Сенсорика

Сенку бы определённо соврал, если бы сказал, что не испытывал тактильный голод. Особенно в моменты ощущения всеобъемлющего одиночества. Возможно, его не интересовала романтика, но к прикосновениям он тяготел точно. Наверняка именно поэтому он не отталкивал назойливого менталиста, так и наровящего ненавязчиво коснуться. Руки, талия, торс, бёдра, шея — и каждый раз всё практически кожа к коже. Возможно, Сенку сходил с ума, ведь ему хотелось ближе, горячее, острее, чтобы почувствовать белоснежную поверхность желанного тела своим. Чтобы прикоснуться губами, зарыться в двухцветные волосы, вдохнуть аромат этого искусителя где-то у острых ключиц и исследовать, исследовать, исследовать его всего… — Хэй, дорогой мой Сенку! Неужели я настолько красив, что не можешь оторвать от меня взгляда? — хитро улыбаясь, спрашивает зашедший в лабораторию Ген и склоняет голову на бок, чтобы посмотреть чуть исподлобья. И Сенку в какой-то момент шлёт к чёрту всё и, слегка красненя, смотрит прямо в штормовые моря родных глаз. — На все десять миллиардов процентов, — говорит он и с удовольствием смотрит, как трескается маска манящей самоуверенности, оставляя лишь затапливающее всё естество смущение и искрящиеся азартом радужки. — Сенку-чан?.. — выдыхает с улыбкой менталист в губы внезапно оказавшегося рядом учёного и его глаза заволакивает дымкой. Нежная, но уверенная рука вдруг оказывается у линии роста белых с зелёными кончиками так напоминающих лук-порей волос, вторая — на щеке, после нежного очерчивания одними кончиками пальцев контура лица. — Я сойду с ума, если ты сейчас не поцелуешь меня. И Сенку, не колеблясь, целует. Жадно, теряя разум от пьянящих ощущений. Ноги словно сами приподнимают его на носки, а руки, находя на ощупь мягкие пряди, осторожно отклоняют голову Гена под более удобным углом. Закрытые веки дрожат от эстаза, — наконец-то он может чувсвенно смять губы менталиста своими так, как давно хотелось — но Сенку знает, что хочет больше. Он знает, что хочет менталиста полностью, каждый его сантиметр. Он знает, что жаден до невозможности. Стон Гена и его приглашающе открывшиеся губы заставляют что-то замкнуться в сознании учёного. Языки чувственно оплетают друг друга, по подбородку, кажется, течёт слюна… Говорят, обмен ею повышает иммунитет. Сенку хочет знать наверняка. Сенку хочет Гена. — Что же ты со мной творишь, Менталист? — не понятно говорит или выстанывает учёный, неохотно отрываясь, сделать глоток кружащего голову воздуха. Ген лишь мягко смеётся. Его руки оказываются под одеждой и оглаживают впалый живот. Сенку разом теряет весь набранный в лёгкие кислород и облакачивается о стол для экспериментов. Хорошо… Как же до одури хорошо… — Ты такой чувствительный, Сенку-чан~ — ухмыляется Ген и опускается одной из ладоней ниже, накрывая пах. Изнывающий уже от возбуждения член дёргается и не удаётся сдержать очередной задыхающийся стон. — Замолчи, — шипит Сенку безоружно и, беря себя в руки, легко отталкивается от стола. Он перемещает вес на еле выдержавшего такой напор менталиста. Ген прижимается спиной к стене и чуть не сползает по ней вниз, стоит учёному провернуть выполненный им пару мгновений назад манёвр. Он стыдливо улыбается, кидая взгляд на свои трясущиеся ноги и Сенку тут же поддерживает его, свободной рукой, не давая упасть, но, краем сознания отмечая, что ему самому бы не помешала поддержка. Ген настолько невозможный, что от одного взгляда на него сейчас: такого открытого, раскрепощённого, с довольной ухмылкой, подгибались колени. Стоит менталисту привыкнуть к ощущениям, как он возвращает руку на член Сенку и оба парня, синхронизировав движения, задвигали ладонями вверх-вниз. Сначало медленно, с чувством оглаживая большим пальцем головки друг друга, а затем быстрее, быстрее и быстрее… Тяжёлое дыхание, стоны и влажное хлюпанье от предэякулята наполняет лабораторию. Как же им повезло, что никто не успел зайти и застать их. Учёный не выдерживыет и изливается в ладонь Гена первым. Тот же после нескольких резких движений руки Сенку кончает следом, выстанывая его имя. Они смотрят друг другу в глаза и Сенку понимает одно: его пленили ощущения, которые подарил один коварный металист. Он хочет больше. Он всё ещё хочет Гена и вряд ли перестанет хотеть. Поцелуй куда-то в шею заставляет менталиста довольно вздохнуть. Он смотрит на Сенку совершенно зачарованно. Сразу же становится понятно другое — Ген тоже хочет учёного. Хочет так сильно, что невозможно передать словами. Они целуются ещё очень долго. Столько, что начинают саднить губы. Они знают, что это далеко не в последний раз.