october october october october october

Микаса врывается в его квартиру, как шторм, и первое, что пронзает мозг Эрена — она узнала. Залезла в телефон Леви, увидела все те грязные вещи, что писал ему Эрен, адрес квартиры и все поняла. Она стоит в дверном проеме, стискивая ручку двери, и дыша так, будто тонула, но выплыла на берег. Эрен стоит перед ней, раскрыв руки так, будто уже признает все свои поражения и грехи и просит о том, чтобы его наконец-то распяли. Но она ничего не говорит. Ее губы плотно сжаты, а в холодных серых глазах такая пустота, что Эрена начинает тошнить от ее бескрайности. Она заходит в дом, когда ее дыхание приходит в норму. Подходит совсем близко и оставляет холодный обжигающий поцелуй на щеке, и Эрен хочет стереть его. Смыть чистящим средством, снять кожу, потому что это ощущается, как отрава. Микаса заходит дальше, и за ней будто ползет незримое и жуткое, неминуемое и заставляющее кончики пальцев холодеть. Она проходится по квартире так, будто надеется найти зацепки. Эрену так кажется. Потому что он хочет, чтобы она их нашла. Хочет прекратить все это. Хочет сделать что угодно, лишь бы она свалила к чертям, желательно попросив своего брата приехать сюда и утешить своего бывшего. Он садится на диван, и Микаса встает над ним. Она упирает руки в бока, и Эрен обводит взглядом ее фигуру, правда не понимая, как находил ее привлекательной. Теперь она кажется ему слишком высокой. Слишком сильной. Не такой хрупкой и нежной, чтобы до безумного желания хотеть вжать ее в подушки и оставить блять здесь, чтобы он никуда не уходил. Уходила. Она. Точно, ведь речь о Микасе. О Микасе, что стягивает свою рубашку и забирается на Эрена, выглядя так сурово, что Эрен теряется. Это дает ей возможность взять его руки и положить так, будто Эрен обнимает ее. Поясница горячая, и под пальцами Эрена двигаются мышцы. Он мог бы посчитать это приятным. Месяц назад он был бы в восторге от того, что происходит. Микаса на нем начинает двигаться: механически и ритмично. Она берет его лицо в ладони и смотрит в глаза, и они такие пустые, серые, как будто этот цвет и есть само описание пустоты, и впивается в него поцелуем. Эрен не чувствует ничего. Все его тело будто парализовано, настолько это отвратительно. Ему чертовски повезло, что он трахался с Леви последний месяц, потому что если бы он получил это, ожидая, пока Микаса будет готова к их первому сексу, он был бы пиздецки разочарован. Микаса толкает свой язык ему в рот, и он встречается с зубами Эрена, вызывая тошноту и отвращение. Эрен пробует огладить ее спину, но она ощущается неправильно в его руках, и он начинает злиться. Раньше ему было плевать, куда совать член, а теперь рукам не нравится ощущение чужой спины. Микаса задирает свою юбку выше и Эрен видит ее трусики, и его правда воротит от зрелища. Да что с ним блять не так? Он пробует забраться под них пальцами, пробует ощутить хоть что-нибудь, но там влажно и горячо, но не так. Он берет ее за бедра и стягивает с себя, ставя на ноги, и она резко отдергивает юбку, выпрямляясь и встречая его взгляд снова. — Неужели ты не хочешь меня? — Она звучит разбито, и, кажется, пытается выдавить из себя слезы, но Эрен надевает на нее рубашку и застегивает. У него нет желания разговаривать. Нет желания выяснять, потому что для него это было ебаным ничем. Эрен подталкивает ее к двери, и она пятится, сжимая руки в кулаки. — Эрен, ты не хочешь меня? — Она чеканит каждое слово, останавливаясь на пороге, и Эрену кажется, что все, что было с момента, как она вошла, до момента, как он вытолкал ее сюда, не существует. Что его воспаленный мозг выдумал это. — Уходи, Микаса, — Эрен говорит это устало, потому что он чертовски заебался. Стук ее каблуков раздается до самого лифта, и Эрен закрывает за ней дверь. Ну и денек.