The Christmas holidays

Длинный стол трещит от обилия вкусной еды, посуды, свеч. Ароматный запах пробуждает аппетит. Пока все раскладывают себе еду по тарелкам и перебрасываются между собой короткими фразами, Намджун разливает соджу. Юнги и Тэхёну он наливает совсем чуть-чуть, только в честь праздника. И в ответ на недовольные взгляды лишь виновато улыбается. Когда каждый наполнил свою тарелку, а алкоголь разлили по бокалам, Чимин встаёт из-за стола со стаканом в руках. — Ребята, я так рад, что собрал вас всех за этим столом, — Чимин слегка волнуется, но счастью его нет предела, ведь он празднует в кругу друзей, которых уже давно считает семьёй. — Вот-вот наступит Рождество! Это же наше пятое Рождество вместе, да? В следующем году отметим этот праздник тоже вместе, да же? Надеюсь, все из вас успеют под омелой постоять. Я вас так люблю! В следующем году давайте ещё лучше встретим Рождество! — он воодушевлённо заканчивает свой тост, и все тут же начинают чокаться под одобрительный смех и слова поддержки. Первый стакан соджу полился в ребят. — Подарки вручим потом или сейчас? — подал голос Джин, обведя всех явно нетерпеливым взглядом. Они с Намджуном долго ходили по магазинам в поисках чего-то по-настоящему стоящего. Джун не один час простоял в магазинах у прилавков, пока Джин с горящими как у ребенка глазами оглядывал витрину и думал, кому какой подарок купить. В эти моменты он действительно был похож на маленького ребёнка, которого привели в огромный магазин игрушек, но купить разрешили только одну из них. А сколько очередей им пришлось простоять… Ведь именно за пару дней до Рождества все, по закону подлости, едут в магазин. — Ребят, пока мы тут все вместе, я хочу вручить свой подарок Чонгуку при всех, он этого долго ждал, — Тэхён встаёт из-за стола и нежным, но слегка взволнованным взглядом смотрит на мужа, — Я хочу, чтобы все близкие были тут в этот момент. Это для меня важно, — тихонько добавляет он, обведя взглядом каждого и остановив его на Чонгуке. Все одобрительно закивали головой в ожидании, что же он подготовил. — Конечно, зачем спрашиваешь! — Чимин ёрзает на стуле: ему не терпится узнать, что это за подарок. Все замирают в ожидании, пока Тэхён достаёт из кармана брюк какой-то конверт. Он подходит к мужу и кладёт его перед ним. В глазах омеги есть капля сомнения, и Чон это чувствует. Тэхён стоит рядом и наблюдает, как Гук дрожащими пальцами открывает конверт. Он достает черно-белое фото, долго всматривается, но не понимает, что на нём изображено. — Тэхён-и, что это? — он поднимает взгляд на омегу, в глазах которого стоят слёзы. — У нас будет два альфочки, Гуки… — все сидят в полной тишине, ожидая реакции Чонгука, которому хватает и доли секунды, чтобы понять сказанное. Чон резко встаёт и подхватывает на руки Тэ, отчего тот вскрикивает от неожиданности. — Звездочка моя, это лучший подарок! — они смотрят друг на друга и широко улыбаются. Чон покрывает лицо Тэхёна поцелуями, не пропуская ни одного миллиметра кожи. Друзья начинают кричать от радости, кто-то поздравлять, кто-то наливает всем по второму стакану соджу. — Гуки, а ты неплохо так старался, — смеётся Джун. — О, ты бы видел, как я старался. Изо всех сил, — всех накрывает новая волна смеха. А Чон нежно целует Тэхёна и ставит на ноги. — За это выпить нужно! Не каждый день у Чона двух альф получается сделать, — Хосок по-дружески толкает Гука в плечо. Между первым и вторым стаканом вышел совсем небольшой перерыв. Некоторое время спустя ребята начали хмелеть. Дом наполнен радостью и уютной праздничной атмосферой, которую все так усердно создавали. Не обошлось и без шуток Джина, ворчания Юнги, рассказов Хосока о тяжёлой семейной жизни. Все с интересом слушали друг друга, будто передавалась самая ценная информация. А разве это не так? Ведь это истории самых близких людей. Что может испортить этот вечер? — Хосок! — резко вскрикивает Юнги и хватается за живот. Все резко поворачиваются в его сторону, замерев в ожидании. На миг всем показалось, будто температура в комнате упала. — Что такое? Мы рожаем? — глаза Хосока расширились от страха, он уже схватился за стол, готовый встать и лететь в ближайшую больницу, выжимая из своей машины максимум скорости. В голове он уже винит себя за то, что выпил. Выпили все, теперь Юнги просто некому везти в больницу. Скорая не приедет вовремя, а может и вовсе не приедет, на улице уже темно, ветер со снежными хлопьями, и дороги замело. Он смотрит в глаза мужа с тревогой, ожидая какой-то команды. Ему нужно что-то делать, но он не знает что. Юнги молча берёт руки испуганного альфы и кладёт себе на живот. — Он пинается, — Юн с нежностью смотрит на своего мужа. Хосока не сразу отпускает страх и мысли, которые уже влезли в его голову. Из-за загруженности на работе, за все это время ему ни разу не удалось почувствовать, как пинается их малыш. И именно сейчас, в Рождество, ему достался такой подарок. Улыбка Хосока, кажется, освещала весь дом. Друзья долго терпеть не могли, они столпились вокруг Юнги и облепили его живот руками. — Ухты…— Намджун с восторгом смотрит на Джина. — Джини, когда-нибудь и я хочу это почувствовать, — Джин на это лишь смущённо улыбается. — Не волнуйся, ты тоже дождёшься, — Тэхён с любовью смотрит на Чонгука. — Я так понимаю, сегодня день сюрпризов? — Да-да, один за другим. — Это потому что пятое Рождество вместе. Юбилейное. Разговоры друзей не утихали до поздней ночи. Начиналась одна тема, кто-то цеплялся за слова, и тема уходила в совершенно другое русло. Джин постоянно вставлял свои шутки, какими бы они ни были, но животы потом от смеха болели у всех. Постепенно алкоголь делает свое дело, потихоньку расслабляя и ещё больше развязывая языки ребят. Намджун слегка наклонился к столу и тихим заговорщицким голосом начал рассказывать какие-то байки. О том, каким он был гонщиком в молодости, о том, как он убегал от полиции и всё в таком духе. Большая часть из них была сильно приукрашена, но на пьяную голову поверить можно в любой бред. — Ну, так вот, — продолжает Джун. — Мой мустанг просто ревёт как зверь, а стрелка на спидометре уже за двести восемьдесят. Адреналин тако-о-й, — альфа драматично жестикулирует руками. Друзья впитывают каждое слово, иногда восхищённо кивая. — Хосок-и, я устал, пойду спать наверх, — Юнги с уставшим видом встаёт, опершись на стол. — Хорошо, я с тобой, — Хосок уже собирается встать, но рука омеги мягко ложится ему на плечо, останавливая его. — Отдыхай, придёшь, когда закончите, — с этими словами Юн разворачивается и уходит на второй этаж. Хосок провожает взглядом переваливающегося с ноги на ногу омегу, чтобы убедиться, что тот без проблем поднимется по лестнице. И тут же вливается в продолженный без него разговор. Чонгук сидит чуть дальше и не особо поддерживает разговор. Он лишь слушает и иногда посмеивается. Он, полностью погруженный в свои мысли, держит в руке стакан с соджу и наклоняет его из стороны в сторону, наблюдая за тем, как перекатывается прозрачная жидкость. Тэхён кидает взгляд на расслабленного мужа, на ребят, увлеченных историей, и решает воспользоваться ситуацией. Он сидит напротив Гука, достать до него ногой не составит труда. Пальцами ног он легонько касается голени Чона, привлекая к себе внимание мужа. Он смотрит на Тэхёна непонимающим и слегка затуманенным алкоголем взглядом. Тэ аккуратно ведёт выше, доходя до внутренней части бедра. По телу Чона пробегают мурашки. Он уже не выглядит таким расслабленным, а заинтересованно смотрит на омегу в надежде, что правильно понял намёк. Нога омеги доходит до полувставшего члена, которому с каждой секундой становится теснее в штанах, и слегка надавливает на него. Чонгук судорожно сжимает стакан с алкоголем, поднеся ко рту, полностью опустошая его. Тэхён остаётся довольным реакцией. Он кидает беглый взгляд на другую сторону стола, проверив увлечённость друзей беседой, и специально роняет на пол вилку, что остаётся без внимания. Ловко нырнув под стол за «вилкой», Тэхён прячется под скатертью. Он подползает ближе к Чонгуку и кладёт руки на его упругие бедра, медленно ведя ими вверх к ремню. Губы альфы поджимаются, а руки напряжённо сжимаются в кулаки, когда такие препятствия как ремень и ширинка пройдены омегой. Гук двигается ближе к столу, чтобы вся нижняя часть тела была закрыта скатертью. Тэхён слегка оттягивает боксеры, и перед ним раскрывается картина на длинный и широкий член его мужа. Он слегка сжимает его рукой, а большим пальцем размазывает по головке уже проступившую смазку. Тэ скользит рукой по всей длине, возбуждая до предела. — Чимин, — на выдохе произносит Чон. — Включи, пожалуйста, музыку какую-нибудь, — натягивает на себя улыбку. Чимин быстро выполняет его просьбу, а Тэ улыбается уголками губ, понимая, что это было сделано для него. Он облизывает головку и дует на неё, чтобы слегка подразнить мужа, по телу которого проходит волна мурашек. Чон прикрывает глаза и откидывает голову на спинку стула, когда чувствует, как влажные горячие губы омеги обхватывают головку члена и начинают медленно посасывать и причмокивать, так тихо, что это может услышать только он. В комнате слишком жарко. Это камин стал сильнее греть или рот этого возбужденного омеги? А может всё вместе? Ким чувствует напряжение мужа, как он старательно сдерживает стон, сдерживает себя, чтобы не сорваться и не увести омегу в спальню. Ким с хлюпом вытаскивает член, а затем, втянув щеки, снова берёт его в себя, с каждым разом все глубже и глубже принимая его в горло. По телу Чона будто электрический разряд прошёлся. — Ч-чёрт, — тихо рычит он, чтобы никто не услышал. Пока Ким старательно вылизывает член Чонгука, очерчивая языком каждую выступающую венку, то чувствует, как у него выделяется смазка, а по низу живота растекается приятное тепло. Чон понимает, что двигать бедрами он не может, поэтому зарывает руку в волосы омеги и слегка надавливает, чтобы тот брал глубже в глотку. От размера члена горло слегка дерёт, а на глазах начинают проступать слёзы. Через несколько мгновений, когда у Тэхёна уже нет сил терпеть нытье в горле, по телу Чона проходит волна наслаждения, и он кончает, не убирая руку с макушки Тэхёна, заставляя проглотить всё до последней капли. Тэхён отстраняется, облизнув капли спермы с члена. Он вылезает из-под стола, будто ничего и не было, и похотливо смотрит на мужа, проведя языком по раскрасневшимся губам, довольно ухмыльнувшись проделанной работе. Гук, румяный и взлохмаченный, грудь рвано вздымается от попыток отдышаться, глаза мутные, взгляд темнее ночи, а волна возбуждения просто накрыла с головой. Не время останавливаться. — Мы не закончили, — одними губами говорит Чонгук, параллельно натягивая обратно трусы и застегивая ремень с ширинкой. Тэхён лишь невинно моргает и облизывает нижнюю губу. — Ладно, ребят, я немного устал, — Тэхён встаёт, придерживая животик и одаряя Чона хитрым взглядом. — Завтра можно будет покататься, а пока, я пойду отдыхать. — Давай, Тэхён-и, доброй ночи, — Чимин с нежной улыбкой смотрит на друга. Гук провожает его взглядом, не понимая, это приглашение или он правда устал. Проходят ужасно долгие пятнадцать минут, после которых Чон не выдерживает и поднимается из-за стола. — Пойду-ка я тоже, Тэхён-и ждет там, наверное, — торопливо проговаривает Гук и удаляется на второй этаж. Двадцать пять ступенек. Чонгуку кажется, что он прошёл сто. Подойдя к двери в спальню, он ещё секунду медлит. Каким он его увидит? Обнажённым на кровати? Спящим? Или сидящим на кровати, поджав под себя колени? Он тихонько опускает ручку и открывает дверь. Комната пустая. Переведя взгляд на панорамные окна, он замечает мужа. Тэхён, обнаженный, сидит в бассейне на закрытой террасе. Оттуда открывается прелестный вид на ели, заснеженные горы и склоны. Вся терраса мерцает от гирлянд. Но омега, сидящий в воде, мерцает ярче всех гирлянд и даже звёзд. Гук медленно подходит к прозрачным дверям, разделяющим спальню и террасу, на ходу снимая лишние вещи. Тэхён слышит открывшуюся дверь, но оборачиваться не собирается. Уголки губ ползут вверх. Чонгук стоит прямо за спиной омеги. — Детка, твои выходки сводят меня с ума, — шепчет Чон, горячим дыханием обжигая шею омеги, отчего та покрывается мурашками. — Я рад, — Тэхён поворачивает голову и почти встречается с губами альфы. — Прости. — Что? — не успевает сообразить Чон, как омега хватает его за руку и утягивает в бассейн. Чон падает в воду, поднимая вверх кристаллики прозрачной воды, которые забрызгали весь пол вокруг. — Тебе придётся расплачиваться за это, — Чон проводит ладонью по мокрым волосам, вплотную подходя к Киму. Обнажённые, они стоят по грудь в воде. Вокруг тишина. Только они и зимняя природа. Больше им ничего не нужно. — О, я отплатил тебе сполна минут двадцать назад, — Тэ укладывает свои руки на плечи альфы. — Мне этого мало, детка, — альфа невесомо нежно касается своими губами приоткрытых губ мужа. Одна его рука опускается на талию омеги и притягивает к себе, вторая рука зарывается в мягкие волосы. Чону нравится, как выпирающий животик Тэхёна касается его твердого пресса. Губы омеги были мягкие и сахарные, словно сахарная вата, такие дурманящие и манящие. А усилившийся запах сводил с ума, погружая в сладкую эйфорию. Язык проникает в приоткрытые губы; поцелуй влажный, пошлый. Пальцы Тэхёна сжимают плечи, руки стараются притянуть альфу ближе, ощутить прикосновения кожи, потрогать каждый миллиметр желанного тела. Тэхён плавится от этих прикосновений, а Чон и рад. Оторвавшись от губ, Гук причмокивающими поцелуями спускается по шее к ключицам, оставляя краснеющие отметины. Со рта омеги срывается тихий стон. — Гуки, не медли… — низ живота ноет от желания. Тэхён приоткрывает рот и так грязно и протяжно стонет на ухо Гуку. Чон срывается и подхватывает омегу на руки. Он усаживается на выступ в бассейне и устраивается так, чтобы Тэхён был сверху. Тэ стоит коленями на выступе, а руками держится за сильные плечи Чона. Немного подтянув на себя омегу, Чон аккуратно раздвинул половинки и ввёл сразу два пальца, отчего Ким тихонько зашипел. Раздвигая пальцы на манер ножниц, альфа некоторое время растягивает узкие стенки внутри омеги. — Дорогой, — на выдохе произносит Ким. — Я хотел, чтобы меня имел твой член, а не пальцы, — он смотрит в глаза мужу и издает сдавленный стон, когда пальцы внутри него раздвигают сильнее. — Пожалуйста, — уже умоляюще просит омега. Чонгук выдает сдавленный смешок, вытаскивая пальцы и начиная медленно вводить головку члена в Тэхёна. Левой рукой Ким со всех силы сжимает плечо мужа, будто сорвётся с обрыва, если отпустит. Второй рукой, лежащей на затылке, он притягивает лицо настолько близко, насколько это возможно, и вгрызается в губы, сильно кусая по очереди каждую. Чон рискует остаться с синими губами на утро. Пока Ким терзает губы мужа, нетерпеливо стоная, он успевает насадиться на всю длину его члена. — С каждым разом мне не хватает тебя всё больше, — Ким блаженно прикрывает глаза и начинает медленно двигать тазом, приподнимаясь и опускаясь на член. — Я весь твой, — он окидывает взглядом своё произведение искусства. Припухшие и раскрасневшиеся от поцелуев и покусываний губы приоткрыты и издают сладкие стоны с каждым глубоким толчком. Волосы мокрые от пота спадают на глаза. Щеки залились пунцовой краской. По шее, ключицам и груди стекают капли воды или пота, — это даже неважно. Между ними нечто большее, чем секс, между ними творческий процесс.       Тэхён тяжело и неровно вздыхает, но продолжает набирать темп. Двигаться в ритме не получается, кайф накрывает с головой, не давая контролировать процесс, а оно и не нужно. Чон ловко подмахивает бедрами, вгоняя член глубже и сильнее. Из его уст время от времени срывается приглушенный рык. Словно зверь. От их быстрых движений вода в бассейне пошла волнами, то и дело, выливаясь за края. Ким первым доходит до пика. Тело начинает мелко дрожать, а изо рта издаётся громкий гортанный стон. Он изливается в воду, делая её на мгновение мутной возле них. Воздуха стало явно меньше. Грудь Тэхёна сильно вздымается, а рот рвано хватает кислород, пытаясь восполнить его недостаток в организме. Ещё несколько рваных несдержанных толчков, и Чонгук кончает в Тэхёна с коротким рыком. Ким слезает с члена альфы и обессиленным телом полностью валится на него. Они сидят так некоторое время, чтобы дать телам успокоиться. Хочется уснуть прямо в воде, среди гирлянд, под тихое завывание ветра за окном. — Нужно будет что-то сделать с водой в бассейне, — тихо смеется Тэ. — И вокруг вытереть все. — Давай завтра, сегодня уже сил нет, — Чонгук помогает омеге подняться, и вылезает из воды вслед за ним. — Я всё уберу сам. Он наблюдает за этим хрупким нагим телом, которое неуклюже идёт к кровати. — Без пяти минут пингвин. — Ты что-то сказал? — Тэхён поворачивается к Чону с полотенцем в руках. Он тщательно вытирает всю влагу с себя, чтобы сухим лечь в кровать и вместе с любимым провалиться в глубокий сон. — Нет, солнце, — он проталкивает язык за щеку, пряча улыбку. — Только сказал, что люблю тебя до бесконечности. — Ложись рядом, — Тэ, устроившись в кровати поудобнее, откидывает часть одеяла, открывая место для мужа. — Выглядишь довольным котом, — Чон плюхается рядом и притягивает к себе самое дорогое. — Конечно, ведь как Рождество встретишь, так год и проведёшь, — он заглядывает в бездонные глаза Чонгука. — Я хочу проводить каждый день этого года так, будто завтрашнего дня не настанет. — Я буду стараться, — Чон крепко обнимает мужа. Тэхён легко улыбается, перебирая пальцами волосы на затылке Чонгука. Это его успокаивает. Он льнёт к горячему телу альфы, вдыхая любимый аромат елового леса. Полностью расслабившиеся, они засыпают под порывистый завывающий ветер за окном. Сегодня Чонгук узнал, что в его жизни есть сразу три звёздочки, которые будут светить в его жизни. А одинокая ель дома так и осталась без своей звезды.