Неприятность

      В Дэйале был еще довольно ранний вечер, дневной туман едва спал, а Френзилу уже пришлось прервать тренировку и помчаться на визг непутевого братца, вновь влезшего в какую-то передрягу неподалеку. Иногда ему казалось, что Вилмер с каждым прожитым годом перестал прибавлять не только в росте, но и в инстинкте самосохранения, разве что расти перестал лет в пятнадцать, а неприятностей искал на все восемь.       Он нашел его неподалеку от тренировочного двора, в том небольшом перешейке, где город медленно перетекал в лес. Когда знакомая каштаново-рыжая макушка показалась вдали, Френ еще мог разглядеть, что Вилм пытался задираться или выглядеть угрожающе, вставая на носочки. Но, подбежав ближе, старший нашел мелкую и хилую, особенно по сравнению с крупным соперником, фигурку подростка валявшейсяся на земле. Противник, к счастью, оказался на этот раз из простых и ретировался при одном только виде знаменитого «жнеца Заречья». Тратить время на дополнительные разборки Френзилу сейчас хотелось меньше всего.       Он не стал его останавливать, хмуро проводив взглядом, не поворачиваясь к брату, ожидая, что тот поднимется и подойдет сам. К его удивлению, Вилмер не встал и не отозвался. Френ бросил на него обеспокоенный взгляд: долго валяться на земле после неприятностей не было похоже на его задиристого брата. Он мог уступать каждому, с кем дрался, ростом и телосложением, но подлость и самоуверенность компенсировала это с лихвой. Обычно его наоборот приходилось оттаскивать от кого-то или затыкать ему рот, потому что он не мог перестать бросаться вслед глупыми оскорблениями. К тому же, стоило отдать мальчишке должное, он умел за себя постоять. У него были острые клыки, куча пауков в рукаве и знание болезненных, безобидных на достаточно приемлемом уровне ведьминских проклятий. Френу приходилось вмешиваться скорее для того, чтобы потом не было проблем с городской стражей. Или же в тех случаях, когда один мощный кулак перекрывал все козыри. Как сейчас.       — Ну что, допрыгался? — с укором спросил старший, присаживаясь перед братом на короточки и с неудовольствием рассматривая ссадины и синяки на его коже.       Вилмер не ответил, лишь что-то буркнул и попытался подняться, сгребая в охапку своих домашних пауков. Точно, за завтраком он вроде говорил, что выведет их на прогулку. Френ хотел продолжить нотацию, но подросток вдруг шмыгнул носом и поднял на него болезненный заплаканный взгляд, и все упреки тут же вылетели из головы.       Вилм был весьма легко уязвим, и его старший брат об этом прекрасно знал, но обычно он не позволял себе показывать эту уязвимость при посторонних. И не так часто плакал после драк, даже если оказывался в итоге лежать в пыли с синяком под глазом. Он знал, что является мелким разносчиком проблем, и наслаждался этим, как хорошей игрой, даже если она в итоге поворачивалась против него самого.       Но сейчас кровь из разбитого носа перемешивалась со слезами, покрывавшими его бледные щеки, и Френ смягчил свой тон и выражение лица. Он присел на корточки перед братом и осторожно дотронулся сначала до его плеч, затем, тыльной стороной ладони, до щеки, тщетно попытавшись стереть хоть немного влаги.       — Шшш… все хорошо, — прошептал он успокаивающе, вздохнув. — Я здесь.       Вилмер еще раз громко шмыгнул и вцепился в его рубашку. Это не было похоже на объятия, он даже не прижался, но очевидно, что другим способом пока не мог выразить свою потребность в утешении и защите. Френзил похлопал его по спине и подхватил на руки.       Из всех способом выражения привязанности, и Френ, и Вилм меньше всего возражали насчет этого: младший не говорил, что ему это нравится, но никогда не сопротивлялся, и карабкался сам при любом удобном случае. Старшего же устраивало то, что у него есть удобный способ обеспечить брату комфорт, не прибегая к словам или излишне нежным жестам.       Вилм в его руках был похож на уютную плюшевую игрушку.       Оказавшись поднятым, подросток тут же отпустил чужую одежду, изрядно помятую после этого, и прижался, свернувшись клубочком и уткнувшись своей пушистой макушкой под френов подбородок. Шмыганья однако не прекратились и не остановились.       — Хорошо, — слегка кивнул Френзил, невольно сжимая брата крепче при каждом жалобном всхлипе. — Теперь давай вернем тебя домой.       По пути в город Вилмер, видимо уставший хныкать, немного сменил положение, обхватив Френа за шею и положив голову ему на плечо. Это было бы милым жестом, который мог бы заставить старшего мягко вздохнуть и еще раз похлопать несчастного пострадавшего по спине, если бы через несколько минут в его ухе не оказался паук.       — Еще одна такая выходка, и я тебя уроню, — предупредил Френзил, избавляясь от тонконогой твари и сажая ее в волосы Вилмеру, невинно прячущему заплаканное, но уже куда более довольное лицо.       Вилм любил пауков с самого детства, собирая их по углам чердака еще с тех пор, когда пешком под стол ходил. А уж когда сделал паука своим ведьминским фамильяром, вообще фактически получил разрешение иметь их в качестве полноценных домашних питомцев. Пока они держались подальше от его кровати, еды и одежды, Френа это особо не волновало. Правда Вилмер порой удерживать их не хотел.       Придя домой, Френзил усадил брата на кушетку в холле и достал из ящика немного целительных препаратов. Смоченным полотенцем промокнул остатки крови, грязи и слез с веснушчатого лица — веснушки у Вилма обладали удивительной способностью проявляться только в случаях, когда он строил из себя божьего одуванчика. Пара капель более сильного зелья пошли на небольшие ссадины. Младший зашипел и поморщился при попадании зеленой жидкости на кожу, но Френ дуть не стал. Зато раны затянулись практически мгновенно. При помощи того же зелья зажили и разбитая губа и нос. Френзил вздохнул, подумав, что только благодаря чудесам магии его задиристый братец выглядит как мальчик из приличной семьи, а не разбойник из подворотни.       Более крупные шишки были обработаны мазью: с менее сильным, зато мягким магическим эффектом. На ее действие требовалось время. Старший наносил немного густого клейкого вещества и лепил на него кусочки бинта, стараясь с этим не перебарщивать. Вилмер ненавидел, когда что-то было наклеено на его лицо и постоянно чесался как щенок, норовя оторвать раньше времени.       — Во что ты сегодня ввязался? — поинтересовался Френ в процессе лечения, когда лицо его брата, казалось, приобрело более привычное выражение.       Вилмер надул губу и нахмурился.       — Какое тебе дело?       — Я прервал тренировку из-за твоих выходок и сейчас вожусь с тобой вместо нее, — хмуро отрезал Френзил чуть холоднее, чем хотелось. — Будь добр хотя бы объясниться.       — Почему ты думаешь, что виноват опять я?       — Потому что большинства твоих проблем можно было бы избежать, если бы ты сам их нарочно не искал, и я это знаю.       Вилмер посмотрел на него мрачно, исподлобья, веснушки на его лице побледнели. Он был более враждебен, чем обычно. Почти всегда он просто отмахивался от любых упреков, хихикал, издевался, коверкая его слова, пропускал их мимо острых ушей, периодически огрызался и дулся, но быстро остывал. Сегодня же он смотрел на Френзила каким-то обиженным, почти болезненным хмурым взглядом, поджимая губы и почти не шевелясь. Все его поведение кричало о том, что что-то не так, но Френ от усталости не придал этому большого значения.       — Катись к орку, братец, — буркнул он наконец. И через пару секунд его губы скривились, почти задрожав. — Почему ты защищаешь его?!       — Я не защищаю его и не оправдываю побои, и ты это знаешь, — спокойно, не теряя самообладания продолжил старший, отчего-то сфокусировав свой взгляд на трещине на круглых очках подростка. — Однако я уверен, если бы ты не сказал ему что-то, не выстрелил проклятием или не натравил пауков…       — Почему ты даже не предполагаешь, что он первый полез?! — перебил Вилмер.       — Потому что, во-первых, я не нянька и мне без разницы, кто кого ударил первым, — Френзил потер переносицу. — Во вторых, даже в этом случае есть множество способов уладить конфликт так, чтобы тебе не разбили нос.       Младший не пискнул обиженно, не попросил «перестать читать ему нотации», даже не убежал, хлопнув дверью. Он опустил голову и сидел так молча и неподвижно, пока его раны не были обработаны полностью. Френзил на всякий случай выглянул в окно — вдруг снег пошел?       Оставив Вилмера одного, свернувшегося на кушетке, забвравшись туда с с ногами, он прошел на кухню, чтобы заварить себе кофе. Тренировка была успешно пропущена, но что уж теперь, все равно внеплановая, завтра у Отряда их две. Он попытался отвлечься от всей произошедшей ситуации, задумчиво глядя в окно и попивая горький напиток. Ему не нужно было тратить нервы на очередную выходку непутевого брата. Все равно далеко не первая и, скорее всего, не последняя. А этот случай будет уроком. Однако что-то все равно заставляло его мысли возвращаться к расстроенному брату, неприятное предчувствие, ощущение неправильности происходящего не давали ему покоя.       Он не выдержал и вернулся в холл.       Вилмер так и не сдвинулся с места, продолжив лежать на кушетке в позе побитого щенка, пряча лицо и поглаживая окружавших его пауков. Френ замер и нахмурился. Ему показалось?       Нет, определенно нет. Уже второй раз за вечер он слышал всхлипы своего брата, и на этот раз это нельзя даже было списать на шок или боль после драки. Френзил озадаченно приблизился и присел на край кушетки, осторожно дотронувшись плеча Вилма, но тот им даже не повел.       — Я не был настолько строг… — почти вопросительно пробормотал Френ, не зная, что ему делать. По привычке он попытался взять брата на руки, но тот одернулся и не позволил.       Теперь это становилось действительно странным: Вилмер, даже обиженный, никогда не отказывался, пусть и дулся в процессе.       — Хорошо, признаю, я должен был выслушать тебя, — вздохнул Френзил, действительно чувствуя небольшой укол вины. Как ни крути, а хлипкий подросток после побоев крепкого парня действительно являлся пострадавшим, и заслуживал справедливости, не только первой помощи.       — Я… я был виноват, — шмыгнул Вилм после недолгого молчания. Ужасно непривычная для него фраза. — Я не знаю… я не должен был… я… я мог это предотвратить, но я… Я идиот, я знаю…       Френ приподнял бровь, но промолчал, лишь, сам не помня в какой момент именно, начал гладить брата по спине.       —… и тогда… тогда мой паук был бы жив…       Френзил физически ощутил то, как с его лица сошли все краски.       — Он раздавил твоего паука?!       Вилмер кивнул, заливаясь слезами и прижимая к себе остальных питомцев. Теперь-то старший заметил, что среди них действительно недостает одного крупного, который периодически мелькал в их доме.       Френ редко злился. За годы обучения и работы в Отряде он превосходно научился держать сильные эмоции в узде, воспринимая их лишь как энергетический потенциал. И потому чувство покалывания в пальцах, небольшой тряски в плечах и скрежета холодной ярости внутри груди он почти забыл. Но прибеги он на место происшествия в том состоянии, которое испытывал сейчас — обидчик точно не ушел бы просто так.       Теперь Френзилу действительно не было дела до того, кто полез первым и как сильно накосячил в этот раз его брат. Какой бы занозой Вилм не был, он не заслуживал увидеть того, как его любимый питомец превращается в лепешку. Это было все равно, что раздавить перед обычным ребенком котенка. Тем более если учесть, что Вилмер был ведьмой, и Френ достаточно слушал его увлеченные рассказы про эту расу, чтобы знать про отношение к животным в их культуре. Да даже без этого факта, без факта того, насколько сильно Вилм был привязан к своим паукам — уничтожать что-то, принадлежащее не тебе, было очень мерзко.       Френзил глубоко вздохнул.       — Ох, Вилмер…       И притянул плачущего брата к себе.       Прошло несколько минут тихих, молчаливых объятий, пока всхлипы, оглушавшие пустой холл, не затихли. Френзил положил подбородок на макушку брата и позволил ему полностью заливать их рубашки слезами.       — Знай, что я не считаю это твоей виной, Вилм. Он не должен был этого делать ни при каких обстоятельствах.       Вилмер громко и некрасиво шмыгнул, размазав слезы локтем.       — Пауки невинные создания, они не желают никому зла… он был просто маленьким пушистым парнем… что он ему сделал?! Это был я, я…       — Шшш… — Френ легонько встрепал его волосы. — Я знаю, я знаю. Я знаю. И я разберусь с ним, поверь мне.       На заплаканном личике подростка промелькнуло привычное озорное любопытство.       — Ты его побьешь, да? Выследишь со своим отрядом? Пульнешь каким-нибудь мощным заклинанием?!       Френзил поправил воротник рубашки и отрицательно хмыкнул. У него были репутация и моральный кодекс лунноотрядца, не позволяющие ему идти разбивать лицо каждому, кто обидит его младшего брата. И тем более превышать служебные полномочия. Но, к счастью, у кое-кого этого не было.       — Лучше. Я скажу Блисс.       Возможно, это тоже было неправильно. Наставница Вилмера, по мнению Френа, была еще большей головной болью, только с меньшим количеством совести и сомнительной моралью, так что отдавать ей на растерзание обидчика ее любимого ученика означало фактически подписать ему приговор. Порядочный лунноотрядец не должен был поощрять подобное. Но слабая мрачная ухмылка все равно скользнула по его губам. Блиссе Яд стоило отдать должное: именно она в Дэйале отвечала за все то, что Френ не мог воплотить из-за наличия разума, а Вилм — из-за отсутствия сильных рук.       Слабый смешок сквозь слезы означал, что младший тоже одобрял эту идею.       — О, и раз уж мы о ядовитых. Помнишь, ты выпрашивал того редкого ужасно опасного паука?..       Вилмер ахнул и его глаза загорелись.       — Ты позволишь?!       — Поговорю с родителями. Под мою ответственность, — он бросил серьезный взгляд, сдерживая смешок. — Чтоб трупный запах потом не стоял на весь Дэйаль!       — Обижаешь, братец! — ухмыльнулся Вилм, становясь наконец по-настоящему похожим на прежнего себя. — Я умею прятать жертв!       — Вилмер.       — Ладно, ла-адно… — он хихикнул, закатив глаза. И через несколько секунд, поднявшись с кушетки, добавил. — Я хотел бы извиниться за то, что иногда веду себя как идиот, но мне не жаль.       Френзил встал и потрепал его по плечу, мягко бросив, прежде чем уйти.       — Не иногда, а всегда. Но не переживай. Иногда мне это нравится.