Наболевшее

      Ещё один день на работе завершается, уступая место следующему. Часы, пробившие шесть вечера, своим гулким тиканьем показывали свое присутствие в прохладном помещении с таким же полом. Господин снова жалует доктора в свой кабинет. Но ему не хочется, ему бы сейчас разлечься на мерзлой плитке и закрыть глаза. Но помечтать он не успел, так как уже стоял перед громоздкими дверями. Мерзкий скрип — глаза наполняются рубиновым светом. Перед ним его начальник, хозяин, называйте как хотите. Флегу уже порядком надоело приходить сюда. Вместо того, чтобы смотреть, как главный расхаживает перед ним во всей красе, он таращится в обои, шторы, думая о своём. Мысли сдавили, доктор расслабился и наклонил отяжелевшую голову на плечо. "Надо бы стол вымыть" — такого рода слова засели внутри. В один момент он думал, что заснет, если бы не босс подошёл к нему.       — Ты меня слушаешь? — сердито он спросил, дергая губой.       — … Да, конечно, я весь во внимании, — повысил он голос до фальшивого фальцета. Тот с подозрением смотрел на своего работника несколько секунд, а затем и вовсе сказал идти восвояси. Доктор даже не пытался представить, что ему говорили, какие-то гулкие звуки, но не более. Ему вообще не очень-то и хотелось. Голова отвергала какие-либо мысли и желала остаться пустой. По дороге он встретил медвежонка, тот побежал к нему и счастливо заулыбался, обнимая своего родителя. Но тот отверг его тёплые прикосновения и побрел дальше, не видя, что малыш начал плакать.       В лаборатории ничего не менялось, вся та же мебель, приборы, обстановка, даже сухой запах. Кресло, которое уже прогибалось, обшарпанный стол, почти стёртые этикетки с колб. Сев за свое рабочее место, он хотел начать новый чертёж, но какая работа без кофе? Отойдя к кофе-машине, он ждал, пока приготовится напиток, сам он осматривал в тысячный раз свою обитель своими потухшими глазами. Кофе в руках, а в голове вырисовывается картина. Он сидит за столиком в кафе и потягивает не спеша латте, он одет в свободное худи и такие же штаны. Напротив него — размазанный силуэт, то ли мужчина, то ли женщина. И глядит он: собеседник разговаривает, шутит, а тот улыбается широкой улыбкой. Руки неизвестного теплó касаются его собственных. И по щеке бежит слеза. Флег вернулся из своих мыслей и через силу шагал к столу. Руки не хотели брать в себя карандаш и синьку.       Горькая правда. Ему не везло в жизни с самого детства. Возможно, это из-за любви к наукам, может, он был слабым. Пока другие его сверстники-студенты во всю встречались, пили, употребляли, он тихонько сидел и взахлеб читал книги, статьи, пополняя свою голову знаниями. Его ни то чтобы не интересовало подобное, он жутко этого страшился. Ему предлагали, уговаривали, рассказывали, какой кайф он словит. И попробовал, да так, что пьяного нашли на скамейке в три часа ночи. И за это ему было так стыдно, что последующую неделю не вылезал из дома, чтобы не выставлять себя посмешищем. Читал, писал, учился — кажется, его жизнь и на сегодняшний день ничуть не изменилась. Он получил прекрасное образование, стал работать в одной из самых успешных организаций. Он купился на деньги и неограниченные возможности. Да, всё это у него было. Его не волновало моральное составляющие. Шёл год, два, три… Время летело, он замкнулся в себе и своей лаборатории, где проводит всё своё время. Он остался один-одинешенька. У него никого нет.       Слезы катились по красным щекам, как ручьи, доктор давно не позволял себе плакать. Но сил сдерживать боль уже не было. Достал из холодильника портвейн, который был всегда тут на этот случай, сделал глоток и совсем разрыдался. Спиртное жгло, как и его психологические проблемы. Двадцать восемь лет, взрослый мужик, а никакой жизни. Он вспомнил, как увидел фотографию своей бывшей одноклассницы: у нее любящий муж, русоволосая доченька лет семи-восьми. Кто-то сошелся, кто-развелся, кто-то обвенчался и создал счастливую семью. А у Флага в жизни не было даже простого: "Ты мне нравишься" или "ты мне не нужен, козёл! ". Годы идут, а ничего не меняется. С новой порцией крепкого алкоголя он окончательно погрузился в горе. Он хочет, чтобы кто-то пришёл к нему, сел рядом и сказал: " Я с тобой". А никого рядом нет: только он и его начальник- тиран. Ему хочется простого счастья, ему нужно это, как пища, только для его изношенной души. Голова кружится, внутри хмельной жар.Одна из лампочек внезапно перегорела, стало темнее.       Шум в ушах переполняет его спокойствием, и не зря. Спустя мгновение перед ним стелется черный туман. Смахнул всё на опьянение, учёный продолжал пускать слезы. И выронил бутылку с недопитым портвейном, когда увидел знакомые черты лица. Он выпал из кресла и на четвереньках пополз, зажался в стенку между столом и тумбочкой. Страх окутывает удушающей хваткой, начальник стоит перед ним, спокойно глядя на никакого человека. Идёт минута, вторая, никто не смел шевельнуться.       — Господин… Зачем вы здесь? — Флег первый прервал молчание.       — Хотите посмотреть на мои страдания? — все еще плача, он открыл свое багровое лицо, — так смотрите, смотрите!       Тот молчал.       — Что, не видно? Может так разглядите! — словно одичавший, встал и резко прижал серое лицо к своему — смотрите!       Флег понимал, что он сделал это, находясь под градусом, но эмоции он не мог убить, поэтому плакал в упор перед хозяином. Слюнявые губы дрожали, красные глаза погрязли в отчаянии. Но тому не хотелось всего этого терпеть. Он увлек доктора в крепкий, дурманящий поцелуй. Доктор испугался пуще прежнего, оттолкнул от себя начальника и свалился на пол, дрожа. Он не понял, что только что произошло, но стал кричать, когда тот начал приближаться к нему.       — Уходи! Умоляю! — тяжёлая рука потянулась к его телу, — Нет! Не трогай меня! — ор, другого слова не найти. Блэк Хэт удивлённо посмотрел на него, но оставил свои попытки. Он скрылся в темноте, с неприятным осадком на душе.       Всю ночь он думал над случившимся, но так и не додумался. Солнце вставало с Востока, готовое осветить Землю. На часах семь утра, скоро Флег придёт в его кабинет. В голову били те слова что он услышал от него. Этот рваный, колкий голос, он впервые такое наблюдал. Внутри что-то съежилось. Как увидел эти глаза, устланные серым туманом, впал в ступор, не знал, что делать, поэтому и решился на такой ответственный шаг. И весь его мир окончательно поломался.       Бьет восемь, доктора нет. Видимо, отсыпается от пьянки. Но он всё равно решил навестить его. Волнение переполняло его, он осторожно вошёл в лабораторию, но там никого не было. Значит, как-то добрался до своей комнаты. Шляп поднимается по деревянным ступенькам, запинаясь и спотыкаясь. Чувствуется теплый воздух из маленькой комнатушки. Голубые стены, маленький стол и стулья, мягкий синий ковер, небольшой гардероб. Он никак не ожидал увидеть медвежонка, что стоял около постели и махал лапами. Флег лежал, накинув на туловище белоснежное одеяло, ноги и руки голые. Начальник начал трясти его, заставляя проснуться — ноль эмоций. Он уже встал на колени и начал бить по щекам, дыхание участилось, руки затряслись.       Тонкая левая рука упала первым грузом, послышался звук дребезжащего стекла. Блэк поднял упавший предмет: пустой пузырек. Прочитал: яд. Не веря, перечитывал слово, молясь увидеть другое. Он приложил голову несчастного к своим губам и слабо поцеловал, пуская слезу, соединившая два лица, погладил русые тонкие пряди. От силы сжатия треснул пузырек, как и его сердце от неразделённой любви.