — Я подожду тебя здесь, обещаю не убегать после двенадцати, — шутит якутяночка и садится за стол, приглядываясь к ассортименту. — Так, что тут у нас? Фруктики, тарталетки... Мокрая, но довольная сложившейся ситуацией, Карина возвращается спустя минут пятнадцать, одетая в чёрную футболку и покрытая мурашками, потому что что? Правильно, в школе всё ещё отсутствует отопление. Разрешая себе сесть рядом с Макаровой, девушка также допускает мысль о том, чтобы положить макушку на плечико подруги, которое она всегда готова подставить. Во всех смыслах. Прямом и переносном. — Тебе холодно? — не дожидаясь ответа, Оелана снимает свою голубую джинсовку и накидывает её на плечи одноклассницы. — Удобно? — Да, но не стоило, — старается говорить как можно тише Карина, но ведь из-за музыки их всё равно никто не услышит. — По правде говоря, твои объятия согревают намного сильнее. Кажется, это можно расценивать как предложение, ну, или открытое разрешение... И ведь Долиашвили даже выглядывает исподлобья так, как будто молчаливо просит. Блондинка замечает немую просьбу и обнимает девушку одной рукой, поглаживая ту по плечу. Сильнее прижимаясь к Макаровой, Карина чувствует себя самой счастливой на этом празднике, чувствует себя защищённой и любимой. — Долька, — неуверенно кличет подругу Оелана. — Чегось? — шатенка отрывается от своих мыслей и приоткрывает рот в лёгком удивлении. — У тебя волосы такие интересные, всегда нравилось их умение выглядеть настолько мягкими, — девушка поворачивает макушку направо, носом встречаясь с тёмными кончиками. — Можно потрогать? — Угу, — кивает Долиашвили, а про себя радуется, чуть ли не визжит. Карину гладят по растрёпанным локонам, несильно надавливая, чтобы не доставить дискомфорта. Прикрыв глаза, шатенка фирменно улыбается, что называется, "улыбкой не для всех". Тепло рядом с Оеланой ощущается в этот момент для неё по-новому, более тесно, что ли. — И вправду, мягкие... — шепчет Макарова.