Волчье сердце

      — Так, — растерянно прошептал Серёжа, хватаясь руками за голову и прикрывая глаза. — Почему ты жив? В смысле… Мне приходило извещение о твоей смерти! Всё это время я думал, что ты мёртв! Что я потерял тебя!       Серёжа тяжко вздохнул и обхватил себя руками. Олег и не представлял, каково сейчас его другу, на которого навалилось так много проблем в не самое лучшее время. Тяжело, наверное, встретить того, кого считал мёртвым. Но увидев Серёжу по новостям, Волков не мог не сорваться с места и помчаться на выручку, потому что, несмотря на нынешнее положение вещей, Серёжа все ещё его друг и его семья. Он не мог оставить его в беде, даже если придётся пойти против закона. Поэтому они на какое-то время укрылись в месте, где их точно никто не найдёт, потому что везти его в офис или домой крайне опасно.       — Наверное, произошла какая-то ошибка. Неужели ты думаешь, что меня так просто убить?       — Ты был на войне, Олег! — напомнил ему Серёжа. И как бы сильно он не был сбил с толку, растерян или напуган, Олег по глазам видел его небывалое облегчение. Разумовский сел на диван и опустил голову. — Мог бы письмо отправить.       — Не было возможности, Серёж, — Олег неторопливо присел рядом с другом, внимательно разглядывая каждое изменение в его лице за минувшие года. Очертания стали отчётливее, детские веснушки совсем неприметные, да и в глазах поселилась усталость, но от этого менее красивым он не казался. — Ты подстриг волосы, — улыбнулся Олег и, не получив протеста, медленно прикоснулся к волосам, мысленно возвращаясь в далёкий день их знакомства.

Детство

      Это был обычный день в детдоме, который ничем не отличался от всех остальных. После плотного обеда детям отводилось свободное время, именуемое тихим часом, но каждый ребёнок распоряжался им по-своему. Лишь единицы отправлялись спать, а бо́льшая часть воспитанников заведения искала себе развлечение. Одни брались за книги или рисование, другие тихо проводили время в компаниях, а кто-то выходил на прогулку, предварительно спросив разрешения.       Олег Волков в детдоме уже несколько месяцев, но так ни с кем не подружился. Он слышал, что в детдомах обычно не любят тех, у кого когда-то была семья, особенно если любящая. Поэтому здешние дети не казались ему дружелюбными и предпочитали лишний раз с ним не общаться. Такие, как он, могут смело дать сдачи и постоять за себя, а вот более зажатые и стеснительные дети чаще всего молчат и терпят насмешки и пакости, которые летят в их сторону. Один такой мальчик как раз был у них в группе — Серёжа Разумовский.       Серёжа появился здесь на днях и ещё не успел освоиться, а другие дети, заприметив хрупкого мальчика, тут же налетели с издевательствами. Олегу это откровенно не нравилось. Он пытался отговаривать их от пакостей и по мере своих сил и возможностей предотвращал их или брал удар на себя. Однако хулиганам всё же удавалось красть у Серёжи вещи и рисунки, бить, оскорблять и делать подлянки, вроде мокрой подушки перед сном или запачканной краской одежды. Олег интуитивно тянулся к Серёже с искренним и простым желанием подружиться. Он не казался плохим, как другие ребята.       Вернувшись с обеда в главный зал, Олег взял книжицу с полки отведённого для книг шкафа и удобно устроился на диване, полностью погрузившись в чтение. «Волшебник Изумрудного города» с лёгкостью увлекал в свой мир, несмотря на то, что книжку Олег взял чисто из-за забавного совпадения собственной фамилии и фамилии автора — Волков. Книга настолько сильно поглотила, что он смог абстрагироваться от скучной и унылой реальности, ощущая себя одним из героев действия в сюжете, но уже на девятнадцатой странице, через пятнадцать минут после начала чтения, из книжного мира его вывели громкий смех и чей-то едва ли не плач. Отбросив книгу в сторону, Олег обернулся на звук. Трое самых задиристых мальчишек из детдома окружили рыжеволосого мальчика и громко смеялись над чем-то, что он не мог пока разглядеть. Рыжая макушка их жертвы была узнаваема — Серёжа Разумовский. Почуяв, как внутри от негодования и гнева закивает кровь, Волков подскочил с дивана и быстро приблизился к группке заносчивых мальчишек. Как только он втиснулся между двумя, с силой оттолкнув их, его взору предстало жалобное лицо Серёжи и жвачка в длинных волосах, которые были одним из объектов насмешек.       — Вам ещё не надоело? — с плохо сдерживаемой злостью возмутился Олег, обращаясь к задирам.       — А тебе? — с вызовом поинтересовался один из них и демонстративно сжал руки в кулаки, угрожая этим жестом. Но Волков не боялся дать отпор — если этого не может сделать Серёжа, тогда за него вступится тот, кто сможет убрать эту нахальную улыбку с лица провокатора.       — Издеваться над теми, кто слабее вас — это подло. Так поступают только слабаки. Найдите равного себе по силе! — Олег грозно нахмурился, закрывая собой стол, за которым сидел раздосадованный Серёжа, сверкая мокрыми глазами. Олег готов принять удар на себя.       — Хочешь быть на его месте, защитничек?       — Просто прекратите его задирать. Он ничего плохого вам не сделал!       В следующий момент главарь их «банды» Никита схватил его за плечи и с силой прижал к стене, выбивая весь воздух из лёгких. Он на пару мгновений растерялся, не ожидая этих действий, и заглянул в глаза хулигану.       — Не сделал. И не сделает, — ухмыльнулся Никита и замахнулся, ударив кулаком в челюсть. Боль прошлась по участку удара и неприятно коснулась одного из зубов. Олег растерялся на пару мгновений, терпя боль, а потом с новым порывом гнева ударил соперника между ног и грубо оттолкнул. Тот упал с диким воем. Друг Никиты в отместку решительно бросился на Олега, но тот перехватил летящий в его сторону кулак и вывернул руку, грозя её сломать. Костя умоляюще взвыл, и Волков его пощадил — отпустил запястье, но с силой толкнул в плечо.       — В следующий раз щадить не буду, если осмелитесь вновь к нему подойти! — рыкнул Олег, провожая взглядом убегающих оправившихся от драки двух задир. Облегчённо вздохнув и почувствовав на себе пристальный взгляд, он обернулся к Серёже. Завораживающие голубые глаза были широко распахнуты в потрясении, и влаги на них к этому моменту уже не было. Олег расплылся в дружелюбной улыбке и скромно присел рядом.       — Больше они тебя не тронут. Я обещаю, — серьёзно пообещал Олег, продолжая рассматривать Серёжу и невольно цепляясь взглядом за спутанную жвачкой прядку симпатичных волос. Он глянул на стол в поисках ножниц и, найдя их, взял в руки. — Ты позволишь? Я не отрежу больше, чем следует, обещаю!       Олег положил руку на грудь в знак молчаливой клятвы, подозревая, что обладатель рыжих волос не решится согласиться. Но к его приятному удивлению, Разумовский боязливо кивнул, позволяя притронуться к поистине мягким и приятным на ощупь волосам и аккуратно отрезать ту прядку, что была захвачена коварной жевательной резинкой.       — Вот и всё. И даже незаметно, что волосы в этой области подрезаны, — Олег по-доброму улыбнулся. — Я Олег Волков, — он протянул руку для рукопожатия. Однако Серёжа не спешил отвечать, да и выглядел он очень зашуганным — это привело Олега к выводу, что в семье мальчика наверняка не любили.       — Серёжа… Разумовский, — через какое-то время всё-таки представился он и неуверенно ответил на рукопожатие. Его ладонь оказалась мягкой, тёплой и гладкой, отличаясь от его собственной, слегка грубой и сухой. В голосе Серёжи присутствовали взволнованные нотки, но чувствовалось стремление придать голосу уверенность. — И спасибо. За всё.       — Ты ни в чём не виноват, слышишь? Они неуверенны в себе, поэтому пытаются приобрести эту уверенность через унижение тех, кто слабее них. Проблемы в них, но никак не в тебе. Они больше не посмеют тебя тронуть. Я буду рядом.       — Спасибо, — Серёжа неторопливо расплылся в мягкой улыбке, первой за все его немногочисленные дни в детдоме. А потом лицо изменилось под воздействием лёгкого страха. Он потянулся к нему, но резко отдёрнул руку. — У тебя кровь…       Олег, продолжая улыбаться, как ни в чём не бывало, вытер рукой кровь под носом. Внезапно он осознал, что зуба, который расшатывался уже несколько дней, нет на месте, и захихикал под вопросительный взгляд Серёжи.       — Мне выбили зуб, — кажется, его собеседник побледнел и растерялся, но Олег поспешил его успокоить. — Ничего страшного, вырастет! Это был молочный.       — Как и мои волосы, — подхватил Серёжа, и в его больших небесных глазах заплясали весёлые искорки.       — Верно!       Серёжа переборол робость и открылся Олегу. Волков чувствовал, что новый друг был искренен и дружелюбен с ним, а за его зашуганностью и стеснительностью прятался поистине интересный человек, которому просто не хватало любви и заботы. Ему нравилось искусство, он знал много незнакомых Олегу имён художников и скульпторов, а также их произведения. Волков был поражён любознательностью Серёжи, хотя его коммуникативные навыки оставляли желать лучшего.       После тихого часа мальчики продолжили общаться и везде были вместе. Перед сном они пожелали друг другу спокойной ночи, и тогда Олег наконец-то ощутил, что он больше не один, и пообещал себе всегда быть рядом с Серёжей, защищать от всех невзгод, заботиться и любить так же сильно, как когда-то недавно любил уже покойную мать. Тогда он ещё и не подозревал, к чему приведёт это знакомство.

***

Три года спустя

      Тишину в спальне нарушали лишь тихие судорожные всхлипы Серёжи, уткнувшегося в грудь лучшего друга — Олега Волкова. С их знакомства прошло уже около трёх лет, за которые они сдружились, став друг для друга единственными близкими людьми. Семьёй. Хулиганы продолжали задирать Серёжу, но Олег смело вступался за него, постоянно лез в драки (потому что они по-другому не понимали) и получал за это наказания в придачу с ранами, синяками и царапинами, которые Разумовский привык заклеивать пластырями и с лёгкой улыбкой на устах рассказывал о том, как заботливая бабушка лечила его раны после побоев дома.       Насколько Олег понял, Серёжу любила только ныне покойная бабушка, а его родители в судебном порядке были лишены родительских прав. Его история трогала. Впрочем, у каждого в детском доме своя нерадостная история. Сам Олег отца не знал, а мать была сильно больна, поэтому он в раннем возрасте взвалил на свои плечи многие обязанности по дому и заботу о ней. Незадолго до смерти матери Олег слышал, как бабушки во дворе обсуждали их маленькую, но всё же семью, и возможность признания его матери нетрудоспособной, а тогда, следовательно, её ограничили бы в родительских правах. Однако до суда это дело не дошло… Смерть пришла раньше.       Боль потери была невыносимая, а смена обстановки и образа жизни стали стрессом для восьмилетнего ребёнка. Однако Олег — сильный духом мальчик и внешне держался крепко, но прятал все переживания внутри себя. Вскоре боль поутихла, а потом у него появился друг, который со временем стал родным человеком, ведь семья общей кровью не заканчивается. Олег всегда был рядом, чтобы защитить и поддержать Серёжу, и тот бескорыстно возвращал то же самое.       Перед сегодняшним ужином стало известно, кто посреди ночи поджёг постель одного из мальчиков. На удивление, подожжённым оказался один из задир Серёжи и Олега, на что Волков подумал, что судьба-злодейка отплачивает ему за пакости. Но всё оказалось куда интереснее. Виновником события оказался Сергей Разумовский, чем Олег не то, что был удивлён, а шокирован. Он слишком хорошо знал Серёжу и был уверен в том, что эта добрая душа и мухи не обидит, но это известие удивило и его. Сначала Волков подумал о том, что они ошиблись и сделали неправильные выводы, но этому происшествию был живой, нейтральный для обеих сторон, свидетель. Это заявление очень сильно расстроило Серёжу и выбило из колеи, но самым страшным было то, что он ничего об этом не помнил.       — Я не хочу ходить к психологу, Олеж, — сдерживая подступающие слёзы, прошептал Серёжа, крепче обнимая его. В спальнях было пусто, поэтому они могли поговорить без лишних любопытных ушей, а ещё пообниматься, не боясь осуждения со стороны. — Это был не я, это Птица!       — Это та, которую ты постоянно рисуешь?       Серёжа завошкался на его груди в попытках согласно кивнуть. С самого начала их знакомства Олег заметил, что он часто рисует жуткие рисунки, где главным героем выступает чёрная птица, похожая на ворона. Несколько рисунков отражали жуткие действия, словно та самая Птица убивает или душит Серёжу, что, конечно же, напрягало и озадачивало Олега. Но спросить об этом он не решался.       — Она живёт у меня в голове. Она пугает меня, Олег. Ей не нравится, что я общаюсь с тобой и забываю про неё, — голос Серёжи дрожал, а Волков невольно напрягся. Слова друга пугали и наталкивали на мысли, что ему нужна помощь, психическая помощь. Но он лишь крепче прижал к себе Серёжу в попытках укрыть его от всякого зла. — Я неправильный, да? У нормальных людей нет голосов в голове, верно? И я чуть не убил человека. Выходит, я монстр? Прости меня, Олег.       — Всё хорошо, лисёнок, — медленно, с нежностью произнёс Волков, поглаживая по рыжей макушке и играя с волосами друга. — Я по-прежнему люблю тебя. Ты мой друг и всегда им будешь.       Серёжа неторопливо отстранился от груди друга и заглянул в полные теплоты и верности карие глаза. Олег мягко улыбнулся, рассматривая его невинное и симпатичное личико, акцентируя взгляд на глазах, лучащихся надеждой и любовью.       — Правда? — неуверенно переспросил Разумовский, после чего получил поцелуй в лоб.       — Правда. Я всегда буду рядом и не дам тебя в обиду, — с твёрдой уверенностью пообещал Олег и вновь попал в тёплые объятия Серёжи. Они безмолвно просидели, обнявшись, ещё минут десять, и это молчание вписывалось лучше, нежели какие-либо разговоры. Просто получить молчаливую поддержку и насладиться присутствием друг друга, погреться в любящих объятиях — это то, что было необходимо двум одиноким душам.

Настоящее время

      — Ты почти не изменился, — мягко заметил Олег, осознавая в полной мере, как сильно скучал по Серёже. По его глазам небесного цвета, по ярким рыжим волосам, по мягким ладоням, по ослепляющей улыбке и звонкому смеху. Разумовский осмелился поднять на него тоскливый взгляд, и только по этому простому жесту Волков понял, что он разделял его чувства.       — Почему ты вернулся за мной? — с неподдельным интересом спросил Сергей, в голосе слышалась печаль. Казалось, что он до сих пор никак не мог поверить в происходящее, и Олег понимал, что это действительно непросто. Поставив себя на место Серёжи, он бы и сам оказался сбитым с толку. — Как ты вообще узнал о том, где я и что со мной?       — Дела Чумного Доктора оказались настолько серьёзными, что эти новости вышли за пределы страны. Самым сложным было возвращение в Россию, а всё остальное для военного не составило труда, — Олег улыбнулся и похлопал Серёжу по плечу, оставляя ладонь на нём и ласково сжимая.       — Но я же псих. Ты не боишься оказаться под ударом?       — Серёж, мы дружим с восьми лет, а о Птице стало известно ещё в одиннадцать. Неужели ты думаешь, что, прожив с тобой рядом большую часть жизни, я вдруг начну тебя бояться? — улыбка Олега смягчилась, он присел к Серёже вплотную и мягко притянул к себе, заключая в любящие объятия. Разумовский охотно поддался и обвил руками в ответ. Домашнее тепло разлилось по телу Волкова, напоминая о далёких днях в детдоме, когда всё было гораздо проще.       — От тебя я никогда не откажусь, какой бы сложной и неоднозначной ситуация ни была. Даже если весь мир обернётся против тебя, я всегда буду на твоей стороне, ведь ты мой единственный друг, самый близкий человек. Моя семья. Я предпочту любого тебя, — как и в детстве, с твёрдой уверенностью обещая, произнёс Олег и прижал Серёжу к себе, словно желал укрыть его от всех бед. Однажды он уже нарушил данное себе в детстве обещание и оставил Серёжу одного. Если бы он был рядом, возможно, всего этого можно было бы избежать?       — У тебя волчье сердце, Олег, — с мягкостью прошептал Разумовский. Олег улыбнулся и замолчал, утыкаясь в рыжую макушку Серёжи. — Ты верен своим, как волк. Ты готов сражаться за своих, как волк. Мне крупно повезло с тобой.       — А мне с тобой. Я люблю тебя, — с ласковой улыбкой прошептал Олег, подобравшись к ушку Серёжи и опалив его кожу горячим дыханием. Разумовский обнял его крепче и зарылся носом в изгиб шеи. Олегу не нужны были слова, чтобы понять, что Серёжа любит его в ответ не меньше.