Третья перемена

      Кабинет стоял в полной тишине ровно до звонка. Там сидела пара людей в телефонах, кто-то списывал домашнюю работу, кто-то досыпал. Первым уроком поставили проектную деятельность, ещё и с классным руководителем. Не поспать, не прогулять. А хотелось. Историчка оглядывает толпу ввалившихся внутрь десятиклассников. То, что кто-то опоздает на первом уроке это ясно, как день, только не в Питере, а вот то, что это будет большая часть, это уже отсутствие пунктуации и системы. Историчка в этом уверенна на все сто. Дали ей тоже класс такой себе. Гуманитарии чистой воды.       Десятый класс был трудным. Проблема всегда была одна — параллель друг другу готова глотки перегрызть, а теперь им надо учится вместе. Всех смешали, заставили общаться, социализироваться. Они ругались постоянно. Между параллелью были драки, споры, конфликты. В особенности ругались «а» и «б» классы. Регулярно старосты бегали и решали вопросы. Когда начался футбольный матч, они думали, что это конец. Играли как в последний раз, лишь бы доказать, какой лучше. А дальше все просто: ОГЭ, аттестат, десятый класс.       Трудности возникли, когда из четырёх классов надо было набрать два. Гуманитарный и математический. Костя учился всегда нормально. Аттестат блестящих, баллы за экзамен хороший. Не один год состоял в совете старшеклассников и учителям всегда помогал. Его любили, ждали, а потому приняли без лишних проблем, довольно быстро. У Влада все было чуть труднее. Никогда он достаточно хорошо не учился. Три, четыре, по праздникам пятёрки. Аттестат средний, зато каким-то чудом экзамены сдал хорошо. Баллы наскреб, в десятый его взяли. На гуманитарный пошел, успокаивать нервы. Понимал, что не вывез бы технологический. Не его это, учится. Образование бы уже получить и идти работать спокойно.       Первую неделю все адаптировались, затишье перед бурей. Пытались привыкнуть к новым одноклассникам, учителям, классному руководителю. Большинство провели это время обычно.       В этим году им добавили проектную деятельность. Зачем? Никто, кроме министерства образования, похоже, не знает. Без проекта не аттестуют. Учителя не было, поэтому поставили свободного. Не повезло десятому «а», поставили классного руководителя. Женщина боевая, на уроке у нее не поспать, не отдохнуть, не посидеть, не прогулять. Шаг в право, шаг в лево, расстрел.       Листья под ногами превратились в кашу, неприятно принимающую к подошве. Холодно, зябко, по-осеннему. Ветер пробирался под одежду, вымораживая изнутри. Ужасно. Спать еще так хотелось. Все что напоминало о лете давно пропало. А ведь было время, когда спать можно было сколько душе вздумается, еще и не учится, еще и заниматься тем, что правда нравилось. Теперь из них душу вытянут, лишь бы они учились прилежно, все сдали.       Влад мирно посапывал на парте, положив голову на вытянутую вперед руку. Ему эта школа вообще не нравилась. Была бы возможность, он, возможно, спалил бы её к чертям собачьим, чтобы избавиться от этого учебного кошмара. Но, к сожалению, данный поступок не одобрит закон, а иметь отметку о постановке на учёт в личной карточке не особо и хотелось. Тогда перспектива адекватной работы помашет ему ручкой на прощание.       Обстановка оживилась, когда в класс ввалилась последняя группа учеников, во главе конечно же Кости. Он, в отличие от Коноплева, легко находил общий язык со всеми, и даже объединение враждующих классов не стало для него помехой. Казалось, он своей широкой улыбкой способен растопить любое сердце. Что уж говорить, даже Влад иногда засматривался на него гораздо больше, чем положено обычному однокласснику. Но все это неправильно, поэтому свои даже теоретические чувства парень засунул глубоко в себя настолько, насколько смог. — Простите, Галин Петровна, можно войти? — спросил явно запыхавшийся Плотников, тихо хихикая со своей шайкой. Его появление всегда сопровождалось смехом и шумом. — От вас пахнет сигаретами. Опять курили? — женщина поставила руки в бока, буравя взглядом учеников. — Ну что вы, конечно же нет! Мы просто рядом стояли!       По классу прошел тихий смешок, и Костя прям засветился от удачно произнесенной шутки. — Ладно, садитесь, — сдалась историчка и парни побрели на свои места, проходя по рядам.       Из дремы Влада вырвал слабый подзатыльник. Он резко выпрямился, оборачиваясь назад, а там ему широко улыбался Плотников, демонстрируя свои клычки. Коноплев сощурил глаза, мысленно покрывая парня отборным многоэтажным матом, но вслух не произнес ни слова, просто отворачиваясь в сторону учителя. Ну вот что ему надо от него? Нет, над другими его одноклассниками он тоже прикалывался, но над Владом в разы чаще. То подкрадется в коридоре и резко начнет щекотать, прекрасно зная, что жертва боится таких пыток. То подножку поставит, но потом обязательно поймает. Он смеялся, прикалывался, но никогда не переходил эту невидимую грань грубого буллинга.       Костя сел за свою парту, которая была следующая после Коноплева, и с его стороны послышался недовольный цок. Влад почувствовал, как ему что-то тычут в спину. — Слышь, Конопля, дай ручку, пж, а то я забыл. — Иди нахуй, ты все мои ручки сгрыз! — шипел парень. — Ну, Владос, ну будь лапочкой… — усмехнулся Плотников.       Что-то в этом обращении было смущающее, хоть и произнесено оно было явно с сарказмом. Костя определенно практиковал какую-то магию, раз все его просьбы вмиг исполнялись, и никто не мог перед ним устоять. Колдун ебучий. Влад выдохнул и отвернулся, доставая дополнительную ручку из пенала.       Дальше первый урок шел…ну в общем-то как первый урок. Громко, весело и бесполезно. Лучше поспать дали, ну ей богу. Историчка сидела на удивление тихо, пыталась объяснить тему. Она говорила что-то про подбор литературы для проекта и ее не слушал примерно никто. Может кто-то на первых партах и старался сделать вид, что им не все равно, но по факту они просто залипали в телефон. Затишье перед бурей пугало и настораживало.       Кто-то на последней парте сидел и списывал дз, кто-то спал, а кто-то просто перекидывался бумажками. Парни вообще не выросли. Как думали, что привлекут внимание тем, что будут кидаться вещами, так и думают. Девочки глаза закатывать готовы. Плотников вот что-то притих, хотя обычно был заводилой этого всего. Кошмар какой-то, а еще и хорошист. На каком моменте все пошло не туда, Влад не понимал. Ну хотя бы пусть лучше сидит молчит, чем ручкой в спину тычет, а Костя, в принципе может. И не смутит его, что ручка Владина. — Все, надоели! — резко говорит Галина Петровна, — практика у нас. По теме, которую я сейчас объяснила, а вы все записали. Кто не сделает продукт проекта и не сдаст к концу урока, получает два. Автоматом без права на исправление.       По классу прошелся обреченный стон. — Увижу телефон — два, — строго наказала она, — Коноплев, ты что вообще спишь. Давай, с добрым утром, не расслабляйся, тебе в напарники Плотникова выдаю.       Сзади послышался свист. Это видимо у Кости радость такая, что помучает Влада чуть больше. Вещи он свои собрал достаточно быстро, пересаживаясь на свободное место. Блять, ну вот этого еще Владу не хватало! Находиться рядом с Костей было тяжко, а сделать этот тупой проект еще более невыполнимая задача. — Но Галина Петровна! — начал парень, однако его быстро перебили. — Никаких «но», Коноплев, — строго сказала женщина.       Влад тихо простонал, и покосился на своего одноклассника. Тот что-то мелодично мычал, кусая кончик ручки, и ехидно улыбался. Ручка. Ручка Влада. Сука. — Ну что, Конопля, придется сотрудничать, — пожал плечами Плотников, — Че там за тема? — Двадцать третья. Если ты не будешь меня доставать, то до конца урока управимся, — парень старался не смотреть на одноклассника, чтобы тот не нашел повода для издевательств. — Как скажите, капитан! — отдал честь Костя. — С чего начнем?       Худо-бедно, они смогли написать почти весь проект, что сильно удивило Влада. Он полагал, что Плотников либо будет отвлекать его, либо шутить, но тот проявил себя совсем с другой стороны — как хороший друг, и даже сумел указать на некоторые ошибки, которые скрылись от внимания Коноплева. Но Костя не был бы Костей, если бы, глядя на руки одноклассника, не выдал: — У тебя такие маленькие руки…       Влад аж вспыхнул от этого… комплимента? Но он звучал до безумия странно в сторону парня. Юноша прекратил писать, и не поворачивая лица к Косте, коротко ответил: — Нет. — Ну как нет? Мои больше! — Кость, я почти дописал, отвали со своими тупыми подколами, — Коноплев наконец развернул голову к собеседнику, видя, как тот лыбится. — Владик маленькие ручки, Владик маленькие ручки… — начал запевать Плотников. — Сука, давай проверим! — Коноплев вытянул раскрытую ладонь перед собой, закипая от злости.       Костя не смог сдержать смешок и легонько коснулся своей ладонью руки одноклассника. На первый взгляд, их руки казались одинаковыми, но на самом деле пальцы Плотникова были чуть длиннее. Влад хотел было возмутиться, что его друг такой шпалой вырос, но дыхание сперло, когда Костя согнул ладонь, соединяя их руки. Щеки Коноплева предательски заалели, а мозг, от стресса, придумал только одно решение — переплести пальцы.       Плотников нагнулся ближе к парню, пока тот словно заледенел, и прошептал почти в шею: — Твои руки милые, как и ты сам.       Спасительный звонок отрезвил Влада. Коноплев вздрогнул, весь краснея, вскочил со своего места, хватая листок с проектом, и кинул его на учительский стол. Всего мгновение и Влада больше не было в классе.       Такая реакция была более чем понятной, но Костя все равно как-то не ожидал. Влад взбесился, обиделся и, кажется, смутился. От этого захотелось даже улыбаться. И он старался не улыбаться, от чего уголки губ сами тянулись вверх. Реально сейчас лицо треснет. И не стыдно ни капли. Довел мальчика, еще и радуется.       Следующей была пара английского. Они были в разных группах, поэтому у Влада было два урока на спокойную жизнь. Надо извиниться. И он это сделает, потому что так правда стоит сделать. Над Владом шутить, конечно, хотелось всегда, и он в большинстве случаев даже понимал все, но видимо не сегодня. Дебил, блять, него кто-то на душе ревел. Нельзя обижать Влада. Кого угодно, только не Влада. Можно и над Димоном рофлить, и Соньку за косички дергать, только не Влада. Влада нельзя, это табу. Которое он все равно нарушал.       Пришлось бегать и выслеживать. Потому что Влад будто его избегал, и никто его за это не осудит, как бы обидно ни было. Костя в принципе когда-нибудь перестанет буллить людей. Но не сегодня, и скорее всего не завтра, на послезавтра тоже ставить не буду. На этом строится его юмор. Только он это делает добро, ну хотя никто и не обижается. Все Костю любят, а как иначе, вот кто-то пробовал его на полном серьезе долгое время ненавидеть? Так чтобы прям искренне.       Влад тоже не умел. Костю он простил через пол урока. Невозможно на это чучело долго злиться. Бесит, конечно. Но мысли теперь занимало другое. То непонятное и тягучее чувство. Тепло стало сразу, и холодно. Такое всегда от прикосновений или это только от Костиных? Пробивало током, а потом становилось хорошо. Так, как и должно быть. И шепот на ухо. От него пальцы на ногах до сих пор подгибались.       Костя все же его выловил, жаль только под конец перемены. Хотя, наверное, это и хорошо. Людей в коридорах стало как-то слишком мало. Влада почти за рукав оттянули, поймали, все не отвертишься. — Прости, — сразу выдал Костя, — я дебил. — Дошло наконец, — закатил глаза Влад. Ну так, из приличия, не обижался, но Костю дебилом считал. — Но ты правда милый, — дополнил он. Смотрел своими щенячьими глазами, а голову опустил. Стыдно ему. — Ну спасибо, — хмыкнул Влад, — ладно.       Прозвенел звонок и остатки людей разбежались по кабинетам. Остались в тишине коридоров, но уходить никто не планировал. — Не обижаешься? — спрашивает Плотников. — На тебя? Не, не достоин чтобы я о тебе еще лишний раз думал, — он снова закатил глаза, — ладно, если честно иногда твои шутки смешные. Ну так, одна на миллион. — Готов шутить миллион шуток, если ты засмеешься хотя бы с одной. — Мастер пикапа, — усмехнулся Влад. — Готов выучить миллион подкатов, если ты… — Так, все, брейк, — поднял руки в защитном жесте и тут же отпустил.       Костя стоял прямо напротив, взгляд был устремлен в глаза, и молчали они. Никто не знал, что сказать, да и говорить не хотелось. Так они стояли, каждый размышляя о своем. А потом Костя прикоснулся к его ладони, как утром. В этот раз Влад переплел свои пальцы с Костиными и сжал их, чтобы осталось только тепло, без дрожи и холода.