Мята

Когда Юджи чувствует сильный запах мяты — мягкий, обволакивающий, — он не особенно задумывается, откуда он. Может, принадлежит Фушигуро, просто до этого оставался незамеченным? Может это запах Сукуны, хотя Юджи и почувствовал его позже. Юджи не особенно задумывался: на секунду обратил внимание, и то не он, а омега, которая не смогла не среагировать на запах. Сильный, приятный. Итадори кажется, что его мягко поглаживали, успокаивали. Паника растворялась, оставляя после себя только аромат. Омега успокоилась, и Юджи невольно вместе с ней. *** Юджи не слушал: точнее нет, он слушал, хотя хотел бы не слушать. Мысль о том, что по истечении времени, когда он съест все пальцы (а иначе его убьют прямо сейчас) ему нужно будет умереть, его нереально пугала. Этих пальцев много, неизвестно где они и как скоро найдутся, но рано или поздно это наступит, и… Мятный запах успокаивает, расслабляет лёгкие и заставляет взглянуть на своего владельца. Когда до Юджи доходит, что это запах Годжо, в голове происходит полный диссонанс — он? Тот, чьих глаз он не видит, наблюдая лишь за уверенной усмешкой. По манерам совсем не альфа, совсем не тот, чей запах мягко окутывает и позволяет чувствовать себя в безопасности. Юджи долго смотрит на повязку, пытаясь понять: специально ли альфа окутывает его своим запахом? *** Проходит время, и Юджи понимает, как сильно ошибался. Понятие альфы всё ещё никак не связывалось с Годжо: таким весёлым, расслабленным на фоне той же Нобары и Мегуми. Но запах. Юджи понимает, как сильно запах сплетается с личностью Годжо, как сильно отражает его заботу и искренность. Юджи невероятно комфортно и уютно рядом с сенсеем: часто ловит себя на мысли, что не хочет отпускать его в командировки, хочет провести чуть больше времени. И снова Годжо успокаивает, шутит: скоро приедет и привезёт сувениры. Юджи улыбается и невольно водит носом, пытаясь сохранить в лёгких как можно больше запаха. *** Юджи понимает, как ошибался. Годжо самый настоящий альфа. Прижимает ботинком голову проклятия-вулкана и опасно блестит голубыми глазами: словно вся власть мира сосредоточилась в этом взгляде. Давит стопой безжалостно, унижает после своей победы, давит, уничтожает. И запах сгущается. Уже не такой спокойный, мягкий, а концентрированный, сильный, бьющийся в ноздри сам. У Юджи слегка подкашиваются ноги: впервые за всё это время он услышал в этом запахе настоящего, могущественного альфу. Они упускают вулканоголового, и Юджи чувствует, как Годжо раздражён. Омега пытается успокоить способом самого альфы: обволакивает своим запахом. Юджи это не кажется хорошей идеей: навряд-ли кисловатый запах клубники может успокоить. Но плечи Годжо расслабляются, а спустя несколько минут, он неожиданно улыбается. — Спасибо. *** — Ты боишься меня? — обеспокоенно спрашивает Годжо, когда они остаются одни. Юджи удивлённо хлопает глазами. Годжо сбивает его с ног, нависает телом сверху. У Итадори в голове исчезают всякие мысли: только запах, что наполняет всё его нутро, переносит в какой-то другой мир, особенный, возвышающийся над земным со всеми его проблемами. — Я же говорил тебе никогда не терять концентрации, — по губам скользнула улыбка, которая не смогла скрыть беспокойство, хотя, скорее всего, должна была, — Вопрос остаётся прежним. Юджи смотрит только на повязку, словно для полного погружения в тот, другой мир, ему не хватает глаз. Краем сознания он слышит Годжо, но не знает, не может ответить — словно в трансе, он лишь пытается заглянуть за повязку, чтобы окончательно раствориться. Годжо слегка хмурится, пока Юджи просто смотрит. Но затем он ощущает запах — клубника. Их ароматы смешиваются, и, кажется, заполняют собой всё. Словно нет ничего, кроме них двоих. Юджи тянется к повязке, стягивает её. Годжо не противится, рассматривает лицо Итадори лучше, детальнее. Это спокойствие, концентрацию, отвлечённость: все черты лица отражают ту гармонию, в которой сейчас находятся, кажется, они оба. Итадори же открывается весь мир — их мир, в который он окунается полностью. Этот миг, момент, когда нет ничего — в том числе и его самого — только глаза, их запахи, ощущение спокойствия и единства, словно так было всегда и только так и будет. Годжо приближается: их лица в считанных сантиметрах. Разум давно покинул, отключился, оставив только душу, что тянулась сама. Юджи потянулся в ответ. — Какого чёрта! — влетает Кугисаки, громким голосом разрушая то хрупкое, что, возможно, больше никогда и не появится, — Я вас по всему этажу искала! Годжо издаёт рык, на что Кугисаки невольно вздрагивает. Только сейчас она понимает, что что-то не так, и она вмешалась во что-то, во что ей вмешиваться не следовало. Однако и уходить уже не имеет смысла: слишком поздно, думает она, искренне раскаиваясь. Юджи приводит в чувство рык альфы. Он промаргивается, смотрит на Годжо — правда, уже совсем не тем взглядом, — и пытается встать. Лениво, словно нехотя, он всё же встаёт, надевая повязку. И что-то внутри у Юджи от этого содрогается. — Мы тренировались, — слегка сипло ответил Итадори, после чего сразу вышел из зала. Годжо смотрел в след, и, тяжёло выдохнув, перевёл взгляд на Нобару. Та всё ещё смотрела виновато, боялась сделать лишнее движение. Ничего не сказав, Годжо покинул зал. *** Годжо наблюдает за их тренировкой с второгодками. И смотрит на него. Итадори, может, это выдумал, но он почему-то уверен. В конце концов, не только ведь он думает о произошедшем. Ему бы хотелось сказать, что, на самом деле, Годжо просто устал находиться в статичном положении, и потянулся к нему именно по той причине. Но. Юджи помнит. Помнит, что этот миг между ними — целая вселенная, отдельная, другая, и, похоже, в ней был не только он. Ведь Годжо позволил стянуть повязку, смотрел с той же глубокой концентрацией, словно они вместе исчезли из этой реальности. И всё же. Может, оправдать этот странный момент, списать его на усталость, помутнение или что-нибудь ещё получилось бы, если бы. Если бы Юджи и сам не потянулся в ответ. Поэтому, они оба понимают: нарушили. Пересекли границу, на которой опасно, неприемлемо, и Кугисаки нужно поблагодарить, на самом деле. Правда, раствориться в мире, где были только они, хочется сильнее. Тренировка заканчивается. Годжо сухо называет ошибки каждого, а затем уходит, кинув секундный взгляд на Юджи. И его хватает, чтобы понять, что его чувства полностью разделяют. *** Ни одна из течек и близко не была похожа на эту. Юджи кажется, что тело не просто стремится к сцепке, а стремится освободиться, провести время в отрыве от души и сознания. Душа хотела того же: другого, возвышенного мира, где нет ничего, кроме спокойствия и бесконечности. Итадори ёрзал, тёрся о простыни, но даже такая мелочь вызывала сильное покраснение. Первый час он держался, но в итоге сорвался и выл, позволяя запаху выходить и за пределы комнаты. Дверь скрипнула. Юджи обернулся на знакомый мятный запах, увидев в косяке сенсея, чьи глаза смотрели на него с безумием. — Сатору… Стыд проигрывает желанию, и Итадори тянется к нему через всю кровать. Годжо подходит ближе, проводит пальцами по губам, а затем целует, блуждая руками по пояснице. Юджи вздрагивает и издаёт стон, но требует больше ласки, тянется за новым поцелуем. Сатору проводит своим языком по его, придерживая подбородок, и Юджи расслабляется, полностью отдаётся ему. Годжо укладывает его и раздвигает ноги, проводит языком по внутренней поверхности бедра. Юджи инстинктивно сводит ноги, на что Сатору, сняв штаны и боксеры, садится на колени между ними. Один вид такого раскрепощенного, развратного, покорного и его Юджи заставляет кровь сильнее приливать к члену. Годжо резко входит, Итадори выгибается в спине: он сжимает его ягодицы, толкаясь. Итадори стонет, сжимая простынь. — Посмотри на меня, — просит Годжо, когда Итадори, покрывшись потом и румянцем отворачивается, — Я хочу видеть твоё лицо. Преодолевая смущение, Юджи переводит взгляд на Сатору, улыбается. Годжо целует его пресс, а затем ускоряет темп. — Сцепка… — вспоминает Юджи, дёргаясь, но Сатору прижимает его крепче к постели, улыбаясь. В голове мелькает мысль о том, что это очень плохо, и что дети сейчас — последнее, что им нужно, но ласковый взгляд альфы и его поцелуи радуют омегу внутри, потому Итадори никак не может сопротивляться. Годжо улыбается и целует его сосок, а затем второй. Юджи снова краснеет, что, кажется, заводит Сатору сильнее: он проводит языком по соскам. Сатору ловит его взгляд, а после улыбается и лишь смотрит в его глаза. И сейчас Итадори совершенно не жалеет о сцепке: эти минуты волшебства, которые у них отняли в прошлый раз, стоили того. Юджи улыбается в ответ. Годжо кончает, а после выходит, ложится рядом и прижимает Юджи к себе. — Я сильнейший, помнишь? — он проводит губами по его плечу, — Тебе нечего бояться. Итадори улыбается и засыпает.