october october october october october

Эрен распахивает глаза. В висках стучит так громко, будто выстрелы раздаются прямо возле, и Эрен подрывается, пытаясь бежать, не осознавая ничего, кроме промозглой земли под стопами. В какой-то момент он спотыкается, ранит себя, но рана мгновенно затягивается, и земли касаются ладони. Лапы. Эрен бежит дальше, тело ломит, и ему так больно, что хочется выть. Сознание меняется, искажается миллионами запахов, образов, и человеческие мысли уходят далеко-далеко, оставляя лишь охоту. Он гонится за кем-то, за запахом, будто вырванным из лета, а под лапами хрустит снег. Он срывается с обрыва, катится, но снова бежит, пытаясь загнать жертву в угол. Ему некуда бежать. Горный хребет слишком крошащийся, чтобы забраться, и Эрен низко рычит, заставляя жертву прижаться спиной к колючим скалам. — Хороший мальчик, — Леви. Леви здесь, и Эрен охотился за ним. Загнал его в ущелье и собирался отгрызть его вампирскую голову. За спиной сияет полная луна и Эрен пытается перевоплотиться в человека. На убывающую луну всегда легче, а в полнолуние — почти невозможно, но Эрен нарушает законы своей природы, потому что видит, что успел укусить Леви за руку, едва не оторвав ее. Успел укусить голень, что замедлило его. Он успел, и ему жаль, что волк в его голове не распознал Леви. Эрен встает на человеческие ноги, уязвленный после обращения, и Леви смотрит на него с распахнутыми в удивлении глазами. — Прости, — Эрен указывает на его руку, и Леви будто только замечает укус, встряхивая ладонью и будто ставя ее на место. Он выглядит так похоже на эти скульптуры Древней Греции. Белый чистый мрамор, сохраненный сквозь века. Обломки лунного света скользят по его лицу, и грозовой взгляд встречает леса Амазонки в глазах Эрена, и он делает шаг ближе. Ведет кончиками пальцев по дрожащей от вздохов груди, мечась взглядом от зеленых глаз к ладоням, будто спрашивая разрешения, и Эрен ничего не говорит. Кости еще срастаются, и Эрен собирается сломать их вновь, чтобы восстановиться, но с Леви он должен быть в сознании. — Твой укус зажил, — Эрен говорит тихо, когда пальцы Леви замирают на его густо бьющейся артерии. — Я убивал оборотней, — Эрену кажется, будто Леви впервые говорит с ним. И что-то в груди трескается и ломается, слыша его голос сквозь сотни сотен лет. — Их кровь не привлекала меня. Воняет, как дохлая собака, под мостом. — Леви кривится, смещая руку, и укладывая всю ладошку на артерию Эрена. Слушая пульс. Эрен прикрывает глаза. Он устал. От вечной погони и защиты территорий. От вечных сражений за позицию альфы. От вечных сражений с вампирами. Он мог бы остаться здесь. Он хочет остаться здесь. — Но ты пахнешь все так же, — Леви смещается на его щеку, и Эрен открывает глаза. В грозовых облаках играет эфемерное тепло, и Эрен наклоняется за поцелуем. Он замирает в миллиметрах, пытаясь стереть этот запах смерти и холода из своей головы, пока Леви забирается пальцами на его затылок. — Я бы не смог тебя убить, даже если бы захотел, — Эрен наклоняется, утыкаясь лбом в плечо Леви, и тот с готовностью встречает его в объятья. — Я просто могу позволить себе такую роскошь, как кровь оборотня на завтрак, не убив и не обратив, — Леви прижимается щекой к макушке Эрена, и тот сдается. Притягивает его к себе в объятья, и руки смыкаются на талии как раньше, и в голове вспыхивают воспоминания, касания, и Эрен следует за ними, кутая Леви в объятьях, будто пытаясь согреть вечную мерзлоту. Леви обнимает его за плечи, прижимаясь ближе, шумно дыша ему в шею, и Эрен мог бы позволить убить себя здесь, если бы Леви попросил. — Я не убью тебя, — Леви будто отвечает на его мысли, и Эрен оставляет поцелуй на его виске. — Я тебя тоже, — он вдыхает запах бесконечных промерзших полей и в горле застывает ком.