Увлекательная жизнь в подвалах девятиэтажки

Варвара скидывала в шоппер фонарь, сухарики, карамельки, яблоко, катушку ниток и перцовый баллончик. Захватив и термос с чаем, она накинула на плечи готический плащ с капюшоном и пристегнула к поясу арбалет. Девочка отправлялась в экспедицию. Она заметила, что какой-то славный человек ломом сбил с дверцы подвала еë дома замок, и сочла это знаком судьбы.  Умение выживать - непростой навык. Но благодаря своей учительнице по ОБЖ Любови Никифоровне, она ничего не боялась. Ведь та всегда давала им самые полезные советы по спасению собственной жизни, которые, несомненно, добывала сама, собственными силами. Так Варя считала потому, что Любовь Никифоровна никогда не зачитывала информацию из учебника. Только из своего сокровенного блокнота. И Варя прилежно записывала каждый её совет. Сегодня она планировала проверить их в действии и добавить парочку своих. Ей тоже хотелось иметь свой "сокровенный блокнот". Выглянув из дверей подъезда, Варя убедилась, что на неë никто не смотрит, после чего шмыгнула в подвал.  В подвале было темно. И сыро. А ещё там воняло. И пауки по стенам бегали.  Девочка безэмоционально проводила их взглядом, достала из шоппера нитки и привязала их конец к ближайшей ко входу трубе.  Подтянув корсет, Варвара включила фонарь и направилась вглубь.  Первой на еë пути оказалась маленькая комната, в которой дворник хранил своë барахло. Вдоль стенки примостились мëтлы, лопата, и, почему-то, коса. Посреди комнатушки между трубами на боку валялось перевëрнутое ведро, о которое Варя, конечно, споткнулась. Насладившись картиной "Полдень в березовом лесу", что висела между хаотично располагающимися трубами, Варя полезла в щель, ведущую к основному коридору.  Трубы занимали реально большую часть пространства. Продираться между ними – тяжелый труд, но Варе было очень интересно узнать, что скрывается там, в глубине, поэтому она с писком протискивалась через узкие проходы, обтирая плащом каждый выступ. Варя рассчитала, что если двигаться по коридору, который вроде как основной, то она пойдёт до ближнего торца здания и вернëтся назад тем же путëм. Девочка только не рассчитала, что внутренним обустройством данного помещения строители особо не заморачивались, поэтому панельные блоки были все разных форм и размеров, а из-за этого сочетались друг с другом крайне плохо. Всюду торчали выступы, стены покрывали межпанельные щели, а прямым коридор можно было назвать с большой натяжкой. И это - главный проход! Что происходит в боковых, Варе даже знать не хотелось. Она пробралась достаточно далеко, но ничего интересного до сих пор не увидела. А она так хотела пополнить свою тетрадь советами по выживанию! Как вдруг девочка чëтко и ясно услышала скрипящий звук открывающейся двери. В панике она выключила фонарь и тут же оказалась в кромешной тьме. Крепко сжимая в одной руке путеводную нить, а другой нервно ища на поясе арбалет, Варя слышала только гулкие удары собственного сердца, а ещё далëкий звук падающих капель из протекающей трубы. Вдалеке кто-то угрожающе топтался. Из-за абсолютной темноты увидеть его было невозможно, а света новоприбывший при себе не имел. Сантехник Петрович смотрел в темноту и чувствовал, что из темноты что-то смотрит на него в ответ. Мужик, чьи глаза за годы обходов тëмных помещений обрели возможность замечательно в них видеть, перекрестился. В его душе расцветал ядовитыми кислотно-зелëными цветами животный ужас, ибо стоящее перед ним существо явно не было человеком. Чëрный плащ, покрытый паутиной, заряженный арбалет в руках и озлобленное выражение будто бы неживого лица были воистину пугающими. Петрович попятился, а существо направило на него своë демоническое оружие. Видно, сектанты, периодически собирающиеся здесь, слишком рьяно служили своим кровавым богам и разбудили что-то, что прежде покоилось в глубинах земли... Петрович перекрестил и существо. Существо никак не отреагировало. Сантехник осторожно отступил в соседний проход, прижался к стенке и начал молиться, чтобы ужас древних времён не губил его грешную душу... Варя, некоторое время целившаяся во тьму, убедились, что тот, кто скрывается в ней, нападать не спешит, потому рискнула вновь включить фонарь и поскорей вернуться к свету наземного мира. Запинаясь о трубы и периодически проваливаясь в углубления неровного пола, девочка вернулась в ту комнатушку, в которой и началось еë увлекательное приключение. Бросив катушку на пол, Варвара метнулась к двери, но как только тонкие пальцы коснулись ржавого металла, она вдруг замерла. Уйти сейчас показалось отчего-то показалось такой трусливой и мелочной мыслью, что девочка аж сама себе удивилась. Она ведь даже ничего толком и не увидела, кроме кривых грязных коридоров, ради чего вообще шла, спрашивается? Любовь Никифоровна была бы в ней разочарована! Нет! Ей надо взять себя в руки! Решительно отклонившись от двери, Варя подняла с земли катушку и обратила свой взор к той части коридора, что вела к дальнему концу дома... Как ни странно, в этой стороне коридор отличался большей прямотой, а единственным минусом было то, что его периодически пересекали бетонные блоки, мешающие движению и оставляющие для прохода совсем узкие щели, непригодные для полных людей. К счастью, Варя к таким не относилась, а потому двигалась без особых проблем. Она с интересом светила фонарëм вокруг себя и удивлялась, как интересно здесь всё устроено. От основного коридора ответвлялись боковые, в которые девочка соваться опасалась, а по бокам располагались разной степени загаженности комнатки навроде той, в которой хранились мëтлы, только поменьше площадью. Некоторые помещения Варю не интересовали, и она не обращала на них внимания, но были и выдающиеся места. К примеру, комната, чьи стены полностью оклеены обоями или покрыты разными афишами. Девочка заглянула в тупичок, пол которого был заставлен множеством мисок с кошачьим кормом. Богатое воображение Варвары сразу предложило ей картину, на которой одна из агро-бабок в полной темноте протискивается между трубами, чтобы покормить котиков. Варя мотнула головой, отгоняя жуткое видение, и пошла дальше. На еë пути попалась ниша, заполненная папками с документами. Заинтересовавшись, девочка заглянула в одну из них, но документы оказались написаны на английском языке, поэтому она приуныла и пошла дальше. В некоторых комнатках были окошки, из которых струился мягкий солнечный свет. Там Варя позволяла себе ненадолго задержаться, ведь освещённые комнаты были даже немного уютными. На стенах одной из них было множество разных рисунков. Граффити, выцарапанные чертики, смайлики... Девочке скоро надоело их рассматривать, и она примостилась на высоком пороге, устраивая привал. Варя поправила плащ и закинула в рот карамельку. Потом вытащила тетрадь и бездумно пролистала. «Сырая вода – лечебная!» - гласил один из советов. Пить после конфетки, конечно, хотелось страшно, и взгляд невольно упал на лужу в углу. «Какая жалость, что я ничем не болею» – печально хмыкнув, подумала Варя, доставая свой термос с чаем. Настроение после него значительно улучшилось, и она продолжила свой путь. Вдруг где-то вдалеке послышался странный гул, в котором можно было различить человеческие голоса. Насторожившись, Варвара укрылась за выступающим углом ближайшего блока и вгляделась в пятно света впереди. Приблизившись немного, девочка поняла, что столкнулась с сектантами. Коридор, отчего-то расширяющийся до размеров комнаты, был освещëн десятками свечей, а около дюжины народу в чëрных балахонах собрались в кружок вокруг возвышения в центре. На самом возвышении стояла девушка, чей балахон был разукрашен богаче, чем у остальных. Зорко следя, чтобы никто не отлынивал от службы, она фанатично бормотала какие-то свои гимны. Варя прислушалась. –... и да озарит Великая нас своей милостью, и явит нам мудрость Свою через писания Свои, и откроет нам путь к истине! Восславим же мы Ту, чьи знания и сила не имеют границ! – жрица схватила за шиворот одного из хористов, что пытался незаметно смыться, и вернула его на место. Хорист уныло продолжил свои завывания. Варя поняла, что незамеченной мимо них не пройдёт. Лихорадочно она начала искать нужный совет в тетради, но увы! О встрече с сектантами не было ни словечка! Только что-то про наводнения и лекция о том, "как уберечь себя от подлых рекламщиков". Словом, ничего полезного. И тут еë озарило... Возблагодарив эту самую "Великую", чьей милостью девочка надела сегодня плащ, Варвара нахлобучила капюшон и незаметно притулилась между самыми крайними сектантами. Вполголоса бормоча что-то про божественные благословения и истину, Варя осторожно прошла по периметру помещения и рванула в сужающийся коридор. Увлечëнные своей молитвой, сектанты еë не заметили. А она чувствовала себя героиней какого-нибудь приключенческого романа! Сегодня она справилась с препятствием, которое не преодолевала даже сама Любовь Никифоровна! Варя была настоящим первопроходцем. Она высунула из шоппера тетрадь и с широкой улыбкой вывела: «Сектанты странные, но не очень умные. Лучший способ выживания – прикинуться одним из приматов» Да, её учитель будет так ею гордиться. Но её приключения ещё не были закончены. Сразу за поворотом она обнаружила ещё одного обитателя подвала девятиэтажки. Или сразу двух? В крохотной комнате прямо на полу сидел потрёпанный, заросший мужчина, очевидно, являвшийся представителем людей без постоянного места жительства. В руке у него была крыса, которую он совсем не изящно держал за хвост. Он что-то ей говорил - это точно - но расслышать было трудновато. Варя подошла чуть ближе, но тот внезапно резво вскочил на ноги. Тогда ей вновь пришлось затаиться: она прикрыла рот рукой, чтобы не дышать слишком громко и вжалась в стену. – Я… я готов поклясться… Она, она видела меня! – воскликнул бомж и возбуждённо крутанулся на месте. – О, она точно заметила меня... Всего одно подношение, Сеня, и её взор, возможно, вновь будет обращён ко мне! Да, только ко мне одному. Бедная крыса, точно маятник, болталась в его руках в такт каждому слову и, её, наверное, уже нехило так укачало. Но бомж зло продолжал: – О, это мерзопакастная Жрица, она наивно думает, что нас с тобой, Есений, можно просто так выгнать? Вот уж нет, мы ей покажем! Мы им всем покажем! Подумаешь, я продал плащ, чтобы купить хлеба! Нам с тобой нужно пропитание, мой маленький друг. Его сбивчивый шёпот эхом разносился по подвалу ничем не хуже сектантских молитв, а потому Варя позволила себе расслабиться и дышать нормально. – О, Великая, по одному твоему повелению я отказался от жизни обычного смертного, – продолжал причитать бомж. – Твоя мудрость, как маяк во тьме, освятила мою тёмную голову, и я понял - мне не нужен дом. Мне не нужна работа. Ничего из жизни этих глупых людишек с поверхности. Нет! Мне нужна одна лишь Твоя любовь! И я получу её! Увлечённо прислушиваясь, Варя потянула в рот сухарик. Бомж не переставал ныть: – Ну и что, что этот Хорист хорошо поёт! Я тоже много чего умею, правда, Сеня? – он посмотрел на крысу, очевидно, ожидая от неё участия. Та только хлопала своими водянистыми глазками. – Помнишь, мою поделку из осенних листочков? О, она была прекрасна. Но недостаточно хороша для этой подлой Жрицы! – Выплюнул он, – Ну ничего! Сейчас мы ей покажем. Я не отступлю! Мне нужна только одна жертва для моей возлюбленной! Крыса по кличке Есений, похоже, уже давно осознавала щепетильность своего положения и потому старательно искала путь отступления. Но, увы, когда тебя держат за хвост, вырваться не так-то просто! Голос бомжа вдруг резко изменился, став тона на два выше: – Но Евлампий ведь любит меня, своего единственного друга! П-правда? Разве я не был тебе хорошим т-товарищем? «Это так он крысу пародирует?» – удивилась Варя, закидывая в рот очередной сухарик. Обычным голосом Евлампий ответил сам себе: – Мы уже обсуждали это с тобой, Есений! Любовь Великой дорого стоит! – и, вновь сменив, тон продолжил: – Что, если ей не п-понравится к-кровавое, алчное жертвоп-приношение, а? Евлампий присел на корточки и погладил изо всех сил вырывающуюся крысу. – Нет-нет-нет, Есений, твоя жертва, она только ради любви! Поверь мне! Усы крысы повисли в опасной близости от свечи, а дрожащее тельце - от ножа. Больше терпеть этого Варя не могла. Крысу нужно было спасать. Поэтому, перехватив арбалет половчее, она гордо подняла голову и, закинув в рот любимую арбузную карамельку, решительно вышла из тени. Варя открыла рот, но изо рта вырвались только уродливые каркающие звуки - она подавилась карамелькой! Вот же блин! Евлампий вскочил, а крыса запищала. – Великая, неужели это ты? Варя замерла. Должно быть, пока она кашляла, капюшон упал обратно. Но посчитать её Богиней? Долго же он жил тут, в этом подвале! В любом случае, Варя не видела иного пути, кроме как подыграть свихнувшемуся бомжу. Встав поровнее и слегка понизив голос, величественно она начала свою маленькую речь: – Да, это я, мой верный слуга Евлампий! – Т-ты знаешь моё имя? – пролепетал он и преклонился перед ней. «О, а это приятно!» - подумалось ей, и девочка продолжила: – Я знаю всё, смертный! А теперь верни себе дом, мой верный слуга! И работу! И не обижай больше крыс – и, подумав с секунду, решила добавить: – Пожалуйста. – Да сбудется воля Твоя! Я сделаю всё, как Ты желаешь, Великая! Но как… как же мне Тебя отблагодарить, о моя Богиня? – в отчаянии возопил он. Варя откашляла последние остатки карамельки и небрежно ткнула в угол комнаты: – Можешь свечку зажечь или типа того. Евлампий поспешил выпустить крысу и, присев на колени, сделал, как было велено. А Варя юркнула вслед за крысой в следующий коридор, но той уже и след простыл. – А как же спасибо? – спросила девочка и, бездумно изменив тон голоса, совсем как Евлампий, ворчливо добавила: – Спасибо, Варя! Тяжело вздохнув, она открыла тетрадь и приписала ещё один совет: «Если вы крыса, не ведитесь на обещания бомжей о дружбе. Вероятно, вы станете жертвой сектантов» С чувством выполненного долга она вернула тетрадь в рюкзак. Пора было выбираться отсюда. Варя, ощущая себя чем-то по-настоящему Великим, с чувством выполненного долга пошла в обратном направлении. Евлампий, кажется, задержался, чтобы извиниться и попрощаться с Сеней, но девочка свою роль в его судьбе считала исполненной и с чистой совестью сматывалась. Еë надежды на то, что пока она взаимодействует с бомжом, сектанты разойдутся, рассыпались со звуком заунывных завываний в коридоре. Тяжело вздохнув, Варя укрылась под капюшоном и собралась уже пройти по проверенной схеме, потихоньку смешиваясь с толпой, но что-то явно пошло не по плану. Месса неожиданно завершилась, но отправляться по домам чудики явно не собирались. Весело переговариваясь, они всей толпой уселись на лавочке в углу, которую Варя прежде не замечала. Бедной путешественнице ничего не оставалось, кроме как присоединиться к ним. Все крайне были довольны – по отрывкам разговоров Варвара поняла, что во время службы они получили какое-то доказательство существования своей Богини. – Видите, как велика милость Великой? Она любит нас, и считает своим долгом заботу о каждом! – самодовольно протянула Верховная Жрица. – Мне кажется, что дело здесь не в Еë милости, объëм которой, несомненно, нельзя недооценивать, а в недовольстве нашими действиями, – встрял один из сектантов. – Ты хочешь сказать, что считаешь мои методы неугодными Великой? – опасно прищурилась жрица. – Нет, конечно, как можно. Ведь каждый знает, как Великая дорожит Вами, что даже снизоходит до дружеских разговоров с Вами. Я лишь хочу сказать, что возмущённый грозный голос из-под потолка, гласящий "Верховная Жрица, поставь брата Михаила на место, не нужно приносить его мне в жертву!!! Фу, брось каку!" не выражал большого одобрения. – Я не виновата, что брат Михаил вместо исправного пения всё время пытается слинять со службы! Хорист, блин! – девушка оскорбленно мотнула головой в сторону грустного сектанта, в очередной раз придумывающего план побега. – Верните мне паспорт! Меня вообще здесь насильно удерживают, естественно, я пытаюсь сбежать! – Прекращай свои небогоугодные речи, грешник! – презрительно ответила Жрица. Варя сочувственно похлопала брата Михаила по плечу. Тут Жрица неожиданно повернулась к девочке. – Вот скажи, когда ты в последний раз стирала плащ? Сколько паутины, ужас! Неуважение к плащу - неуважение к Великой! – назидательным тоном обратилась она. – Мои помыслы никогда не были обращены к оскорблению Великой, – потупившись, отозвалась Варя. – Чтобы завтра почистилась, – Жрица дала понять, что разговор закончен. Варя со рвением закивала и подтянула к себе шоппер, чтобы не торчал из-под плаща. – Давайте повторим, какие истины явила нам сегодня Великая, – повернулась к толпе Жрица, – Во-первых, Богиня столь милостлива, что имеет в своём сердце жалость даже к самым страшным грешникам, – укоризненный взгляд на брата Михаила, – и дорожит всеми нами в равной степени. А ещё мы можем сделать вывод, что взор Великой всегда обращён к нам, ибо вмешалась она в ту же секунду, как узрела угрозу для жизни своего хоть и неверного, но слуги... – Что, совсем тебя тут не любят? – поинтересовалась у Михаила Варя. Тот почему-то резко напрягся и повернул к ней голову с наглухо надвинутым капюшоном. – Варя? – раздалось из-под него. Та вдруг подскочила на месте и тоже уставилась в ответ. До неё начало доходить. – Миха? Фигура в плаще кивнула, и Варе пришлось старательно сдерживаться, чтобы не застонать от отчаяния. Миха был её туповатым другом с самого детства, и ей следовало предугадать такой ход событий. – Нафига ты поплёлся за мной? – зашипела она, косясь на Жрицу, которая отчитывала кого-то ещё. – А нафига ты полезла в подвал? – Ну вот, теперь и тебя отсюда вытаскивать! – проворчала она и вновь открыла тетрадь. В свете свечей она начала писать: «Если ваш друг идиот» - внезапно она замялась… Пожалуй, для этого не было никакого решения. – Что ты там пишешь? Я надеюсь, план побега! Варя закатила глаза. – Ну хорошо! Вот тебе план - я их отвлеку, а ты – линяй! – Бросить тебя? Чудесно, я в деле, – он гордо выпятил грудь. – Кстати, ты пищал как девчонка, когда пел, и на тебе лиловый плащ - победно выдала она. – Сама чем лучше? Да ты ходячий эльф! Варя долбанула его своей тетрадью. – Сначала прочитай или хотя бы посмотри «Властелин колец», а потом шутки шути! – Что у вас там происходит? – грозно нависла над ними Жрица, и Варя вдруг почувствовала себя совсем как на уроке английского – обычно именно так над ними с Михой нависала Пракофья Леонидовна. Смиренно она выдавила: – Ничего. И как только та оставила их в покое, снова повернулась к Михе. – То есть, в моей идее тебя всё устраивает? – надеясь пробудить в Мише совесть, уточнила Варя. Тот задумался, похоже, прикидывая все за и против, и в конечном итоге просто кивнул. – Линять, так линять! – Н-да, – с осуждающей интонацией ответила она, а в её голове уже начал складываться план -  гениальный в своëм коварстве. Она оглянулась на Жрицу, убедилась, что на них с «братом Михаилом» не смотрят, и зашептала ему прямо в ухо про выжидание подходящего момента и нитку, ведущей на свободу. Тот слушал внимательно и даже приободрился. Варя поправила свой блокнот на коленях  и застрочила там очередной невероятно действенный и полезный совет по выживанию. «Когда у вас нет возможности покинуть общество сектантов, импровизируйте. Очень хорошо, если удастся пойти на контакт с... » – О, ты записываешь? Молодец, Великая будет тобой довольна, – вдруг раздался прямо над ухом голос Жрицы. – Я буду диктовать медленнее, чтобы ты успевала конспектировать. Варя благодарно кивнула и приличия ради даже записала пару строк о могуществе Великой. А потом воздух сотряс знакомый хриплый голос: – Друзья мои, пришло время мне вывести вас на свет! Это был Евлампий собственной персоной. Он выплыл из соседнего коридора и встал прямо напротив Жрицы. –Опять ты? – выплюнула та. Он высокомерно вскинул подбородок. – Ты, Андромеда - хитрая и коварная женщина. Но я хочу, чтобы ты знала, что Она говорила со мной! Она, Великая, призывает нас покинуть стены этого сырого пустынного, забытого людьми места и начать новую жизнь. Ты, Фрося – обратился он к одной из фигур в плаще – Могла бы вновь стать поваром. А ты, Гораций, должен вернуться к семье и детям. А вот это вот всё, – он обвёл комнату взглядом, – Бред собачий! И в тот же момент он рванул со стены какое-то полотно. Вероятно, с какими-то сатанинскими заповедями – решила Варя. И тогда поток, с каким он встряхнул его, потушил все свечи. Теперь подвал заполнили непроглядный дым и приторный, давящий на ноздри аромат роз. «Они что, используют дешёвые ароматические свечи?» – поразилась Варя, а Евлампий вскричал: – Розы! Какой чудесный выбор, моя Богиня! Так она приветствует своего возлюбленного! Да, она выражает согласие! В кромешной темноте Варя пихнула в бок Миху. – Беги, это твой шанс! Тот, судя по звукам, мешкать не стал и поспешил воспользоваться этой замечательной возможностью, вскоре скрывшись в коридоре. Посреди абсолютной неразберихи метались сектанты, Жрица тщетно пыталась призвать их к порядку, Евлампий голосил что-то о каре Божией, а сама Варвара подслеповато щурилась и пыталась нащупать спасительную нитку. Затем Жрица случайно взглянула на ползающую по полу девочку, у которой сполз капюшон. – Это же она, моя Богиня! – воскликнул Евлампий. Жрица дала ему хорошего подзатыльника. – Ты идиот! Это просто девчонка! Она схватила Варю за капюшон и рванула на себя. – Отпустите! Я этот плащ на алике заказала! – возмутилась та. – Он стоит больше, чем все эти ваши дешёвые декорации! – Как посмела ты проникнуть на нашу тайную церемонию, негодница? Знаешь ли ты, что тебя ждёт? – Эм… - Варя сделала вид, будто глубоко задумалась. – В конце будет фуршет? Жрица хищно ухмыльнулась. – Вполне вероятно! Только ты, боюсь, его не увидишь. В туманной дымке блеснул хороший такой нож. Настоящий: такой Варя часто видела на кухне в руках у мамы. Она сглотнула. Что бы сделала Любовь Никифоровна? «Думая, Варя! Думай!» Точно! Арбалет. Она потянулась за спину, но там ничего не оказалось! «Миха!» – мысленно застонала она. И тогда идея сама родилась в её голове. Девочка тяжело вздохнула и закричала на весь подвал: «Ваш Брат Михаил исчез!» И в эту секунду неожиданно подул сквозняк, который мгновенно разогнал весь дым и каким-то образом зажёг все свечи, освещая творившуюся суматоху. «Видимо, их Великая - не такое уж и мифическое существо», – ошалело подумала Варя, наблюдая, какое высокое пламя взвивается от свечей. – Спасибо, – обратилась к небу Жрица, после чего опустила взгляд на кучку сектантов, что в темноте налетели друг на друга и теперь пытались выбраться из кучи-малы. – Ещё раз отмечу, как велика милость Богини, – на всякий случай сказала она своим прихожанам, чтобы они уж точно прочувствовали могущество Великой. Все вмиг встрепенулись, заозирались, пытаясь отыскать хориста, но безуспешно. Только-только улегшийся хаос вновь поднял голову, завладевая мыслями сектантов и заполняя собой пространство вокруг. Погоня за беглецом организовывалась сама собой. Но культистка никак не хотела забывать про Варю. Она держала её крепко и свирепо. И Варя уже начала отчаиваться, когда резко со свистом в руку Жрице прилетела стрела. Точнее, она должна была прилететь, если бы кто-то не косоглазил с детства. Впрочем, для Вари и этого оказалось достаточно: она отскочила в сторону от растерянной Жрицы и, стараясь не попадать в поле зрения Евлампия, поднялась с пола, планируя присоединиться к облаве и по пути как-нибудь отстать от группы, затеряться в коридорах и сравнительно спокойненько вылезти на поверхность. «А Миха уж точно сам не пропадёт» - рассудила она. Еë надежды не оправдались, ведь отстать критически не получалось. Варя вновь решила импровизировать и с воплем «Лови еретика!» протиснулась в последние ряды и полностью скрылась от пронзительного взгляда Жрицы. Однако особого желания двигаться с сектантами Варя в своей душе не отыскала, поэтому, заметив в боковом проходе подозрительную щель, она рванула туда, чтобы переждать, пока те пробегут мимо. Там она столкнулась с подозрительно знакомым лиловым плащом. Варя бы хотела высказать Михе всё прямо здесь, но времени, чтобы препираться, не было. Она схватила его за рукав, и они поспешили к выходу. И с удивлением девочка отметила, что неплохо ориентируется и без фонаря, практически не проваливаясь в ямы и без проблем следуя за ниткой, обозначающей путь к спасению. Она была так горда собой! Как вдруг, позади раздался крик: – Ты подставила меня! – Ты стащил мой арбалет! – не глядя, кинула она в обратку. – Я спас тебя! –Ну а я… – Варя ловко свернула за угол, где уже виднелась спасительная дверь – Выведу нас! А вот и комнатка с дворниковым барахлом. Резким движением руки Варя оборвала нить и врезала по двери ногой, надеясь эффектно покинуть помещения. Грохот вышел знатный. «Ох, сюда же сейчас вся секта сбежится!.. » – с тоской подумала девочка, а Миха бросил: – Она вообще-то на себя открывается. – И как я не догадалась! – цокнула языком Варя, а про себя подумала: «Хоть бы табличку повесили!» Миха осторожно открыл дверь. Они вылезли наружу. И внезапно столкнулись взглядами с полудюжиной околоподъездных бабок, привлечëнных грохотом. Стряхнув с плеч особенно крупные комки паутины, ребята синхронно поправили плащи и с видом осознания собственного достоинства, гордо подняв головы, прошествовали мимо старух, наслаждаясь нестерпимо ярким светом и ветерком, что заставлял развеваться полы их накидок. А сопровождала их абсолютная тишина, так как бабки не могли отыскать подходящих слов, чтобы описать творящийся беспредел. Пройдя немного вдоль дома, девочка уселась на свободную лавочку около соседнего подъезда, а Миха встал рядом, бросил на лавку арбалет и, тяжело вздохнув, опёрся руками о колени. – Ух, думал, навеки в секту загремел! – признался он. Варя рассмеялась и сняла плащ, чтобы не привлекать лишнего внимания, после чего выудила из сумки блокнот. Жрица пребывала не в лучшем расположении духа. Вместо этого грешного еретика они обнаружили в коридоре сантехника, который сначала испугался (видно, убоялся кары, что сулит неверующим Великая!), а потом начал обвинять их, служителей Культа Богини, в том, что они пробудили из глубин какого-то древнего демона. Жрица честно пыталась понять, о каком демоне он говорит, но кроме одержимой бабки Панацеи, дух в которой избрал эти подвалы для служения своим тёмным владыкам, никого вспомнить не сумела. Жрица тогда с помощью Великой провела обряд экзорцизма, проводила Панацею на поверхность, а сама заняла помещение для собственных целей. Попросив Петровича не выдумывать, Жрица повела своих приспешников к выходу - хорист наверняка уже сбежал, а они зря теряют здесь время. Она аккуратно приоткрыла дверь, попросила брата Евпатия её запереть, когда все пройдут, после чего невозмутимо прошла в сторону двора. И тут еë слух уловил произнесëнное обитательницами лавочки слово, которое нигде и никогда нельзя было употреблять по отношению к слугам Великой. «Сатанисты» Жрица остановилась. Она выждала пару секунд в надежде, что гнев Великой поразит их на месте, но еë мечтам не суждено было сбыться. Мысленно укоряя Богиню за излишнюю милостливость, Жрица развернулась на каблуках и направилась к бабкам. ― Премного извиняюсь, ― сказала она убийственным тоном, – мне могло послышаться, будто вы имели неосторожность назвать нас, служителей Великой, сектантами… ― О, смотри, одна из этих, – прошептала одна из бабок на ухо другой. ― Ага-ага, – завозились они на своей лавке. ― А ежели бишь и так? – выпятила свой бюст одна из них, – Вы ж сектанты и есть! Собираетесь там в своих подвалах и оды сатанинские поёте! Управы на вас нет! Вот в моё время… Они загалдели одна хуже другой. Андромеда же вскипала: Евлампий сорвал службу, хорист и девчонка сбежали, а эти древние швабры оскорбляют честь Великой! Всё это было через чур! ― Всех вас ждёт порча на понос! – не выдержав, взорвалась она. Бабки только презрительно захихикали, подкармливая разжиревшего донельзя кота. ― А участкового не боишься? Андромеда, казалось, испускает молнии своим грозным взглядом. ― Ничуть! Ведь я сектантка ничуть не больше, чем вы сами! А то и меньше! ― Это что ещё за чушь? ― Собираетесь здесь в одно и то же время, восхваляете своего участкового… даже демонический зверь имеется, – она злорадно кивнула на кота, и тот рассеяно мяукнул. Бабки вздрогнули. ― Ах ты… ― взъерепенились они и потянулись к своим костылям. ― Да, все вы - старые ведьмы! ― А ты сектантка, поклоняющийся куче мусора! ― Вот уж вряд ли я бы стала вам поклоняться! Крики их ещё долго разносились по всей округе, но Варе не было до них никакого дела. Ведь теперь у неё имелся блокнот, наполненный множеством советов. Своей пользой они ничуть не уступали тем, которыми делилась с ними на уроках Любовь Никифоровна… Варя страшно собой гордилась!