october october october october october

Это самое тупое, что Леви делал. Полный идиотизм. Если бы это сделал кто-нибудь из его близких, он бы перестал с ними общаться. Но он сделал это сам. Боже. Как же тупо. Леви морщится от стыда за свою изобретательность и сжимает пачку сигарет в кармане толстовки. Зачем он ее купил? Он даже не курит! Что за бред? Серьезно? И все это ради… Леви распахивает глаза, когда в ту же сторону, но мимо него, проходит Эрен. Эрен. Леви идиот, вот, почему он это делал. Глупый-глупый-глупый влюбленный идиот. Он медленно идет, будто на собственную казнь, в сторону этого закоулка между двумя кирпичными стенами, где все мерзко завалено бычками и пустыми зажигалками, и эта прогорклая вонь сигарет… Блять, Леви не подписывался на это. Но он был так сильно влюблен в Эрена, и его смелости не хватало даже на то, чтобы заговорить с ним, потому что язык будто распухал во рту, а губы вечно замирали между зубами, покусанные и припухшие, и Леви мямлил что-то, пока Эрен уходил, даже не обращая внимания на эти жалкие попытки. Он почти разворачивается, злой на себя и ненавидящий свою влюбленность, когда слышит «Леви!». Взгляд быстро находит Эрвина, и тот машет ему, как придурок. — Блять, — Леви шумно выдыхает. #inktober Нужно сделать шаг. Давай, Леви, не дрейфь. И еще, так, будто на это не нужны усилия. Будто он не кусает губу уже сейчас, и не бросает взгляды только блять на Эрена. — Привет, — Леви говорит это тихо, почти задушенно, потому что здесь мало места. Стоять рядом с Эрвином означает стоять рядом с Эреном. И Леви сжимает пачку сигарет в кармане так сильно, что они, вероятнее всего, поломаются, и он выбросит эту труху в мусор. — Как твое эссе по литературе? — Спрашивает Эрвин, и пара ребят усмехаются. Это местная шутка. Их преподаватель, мистер Берт, не принимал у всех эссе за эссе, бросая их в мусор, кричал, что они не понимают Шекспира и что философия Канта — дерьмо собачье. И, если честно, Леви не мог не согласиться. Потому что его эссе приняли в первую неделю. — А, да, точно, эссе, ну и… — Леви мямлит, принимая сигарету с рук Эрвина и видя, как блять сильно дрожат его руки. — Твое эссе приняли, — это голос Эрена. Так близко, будто он говорит это Леви на ухо, и Леви поднимает перепуганный взгляд, будто его застали за убийством. Он не хотел врать. Просто поддержать беседу. — Что? — Кажется, Леви оглушило. Потому что Эрен смотрит ему прямо в глаза, и Леви приходится задрать подбородок, чтобы встретиться взглядом. Господи боже, какой он высокий. — Твое эссе приняли с первого раза, — повторяет он так, будто Леви недоразвитый. Мягко и медленно, почти по слогам, и Леви отводит взгляд вбок, чувствуя, как румянец ползет по щекам. — Серьезно, Леви? Ты написал это эссе с первого раза?! Что ты туда написал вообще? — Ребята подходят ближе, пытаясь узнать, и Эрен самодовольно ухмыляется, простреливая Леви голову насквозь своим острым взглядом. Леви прищуривается и поджимает губы. — Полегче, ребята, дайте ему передохнуть, — Эрен улыбается, оборачиваясь к пытающимся добраться до Леви студентам и берет его за плечи, притягивая к себе, и на секунду Леви оказывается в своих лучших мечтах, позволяя мыслям об их скорейшей свадьбе и детишках заполонить голову, как Эрен не утягивает его в объятья, а буквально ставит рядом, загородив собой. Он опирается плечом о стену, стоя спиной ко всей этой толпе, и, ладно, там всего пять человек, но у Леви в голове они размножились почкованием, заполнив весь проход, и теперь, за стеной в виде Эрена, он чувствует себя лучше. Его сердце быстро колотится, и он чувствует, как его холодные ладони становятся потными. Омерзительно. Это все Эрен и его замечательное лицо и потрясающее тело, и улыбка, от которой ноги становятся, как желе. Вот, почему Леви оказался здесь с промокшей от его пота сигаретой в руках. Эрен беспардонно наклоняется, взяв его за запястье, и, господи боже, они очень близко. Леви разжимает кулак, и Эрен буквально видит весь этот позор, от которого Леви в жизни не отмоется. Сигарета похожа на мертвого дождевого червя, и Эрен забирает ее из руки Леви, бросая за спину в мусорку. Леви пытается найти в зеленых глазах осуждение, но… нет? В них лишь играют хитрые искорки веселья, и у Леви плавится мозг. Он так хочет поцеловать его. Будто физически не справится без этого. Ему просто нужно прижаться к этой накаченной груди, которая не выходила из его головы со вчера, когда он застал Эрена в раздевалке без футболки, и провел сегодняшнюю ночь с рукой на члене, думая-думая-думая об Эрене. — Держи, — Эрен затягивается, а затем говорит это с выходящим изо рта дымом, протягивая Леви свою сигарету. Мысль о непрямом поцелуе вибрирует в груди Леви так сильно, что он наклоняется к сигарете не думая, затягиваясь так глубоко и сильно, что воздух мгновенно покидает его легкие. Он знает, что если закашляется, то умрет прямо здесь, на этом месте, от стыда и неловкости, но рот так сильно обжигает, а на языке эта вишневая горечь, и почему от Эрена пахло так вкусно, но во рту Леви сейчас гребаная помойка? Леви пытается вдохнуть, но давится, и на глазах выступают слезы. Он кашляет так громко, что к нему оборачиваются все те, кто только что пытались выгрызть его эссе зубами, и Леви видит свою смерть. Здесь. Вот так. Перед Эреном, скорчившись от боли и кашля, с его вкусом на губах, сжигающим все органы. Леви кашляет, давится снова, и, господи боже, он вот-вот сдохнет. Стыд обжигает его щеки, и он наклоняется к коленям, но Эрен заставляет его выпрямиться и прижимает бутылку воды к его рту. Леви жадно пьет, сжимая бутылку вместе с рукой Эрена, думая о том, что если выживет сегодня, то убьет себя ночью, потому что он сделал все блять неправильно. Эрен пошлет его к черту. Он уже считает его фриком, который подавился сигаретой и сдал эссе с первого раза. Какой ебаный кошмар. — Говорил же, ты куришь дерьмо, — Жан цокает языком, и Эрен выглядит виноватым. — Боже, прости, кажется, это правда, — Эрен снова удерживает Леви за плечи, позволяя ему пить свою воду. Это мило. Леви крайне благодарен, если бы не знал, что с этим стыдом ему еще жить сегодняшний день. Потому что потом он просто сдохнет от стыда, прокручивая это в голове. Да. План такой. Леви жадно допивает воду и смущенно бросает взгляд на Эрена. — Я могу оплатить это, — Леви трясет пустой бутылкой, все еще красный, как помидор, и Эрен такой потрясающий и такой красивый, слегка покачивается, наклоняясь к Леви, такой огромный, что полностью прячет его от всех, и Леви прикусывает губу до крови, чтобы заставить свои щеки перестать полыхать. — Да? Как? — Эрен вздергивает одну бровь, и Леви хватает воздух ртом, потому что все его потаенные желания о том, как Эрен вжимает его во все поверхности, включая эту стену, на которую Леви опирается, проносятся так быстро, что не вздохнуть. — Чувак, пошли уже, — Жан цокает, закатывает глаза и утягивает Эрена прямо у Леви из-под носа. Перед ним оказывается Эрвин, беспокоясь о здоровье Леви, конечно же, а в кармане сигареты становятся наощупь, как дерьмо в бумажном пакете, и Леви хочет ебнуться прямо об эту стену от неловкости. Боже, какой он идиот. Они встречаются вновь на вечеринке у Саши. Весь ее дом полон подростками, все провонялось алкоголем и травкой, и Леви выбирается на улицу, обнимая себя руками. Это было самым идиотским решением — позволять Петре идти в платье на бретельках и уже в машине отдать ей свою толстовку, из-за чего Леви вынужден сейчас мерзнуть здесь или задыхаться от вони там. Он смотрит на гладкую поверхность покрывающейся корочкой льда воды в бассейне, когда дверь за его спиной открывается, и в проходе появляется Эрен. Вот, как это происходит. Коллапс. Взрыв. Метеорит врезается в землю, и Леви, буквально пускающий слюну на этого парня. Они встречаются взглядами, и Эрен улыбается, и Леви машет ему рукой. Как полный идиот. Может, прыгнуть в бассейн и замерзнуть насмерть не такая уж и идиотская затея? — Я справлюсь один, — Эрен смеется, бросая фразу кому-то за спиной и выходит, направляясь прямо к Леви. С сигаретой. Это его проклятье. Он сует ее в зубы, наклоняясь, чтобы закрыться от пронизывающего ветра, и прикуривает ее, втягивая щеки. Леви не может держать себя в руках. От Эрена веет теплом, и то, как блядски хорошо что угодно смотрится в его рту должно быть противозаконным. Леви знает законы, ясно? Эрен встречается с ним взглядом и подходит еще ближе. Совсем близко. Так близко, что Леви чувствует его парфюм и запах вишневых сигарет. И это бесконечное тепло. — У тебя жар? — Леви пытается пошутить, но его буквально колотит, и он переминается с ноги на ногу. Голос дрожит, а губы все искусаны. — Тебе нужен обогреватель? — Эрен задает встречный вопрос, раскрывая объятья, и Леви отрицательно машет головой, умирая от несправедливости. Да, нужен. Пиздец как. Но если он прижмется к Эрену, то его член сотворит все эти идиотские вещи, и Леви сдохнет от стыда второй раз перед Эреном. Эрен цокает языком и вторгается в личное пространство Леви, прижимая его к себе. Леви охает, и весь кислород покидает его легкие. Дрожь мгновенно скользит по телу снизу вверх, пробирает до самых костей, потому что теперь все крошечное существо Леви окружено Эреном. Его талией, на которой эти боковые мышцы пресса, заставляющие Леви скулить в подушку от несправедливости, его парфюмом, и только им, потому что он пахнет так блядски несправедливо хорошо, его потрясающе накаченной грудью, к которой Леви льнет щекой, сдаваясь, и его пальцами, лежащими у Леви на лопатках. Леви так хочется просунуть ладони под толстовку Эрена, чтобы коснуться изгиба на его пояснице. Он ведет пальцами ниже, с лопаток, претворяя свою идею в жизнь, потому что, ну, знаете… Там где-то в доме шумит вечеринка, а они оба стоят здесь и обнимаются. Это звучит как шанс, не так ли? Он задумчиво бродит ладонями по ребрам, спускаясь к пояснице, и его пальцы натыкаются на ниточку. Она торчит из шва, и Леви пытается забить на нее, но вот снова она, и, кажется, Леви только по ней и водит, и это так бесит, что он оборачивает ее вокруг пальца, думая легко и незаметно оторвать, но она сильно тянется, и Леви дергает-блять-и-дергает, а она все не… — Что ты делаешь? — Эрен отнимает Леви от себя, и нитка отрывается, оставаясь на пальцах Леви. Они встречаются взглядом, и Эрен вздергивает брови, а затем взрывается смехом. Ему приходится наклониться к коленям, чтобы успокоиться, и его зеленые безумно красивые глаза наполняются слезами от того, как громко и заразительно он смеется. Пока Леви стоит абсолютно пунцово красный тут, вот-вот собираясь прыгнуть в бассейн. Эта ебаная нитка так крепко впилась в его палец, что он бы задумался, придется ли его отрезать, если бы не планировал ебаный суицид. Эрен выпрямляется, когда заканчивает высмеивание очередного позора и берет руку Леви в свои. Он смотрит на синеющий палец, а потом Леви в глаза, выглядя чертовски серьезно. — Боже мой, Леви, — Эрен касается его щеки. Его ладонь такая большая, такая теплая, и Леви неосознанно льнет к ней. — Тебе придется отрезать палец, так? Мой отец хирург и… — Эрен находит край нитки и стягивает ее с пальца, начиная его гладить, и, честно, Леви готов кончить только от этой стимуляции. Он не требовательный, знаете. — Давай поедем ко мне. Папа вернется в обед, а я пока успокою тебя чаем… — На секунду маска Эрена трещит по швам, и он позволяет их пальцам переплестись, не прекращая улыбаться. — И тебя нужно согреть. У меня чертовски теплое одеяло и, вроде как, жар, — он задумчиво касается лба, кивая сам себе и уводит Леви в сторону своей машины. Леви кажется, что это неправда. Потому что он абсолютно не контролировал себя, пока Эрен делал ему чай, разминал его палец, что больше было похоже на самые нежные касания к рукам Леви во всей его жизни, а потом вручил ему свою футболку и чистое полотенце и даже включил теплую воду в душе, думая, что Леви не достанет до крана. И вот Леви здесь. Стоит в обнимку с футболкой Эрена, прижимая ее к своему лицу и пытаясь скрыть визг, подпрыгивая на месте. Он стягивает свою одежду, оглядывая себя в зеркале, щипая за, как ему кажется, целлюлит на ягодице, проводя по животу, думая, что он недостаточно плоский, злясь на себя и забираясь под душ. Он не хочет быть наивным, и пробует коснуться себя, чтобы растянуть, но его тело так напряжено, что все будто вибрирует, и он боится навредить себе этими дрожащими руками. Он не тратит слишком много времени, но, выбравшись из душа, видит Эрена в дверях своей комнаты. Он, должно быть, был в душе на первом этаже, и закончил раньше, а теперь… Леви пропускает выдох. А теперь стоит здесь, опираясь плечом о косяк двери и сложив руки на обнаженной груди. Его домашние штаны выглядят мягкими, и выпуклость в них виднеется даже через плотную ткань. Леви подтягивает футболку Эрена ниже, пытаясь прикрыться, когда зеленый взгляд буквально прожигает его насквозь. Он подходит ближе, вновь взяв Леви за запястье и притворно досконально изучает палец на увечья. Леви цокает языком и улыбается, краснея, и Эрен улыбается в ответ. — Все хорошо? — Он касается щеки Леви, поглаживая ее большим пальцем, и Леви прикусывает губу. Он кивает пару раз, и Эрен наклоняется к нему. Его плечи такие широкие, когда Леви впивается в них пальцами, стискивая мышцы и дрожа от возбуждения. Эрен целует его, дразнит, толкаясь языком о язык Леви, вылизывая его, осторожно удерживая за подбородок. Они кое-как доходят до кровати, и Леви начинает мямлить что-то о том, что он не растянут, и ему стыдно, и он мог бы сделать это сейчас, и Эрен просто накрывает его рот ладонью. — Только кивни, Леви, — Эрен говорит это ласково, любяще, и Леви яростно кивает, согласный на все. Эрен стягивает с него боксеры, ложась рядом, притягивая ближе, и его футболка на Леви задирается под руками Эрена, жадно исследующими его тело. Он сползает ниже, выцеловывая живот, грудь. Оставляя укусы на сосках, и Леви стонет так громко, что становится неловко. Эрен использует много смазки. Она стекает по члену Леви, когда широкая ладонь накрывает его почти полностью, а пальцы второй руки осторожно толкаются внутрь. Леви скулит, зажмуривается, и Эрен прижимается губами к его ушку, прикусывая мочку. — Не делай глупостей, ладно? Кивни, если я могу продолжить, — Эрен целует его, и Леви кивает, так отчаянно нуждаясь во всем, что Эрен ему даст? И тот топит его в глубоких влажных томных поцелуях, пока его рука двигается на их членах, крепко прижимая друг к другу, а пальцы второй массируют простату, и у Леви нет выбора не кончить. Он обнимает Эрена крепче, отчаянно простонав его имя и заливая все спермой, и Эрен расслабленно выдыхает, кончая следом. Весь его живот в сперме, и Леви не осознает себя в пространстве. — Я едва сдержался, чтобы кончить после тебя, ты охренеть какой горячий, — Эрен накрывает Леви собой, целуя, чтобы Леви не сморозил еще какую-нибудь глупость в ответ.