Женился бы на тебе с белыми кольцами (I'd Marry You With White Rings)

      Впервые эта идея пришла ему в голову в зрелом возрасте семнадцати лет. Сначала он, конечно, отмахнулся от неё. В конце концов, как можно пожениться с кем-то, с кем технически даже не встречаешься? (Определения, используемые знакомыми ему людьми, различаются, поэтому — серьёзно — как он может решить, кому из них верить?) Это глупо…       В первый раз это снова обрушивается на него, как кирпичом по голове, в двадцать лет. Через несколько месяцев после того, как его приняли в ВДА. Как ни удивительно, но они с Чуей снова вошли в ритм семейной жизни. Наверное, в этот раз в чуть более здоровую версию. Честно говоря, то, что они не работали вместе в одной и той же токсичной среде, творило чудеса. Но вернёмся к сути: он действительно начал видеть привлекательность в том, чтобы иметь физический знак их приверженности друг другу. Но не переступит ли это границ Чуи? Они неоднократно обсуждали свои отношения, но он всё ещё беспокоится из-за всего этого испытания.       Что ж, ему остаётся просто посмотреть, к чему всё это приведет.

***

1.

      Когда ему только исполнился двадцать один год, он чуть не выпалил это посреди свидания.       Да, они договорились не называть встречи так, это дало бы людям неверное представление и установило бы ожидания, которым они не могут соответствовать. Но можно же ходить на свидания и с друзьями, так что нет ничего плохого в том, чтобы называть их так. Во всяком случае, в середине их свидания в океанариуме он почти произносит это.       Размышляя об этом последние полгода, он пришёл к выводу, что это могло быть идеальным моментом. Это был порыв, но всё равно весьма уместный. Хотя вы должны извинить его размягчённый мозг. Трудно мыслить рационально и следовать плану, когда смотришь на человека, который вызывает у тебя чувство, наиболее близкое к любви. То есть, романтической любви. Обвинять его было бы просто жестоко. Не его вина, что синие оттенки прекрасно отражаются на медных волосах Чуи, хотя цвета и дополняют друг друга. И если вы думаете, что его волосы вызывали благоговейный трепет, то вы не смотрели на его сверкающие глаза, которые, казалось, становились глубже и приобретали более насыщенный цвет, когда взгляд был направлен на морскую жизнь. Они светились от восхищения при одном только виде этого.       Можно с уверенностью сказать, что челюсть Дазая отвисла. Любому прохожему будет ясно, что того больше интересует стоящий рядом мужчина, чем разноцветные рыбки в гигантских резервуарах с солёной водой.       — Ты пялишься, — многозначительно говорит Чуя, даже не поворачиваясь, чтобы посмотреть на него.       Выходи за меня.       Слова застревают у него в горле, превращаясь в бормотание.       — Ты красивый, — отвечает он вместо этого, не осмеливаясь сказать что-либо ещё.       Момент уходит. Дазай говорит себе, что сделает всё возможное, чтобы сказать это в следующий раз вслух. Сам факт, что он думал об этом, означает, что ему следует отнестись к этому более серьёзно.       Чуя смотрит на него, широко раскрыв глаза, затем быстро отворачивается обратно, на этот раз с лютой алой краской на лице. Он уходит, оставляя Дазая на месте.       Шатен мягко улыбается в его сторону, и спешит снова присоединиться к рыжеволосому.

***

2.

      Он начинает воплощать в жизнь свой план. Во-первых, ему нужно купить кольцо. Звучит достаточно просто, за исключением того, что Чуя на самом деле не носит никаких колец из-за своих перчаток. Внезапно возникает проблема с подбором нужного размера. К счастью, в Интернете есть ответы на большинство вопросов, так что Дазаю не нужно долго искать, чтобы найти лучшее решение. Он обвязывает ниточку пряжи вокруг пальца Чуи, пока тот спит.       На следующий день он отправляется покупать кольцо. У него нет ни малейшего представления о том, какой дизайн он хочет видеть у украшения. Самый популярный выбор — это, естественно, бриллиант, но он не знает, насколько сложным или простым всё должно быть. Кольцо должно соответствовать их отношениям.       Колокольчик в магазине заставляет дежурного работника с улыбкой повернуть к нему голову.       — Добрый день, сэр! Чем мы можем помочь Вам?       — Я ищу… — он обдумывает свои слова, оценивая ситуацию. Они пока точно не могут пожениться. — Кольцо обещания, чтобы подарить моему партнёру… Есть ли разница между кольцами обещания и обручальными кольцами?       — Только назначение. У Вас уже есть мысли?       — Ну … Я надеялся, что Вы могли бы мне с этим помочь?       — Да, конечно, — задумчиво хмыкает консультант. — Вы знаете о её предпочтениях? Она носит кольца?       — Нет, не носит. Большую часть времени этот человек носит перчатки, так что…       — Тогда, может, нам стоит поискать что-нибудь с плоской поверхностью? С минимумом выступающих деталей.       — Да, это было бы здорово, спасибо!       — Ей нравятся украшения с деталями или простые?       Дазай на мгновение задумывается. Чуя стильный, он ценит уникальность вещей, которые носит. И поэтому ему нравится оставаться умеренным, чтобы образ был сбалансированным.       — Что-то среднее.       — Сейчас вернусь! — говорит консультант и исчезает в глубине магазина. Мужчина выходит через пять минут, представляя пять вариантов, которые, по его мнению, лучше всего соответствуют описанию. — Это лишь примеры фасона. Если хотите, Вы можете выбрать металл и драгоценный камень по-отдельности.       — У Вас есть такое с какими-нибудь чёрными камнями? — Дазай указывает на то, что лежало посередине.       — Конечно! Я думаю, у нас на складе есть и необходимый размер. Сейчас вернусь! — По возвращению, он протягивает бархатную коробочку.       — Оно идеально, — Дазай улыбается коробке, ставя её на прилавок.       — Я рад! С Вас 32 000 иен. Я могу Вам ещё чем-нибудь помочь?       — Пожалуй, на этом всё.       — Спасибо, за покупку в нашем салоне! — Консультант напоследок попрощался. — Хорошего дня!

***

      Что ж, теперь у него есть кольцо. Но как он сделает предложение? Ему следует дождаться подходящего момента, это должно быть хоть немного чем-то особенным. Если бы кольцо было у него в океанариуме, он мог бы сделать это прямо там. Без вопросов.       Однако у него уже есть идея: пятая годовщина с момента, как Дазай впервые пригласил Чую пойти с ним на свидание, стремительно приближается. Это кажется дрянным романтичным поступком, только чтобы позлить рыжего. В конце концов, тот всегда показывает неудовольствие, когда Дазай совершает несносные романтические жесты. Но он ничего не может с собой поделать, он должен как-то досадить обществу! И что может быть забавнее, чем просить кого-то выйти за тебя замуж, когда вас даже не тянет друг к другу подобным образом? Просто большое «Пошли вы!» системе.       То, что он планирует, довольно банально, но, эй, по крайней мере, это романтично и слащаво. И определенно заставит Чую смутиться сверх всякой меры. Он обругает его позже, когда закончит притворяться, что ему не нравится сюрприз. Но идеальной возможностью сделать предложение должен стать ужин дома при свечах. Уютно и уединённо. Он не хочет ошибочно ставить Чую в неловкое положение так внезапно на глазах у людей. И он также не хочет публично услышать отказ. Такое определённо повредило бы их отношениям.       Он заранее готовится к вечеру. По понятным причинам Чуя запретил ему готовить в своём доме. Что приводит к решению сделать заказ в любимом ресторане рыжика. Дазай запомнил весь заказ.       Он накрывает на стол, достаёт изысканные блюда и ставит посередине пару высоких свечей. Он также достаёт вино, которое прятал всю прошлую неделю и которое купил специально для этого дня. Есть только одна вещь, с которой он не заморачивается, — это одеться самым причудливым образом, который только может прийти ему в голову. Он достаточно хорошо выглядит. Не то чтобы он надел худи и спортивные штаны, но это тоже лишь для того, чтобы побесить Чую.       Шаги раздаются всё ближе и ближе по мере того, как мафиози подходит к двери и, позвякивая ключами, открывает её, являя взору тускло освещённую квартиру. Он с любопытством просовывает голову на кухню и видит, что его партнёр мягко улыбается ему. И, конечно же, он не может удержаться от хриплого смешка, в то время как розовый румянец разливается по его лицу. Не от ярости или оживлённости, но такой, который можно было бы пропустить, если не присматриваться достаточно внимательно. И глупая ухмылка растягивает уголки его рта, потому что ему просто-напросто нравится, когда люди помнят. Судя по всему, Дазай специально с утра вёл себя так, словно это был очередной обычный день, но мы все должны извинить его — таков был его план.       — Какой же ты чертовски глупый.       — И тебя тоже с годовщиной, Чуя, — отвечает Дазай, даже не пытаясь скрыть своего обожания, услышав произнесённые вслух слова.       — Значит, ты всё-таки помнил…       — Я делаю это довольно часто, но ты всегда удивляешься.       — Потому что ты ведешь себя точно так же, когда не помнишь!       — В любом случае, я заказал твоё любимое — подумал, что у нас обоих был слишком длинный рабочий день, чтобы куда-то идти. — Он подводит рыжего к столу и зажигает свечи, с ликованием наблюдая, как Чуя закрывает лицо руками, неловко смеясь.       — Единственное, что могло бы сделать ситуацию ещё более неловкой, — это если бы ты вытащил кольцо, — говорит он в шутку, чтобы отвлечь внимание.       Дазай знает, что это шутка. Это не задевает его чувств (может быть, совсем чуть-чуть, но ведь Чуя и понятия не имеет, что он действительно хочет сделать предложение). Вот только внезапно ужин оказывается неподходящим моментом для этого. И после этого вечер проходит прекрасно. Просто фантастически. Они веселятся, болтают, шутят и всячески балуют себя.       Но Чуя не просыпается с кольцом на пальце. Может быть, в следующий раз.

***

3.

      Странная часть их отношений связана с Чуей. Видите ли, гравитация — его лучший друг. И он доверяет собственную жизнь своему партнеру. Казалось бы, в чем проблема? Дело в том, что эти два понятия плохо сочетаются друг с другом. Несмотря на свою храбрость и безрассудство, рыжий смертельно боится высоты, если Дазай находится в непосредственной близости от него. В конце концов, так было бы с каждым, если бы в подобной ситуации их единственный страховочный трос был оборван. Конечно, Дазай сам ничего не может с этим поделать. Обычно он просто следит за тем, чтобы не прикасаться к Чуе, когда они на большой высоте. Вот почему они никогда не поднимаются вместе на подобные возвышенности. Не то чтобы сам брюнет был их большим поклонником. За исключением нескольких попыток, его они тоже беспокоили.       Легко представить его удивление, когда Чуя предложил ему вместе сходить на колесо обозрения, чтобы «научиться контролировать свои тревоги». Это кажется разумным планом. Он соглашается.       Когда наступает день указанной в билете даты, ни один из них не чувствует себя по-настоящему уверенным. Очередь продвигается мучительно медленно, лишь способствуя накоплению и усилению напряжения. Под конец Чуя становится крайне беспокойным, и Дазай не уверен, сможет ли успокоить его, взяв за руку. Конечно, ничего из этого не заметно невооруженным глазом, рыжеволосый ведёт себя сдержанно и не вызывает никаких опасений ни у кого другого в очереди. Его партнёр просто хорошо его читает.       В конце концов Дазай всё-таки протягивает руку, предлагая возможность взять её Чуе, который — хотя и неохотно — берёт её. И сжимает так, словно это его спасательный круг, его способность покидает его в тот же момент, как происходит контакт кожа к коже. Он делает глубокий вдох, успокаивая себя настолько, насколько только может, и входит в кабину.       Их поездка начинается мгновение спустя, и, хотя он пытается отрицать это, Чуя замирает на месте, когда чувствует, как кабина поднимается. Его разум не может решить, хочет ли он прыгнуть ближе к Дазаю или подальше от него. Потому что с одной стороны, его присутствие эмоционально успокаивает, но с другой — физический дискомфорт от невозможности использовать свою способность ощущается ужасно.       Шатен берёт инициативу в свои руки и уточняет:       — Хочешь, чтобы я отпустил твою руку?       Чуя яростно качает головой в отрицании.       — Ты уверен?       — Я сам попросил тебя пойти со мной, всё в порядке. Со мной всё будет нормально.       — Как скажешь… — говорит он, всё ещё не сводя глаз с находящегося рядом мужчины, чьё дыхание становится тяжелее, а цвет лица бледнеет. Не раздумывая больше, он встаёт и садится на противоположную скамейку.       — Почему ты… — начинает Чуя.       — Ты на грани панической атаки, я не хочу делать ещё хуже.       — Но…       — Чуя, — он ждёт, пока тот замолчит. — Всё в порядке. Я тебя не виню.       Рыжеволосый опускает голову от стыда.       — Я чувствую себя таким дерьмовым человеком. Я должен доверять тебе свою жизнь. Не хочу, чтобы ты ощущал, будто я этого не делаю.       — Послушай, нам не обязательно делать всё сразу. Мы можем начать с того, что я просто буду рядом, а уж потом — касаться тебя. И всё же я рад, что ты позвал меня поработать над этим, — объясняет он, ободряюще улыбаясь. — Просто сделай глубокий вдох, успокойся и, может быть, выгляни наружу. Я не сдвинусь с этого места.       Чуя поступает, как он говорит, намертво вцепившись в скамейку. Они добираются до вершины. Вид прекрасен даже в сотый раз, он почти уверен, что никогда не устанет от этого.       Это верно для них обоих.       — Это всегда так завораживает… — шепчет Чуя.       — Ещё как…       Рыжеволосый поворачивается и видит уставившегося на него Дазая.       — Боже, ты такой чертовски слащавый, — говорит он, прикрывая своё покрасневшее лицо.       — Тебе это нравится.       — Нет, не нравится!       — Нравится, — воркует он.       — Н… — его прерывает чмок. — Прекрати целовать меня, чтобы избавиться от… — ещё один. — Прекрати!       — Прости, — хихикает Дазай. Он почти делает предложение снова, когда видит лёгкую улыбку своего партнёра.       В конце поездки Чуя мгновенно хватает его за руку.       — Ты не запаниковал, когда я поцеловал тебя.       — Что?       — Я дотронулся до тебя на вершине колеса обозрения, и ты не запаниковал.       Его глаза расширяются при осознании.       Их пальцы сплетаются вместе.

***

4.

      Удивительно, как он всё ещё полон решимости после стольких профуканных моментов идеальной возможности. Он должен приложить усилие. Единственные способы сделать предложение, о которых он знает, взяты из романтических медиа. И для большинства людей всё это было бы просто преувеличенным клише, которого они хотели бы избежать. Плюс, ему немного сложнее со всеми неортодоксальными чертами их отношений. Он не хочет давить. Это было бы жестоко. В худшем случае его резко отвергнут, и они не смогут притвориться, словно этого никогда не было, что необратимо изменит их динамику. Жутко даже думать об подобном.       К счастью, возможность снова преподносится ему на блюдечке с голубой каёмочкой. Ну, вроде того. Чуя упоминает, что на этой неделе у него будет тяжёлая работа и что к концу недели он будет измотан. Поэтому Дазай предлагает угостить его вкусным ужином в месте, которое он выберет. Это идеальный план. Иногда приятно побаловать своего партнёра. Если по итогу всего этого Чуя выйдет из ресторана с кольцом на пальце, это будет просто вишенка на торте.       Выбранное место — это умеренно модный европейский ресторан. Не настолько шикарно, чтобы надевать костюм-тройку, но достаточно, чтобы по приходу Чуи домой в субботу вечером они оба переоделись во что-то на уровень более приличное, чем то, что они надели бы на работу. Дазай, естественно, не забывает и о маленькой бархатной коробочке и осторожно кладёт её в карман своей куртки.       — Ты готов? — интересуется Чуя с ухмылкой с порога.       В ответ шатен только игриво закатывает глаза. Первое, что он замечает во внешности собеседника — это отсутствие перчаток. Не то чтобы рыжий носил их постоянно: на самом деле, он стал носить их всё реже и реже с тех пор, как они съехались. Но обычно он всё ещё надевал их, когда они куда-нибудь выходили. Впрочем, самым поразительным было даже не это.       — Что это? — указывает он на кольцо, которое, как ни странно, расположилось на пальце Чуи. Может, это даст немного надежды, что тот не сочтёт кольцо нелепостью?       — О, эээм, — начинает он, и его щёки покрываются румянцем. — Я знаю, что ни один из нас особо не является… активной частью сообщества и всё такое, но… Я где-то вычитал, что ношение чёрного кольца на среднем пальце правой руки сигнализирует другим эйсам, что ты… такой же. И прежде, чем ты спросишь: я проверил источник, и это не выдумка.       — На самом деле, это очень умно… и в некотором роде мило.       После этой заключительной фразы они отправились в ресторан. Этот случай ничем не отличается от их обычных свиданий. Они отпускают социально приемлемые шуточки и иногда говорят своим шифром, если действительно хотят сказать что-то, чего ни один из них не хочет дать подслушать другим. Все в норме. Ничего поразительного.       Однако каждая проходящая секунда усиливает беспокойство Дазая. На данный момент он просто хочет побыстрее разделаться с этим. И такая возможность есть. Наконец-то. Так в чём, чёрт возьми, его проблема? Они сидят за довольно уединённым столиком, что означает, что он держит левую руку Чуи своей правой, не беспокоясь о внешнем мире. Итак, ещё раз, в чём проблема?       — Чуя… — слово застревает у него в горле. Это похоже на комок, который ждёт, когда же он наконец вылезет наружу, но безрезультатно. Рыжеволосый выжидающе смотрит на него. Что ж, сейчас или никогда. — Я просто… хотел сказать, — пытается он продолжить. — Я люблю тебя. — Похоже, всё-таки, никогда. — Мне кажется, что я говорю это недостаточно часто. Во всяком случае, не всерьёз. — Это не то, что он должен был сказать. Не то чтобы он этого не имел в виду — это правда.       — Что это ты вдруг? — усмехается Чуя, зная, что нет никакой грандиозной неотложной проблемы, ожидающей решения — он всё ещё может прочитать различные типы беспокойства, проявляемые его партнёром.       — Просто я иногда сомневаюсь в себе, — улыбается шатен. Он поднимает руку Чуи, чтобы поцеловать костяшки пальцев. Так совпало, что губы коснулись его безымянного пальца. — Тебе не нужно беспокоиться об этом.

***

      В следующий понедельник Дазай уходит на работу и не возвращается. Беспокоиться не о чем, он иногда так делает. В течение дня он ответил на несколько сообщений: вероятно, ничего серьёзного.       На следующий день он не подаёт никаких признаков жизни.       Как и на последующий.       На третий день можно с уверенностью сказать, что Чуе это опостылело. Его лучшей мыслью было связаться с кем-нибудь из этого проклятого Агентства и поспрашивать. К счастью для него, Кёка рассказала ему всё, что ему нужно было знать. Следующее, что он помнит: он врывается в офис и устраивает сцену. Это было немного забавно, но беспокойство не покидало его.       Дома они обсуждают ситуацию. И всё проходит лучше, чем обычно. Либо потому, что Дазай в глубине души хотел рассказать ему, либо потому, что он действительно работал над своими здоровыми коммуникативными способностями. Тем не менее, это достойно восхищения.       Итак, теперь он знает, что Дазай планировал с самого начала. И это даже более чем разумно. Чёрт возьми, изначально же он сам и заговорил об этом. Он даст ему время, это наверняка тяжело. И он действительно признаёт, что немного облажался, время от времени шутя по этому поводу. Должно быть, это произвело плохое впечатление. В любом случае, согласно их соглашению теперь всё зависит от Дазая.

***

5.

      В течение следующих нескольких недель атмосфера вокруг них проясняется, возвращается привычное настроение. А значит, они снова выходят в свет вместе.       Этим днём Дазай думает, что у него должно получиться. Правильный момент — это чушь собачья, и любой момент (за редким исключением) может быть таким же хорошим, если не лучше. Более запоминающимся. И вот он кладёт бархатную коробочку в карман своего пальто. Теперь у него нет причин беспокоиться об ответе — только о реализации.       Они прогуливаются в соседнем парке, просто желая подышать свежим воздухом в разгар осени. Листья красивого оранжевого цвета напоминают ему об огне (и ещё кое о ком). В какой–то момент он видит кучу листьев и прыгает в неё, чтобы позлить Чую — однако достаточно осторожно, чтобы не устраивать большого беспорядка.       — Ты чёртов ребёнок, — говорит рыжий с улыбкой, качая головой.       — Ты любишь меня, — проворковал он в ответ.       — К сожалению, да.       — Ух ты, это было подло.       — Но заслуженно, — выдавливает Чуя сквозь смех. — Не веди себя как дитя неразумное.       — Что, переходим на личности, и ты просто смеёшься надо мной за то, что я на два месяца моложе?       — Ты же смеёшься над моим ростом. Думаю, теперь мы квиты.       Молчание после этого тянется дольше, чем ожидалось. Но не в плохом смысле. Они смотрят друг на друга несколько мгновений, а затем Чуя, не говоря ни слова, протягивает Дазаю руку, чтобы тот ухватился. Взгляд более высокого мужчины перемещается на чёрное кольцо на оголённом пальце другого. И какое-то осознание приходит, когда он снова не может вымолвить ни слова. Несмотря на то, что он не может объяснить, каков был точный мыслительный процесс, он решает купить другое кольцо. Возможно, потому что это кажется слишком формальным или не совсем подходящим для их отношений.

***

      Дома он погружается в исследования. Основываясь на значении чёрного кольца. Он не уверен, что Чуя знает другие, но попробовать определённо стоит. Очевидно, он обнаруживает, что для него есть своего рода пара — белое кольцо на вторую руку — символизирующая ароматизм. Его можно носить на ином пальце, нежели помолвочное, обручальное или кольцо обещания (даже если на той же руке), но тот факт, что оно нестандартное, только больше подкупает. Оно не такое дорогое и детализированное, но в конце концов он смог найти его в новом магазине неподалеку от Агентства.       С новой надеждой и меньшим давлением его цель, наконец, кажется достижимой. Примерно через год.

***

+1

      — Поверить не могу, что ты позвал меня пойти с тобой покататься на коньках, хотя ты даже не можешь делать это должным образом, — смеётся Чуя в лицо Дазаю после того, как в сотый раз потерял равновесие.       — По крайней мере, я ещё не падал. Как по мне, это весьма примечательно, учитывая, что я не катаюсь на коньках, — парирует он.       Чуя берет его за руку, чтобы помочь сохранять равновесие. Но через некоторое время отпускает её, когда чувствует, что Дазай ощущает себя более уверенно.       Некоторое время они спокойно катаются на коньках, прежде чем группа детей отправляет Дазая в полёт на землю. Он думает, что с таким же успехом мог бы сымпровизировать. Пытаясь подняться, он сначала встаёт на колени, чтобы вернуть равновесие. Затем он поднимает одну ногу, чтобы поставить её на лед. К этому моменту Чуя с обеспокоенным видом подъезжает к нему. Именно тогда он и приступает к заключительному этапу своего новообретённого плана.       Не особо церемонясь, он берёт белое кольцо между пальцев, ещё не вынимая его из кармана, ожидая, что Чуя попытается ему помочь. Дазай хватает его за руку, но вместо того, чтобы встать, он достаёт кольцо из кармана и с ухмылкой дарит его.       Какое-то мгновение рыжеволосый стоит ошеломлённый. Проходит несколько секунд, и он начинает легонько смеяться.       — Это и есть то самое кольцо, о котором ты говорил? Потому что я не могу на полном серьёзе надеть это на свой безымянный палец, — говорит он беззаботным тоном.       — Нет, я просто подумал, что для нашей цели это подойдёт лучше, — отвечает Дазай, наконец вставая. — Хочешь иметь ещё и настоящее?       — Ну… только если оно у тебя есть. Но да, я был бы не против.       Дазай достаёт бархатную коробочку, которая уже несколько месяцев лежит у него в кармане. Он осторожно открывает её, подходя ещё ближе к Чуе.       — Накахара Чуя, ты…       — Да, — обрывает он Дазая.       — Дай мне хотя бы закончить? Боже, неужели в наши дни мужчина ничего не может получить? — поддразнивает шатен.       — Извини, продолжай, — смеётся Чуя.       — Ты выйдешь за меня и станешь моим неподходящим мужем, когда придёт время, исключительно ради выгоды?       — Ты же не серьёзно с последней частью, — указывает он. И через мгновение он продолжает. — Да.       Дазай берёт другого за руку и надевает ему на палец кольцо обещания. Он также кладёт и белое кольцо на ладонь, позволяя ему насладиться самостоятельным надеванием. Буквально через секунду он заключает его в объятия, крепко прижимает к груди и целует в висок.       — Ну… и сколько именно времени тебе потребовалось, чтобы собраться с силами? — спрашивает Чуя.       — Я скажу «чуть больше года» исключительно потому, что не знаю, откуда начать отсчёт.       — Ну и трус, — шутит он, вырываясь из объятий, чтобы посмотреть Дазаю в глаза.       Спустя минуту молчания шатен отвечает:       — Я подаю на развод.       — Я не даю согласия. Ты не можешь нагло бросить меня у алтаря!       — Нет, я оставляю тебя на катке.       — Удачи тебе выбраться отсюда самостоятельно, — хихикает рыжик, слегка отворачиваясь.       Дазай делает кислое лицо, надувает щёки и скрещивает руки на груди. Он бормочет небольшую жалобу на комментарий, чем заставляет собеседника хихикать.       — Раз уж ты здесь разбиваешь сердца и разводишься со мной, думаю, тебе не понадобится то, что есть для тебя у меня… — говорит он с драматическим вздохом. Это возбуждает интерес шатена, и он невербально сообщает, что хочет знать, о чём говорит Чуя. Очевидно, что это не так-то просто. — Что же мне теперь с этим делать? — Он изображает разочарование, снова приближаясь к более высокому, его шляпа и опущенная голова скрывают выражение лица.       Чуя хватает Дазая за руку, безмолвно призывая его раскрыть ладонь. Он заносит над ней свой кулак, ещё не роняя того, что у него между пальцами. Наконец, он поднимает взгляд с самодовольной ухмылкой, высовывая язык, прежде чем отдать это ему.       — Страдай, — это всё, что он говорит, прежде чем умчаться по льду, грациозно избегая любых столкновений. Дазай стоит на месте, ошеломлённый. Ему требуется несколько мгновений, чтобы наконец проверить, что ему дали. И когда он это делает, то снова чуть не падает (он не совсем уверен, на лед или во влюблённость).       В ответ ему сияет довольно простое золотое кольцо с тёмно-синим драгоценным камнем. Его лицо становится пунцовым, и он вскидывает голову, чтобы поискать рыжего на катке. Неудивительно, что тот находится на другом конце, всё ещё улыбаясь от уха до уха. Кажется, он замечает, что ноги Дазая пустили корни — вероятно, из страха — и что прямо сейчас они могут оказаться недостаточно сильными, чтобы нести его. Сжалившись над беднягой, он безупречно скользит назад.       — Почему? — всё, что Дазай находит в себе силы прошептать.       — Я начал терять терпение. Если бы ты не сделал этого сегодня, то сделал бы я.       Вместо того чтобы продолжить разговор, Дазай притягивает его к себе для поцелуя:       — Как же я в тебя влюблён, глупенький.       — Я тоже люблю тебя. Но, пожалуйста, давай пойдём домой, я устал и испытываю отвращение к такому огромному количеству публичного проявления привязанности.       Дазай заливается смехом, а затем берёт его за руку, чтобы сделать последний круг перед уходом.