Мечта лидера

      — Хочешь сказать, — уточнял Донателло, оперевшись тазом на стол и скрестив руки на груди. — Ты без доли шутки влюбился в Рафа?       — Ну да, получается... — пожал плечами Лео, потерев неловко затылок. — Как-то так...       — Знаешь, меня больше удивляет, что ты влюбился не в брата, а в Рафа, — посмеялся немного Дон. — Как?       — Вам не противно? — удивился заметно лидер, опустив руки вяло по швам.       — Противнее Рафовой отрыжки ничего нет, — тоже посмеялся младший, похихикав. — Хотя, если говорить честнее, то у нас была куча всего по-настоящему противного, а это просто странно и неожиданно. Да? — взглянул на ученого конопатый, на что тот ему кивнул дважды.       — Именно. Лео, всё-таки это твоё и ваше личное дело. Как это будет развиваться, зависит только от вас двоих, потому мы не можем даже пытаться тебя осуждать за то, что тебе не по силам.       — Да, бро, — подмигнул Майки. — Любовь это прекрасно. Я бы посмотрел на лицо Рафа, если бы ты ему сказал "мне больше не нравится Карай, я нашёл кое-кого получше".       — Он был бы очень счастлив, — улыбнулся приятно старший, поправив пояс. — Спасибо, что послушали.       — Да без проблем. Кстати, когда Раф вернётся? — к слову напомнил кареглазый и обошёл стол, чтобы сесть за него.       — Не знаю, они с Кейси могут и дольше гулять, — Лео глупо улыбнулся, покосившись в сторону и потерев шею. — Немного странно себя чувствую после того, как признал этот факт. Будто сильнее стал чувствовать.       — Ну это же круто, — подошёл Микеланджело и обнял брата коротко. — Когда влюбляешься, то очень приятно.       — Не спорю, — погладил он младшего по макушке, и тот отстранился, улыбнувшись синеглазому воодушевляющее, после удалился из лаборатории, да и Леонардо тоже пошёл потренироваться.       Как это получилось? Э... Хороший вопрос. Только вот Лео сам не в курсе. В один из вечеров просто копался в себе, занимался стандартным самоанализом, дабы выискивать причины своих переживаний или легкой робости, которая его не кстати захватывала в драках. Просто копался в себе другими словами. И так, каким-то образом, его мысли привели его к тому, что Раф ему нравится. Естественно черепашка сразу же отметала подобное, максимально отстраняясь. Но, конечно, оно из головы больше не уходило. Точнее он. Промучившись с этими непонятками две недели, пришёл к тому, что ему не противно от себя, от этих чувств, даже наоборот, ему как-то хорошо и светло внутри. Когда лидер ловил себя на них, чаще всего в период медитации, то потихоньку его голова становилась забита не бескрайней спокойной пустотой, а Рафом, потому он, как влюбленный дурак, сидел и улыбался минут двадцать, пока не приходил в себя.       Естественно, ему пока не хватит сил признаться брату в подобном так скоро, хоть другим уже и сказал. Это было скорее для личного спокойствия и для того, чтобы понять, как действовать дальше. Ещё он не позволял себе выглядеть так, словно ему что-то доставляет сильное удовольствие, например, короткое вынужденное касание или диалог, также было и с тем, что ему, наоборот, сильно не нравилось: их ссоры и перепалки. Из-за нового уровня ощущений это всё воспринимается иначе. Однако были моменты, когда это самоудержание немного подводило, но и не в простые моменты.       Всякие их миссии и задания не всегда заканчиваются идеально, они могут победить, но с трудом оставаться живыми, а может случиться и наоборот. Данная ситуация была первой категории, каждому хорошенько досталось, хотя, говоря честно, Рафу больше всех, так как кое-кто не может вовремя останавливаться, слушаться. По итогу благодаря именно этому им удалось избежать плохого результата, но не без потерь. Благо этот взрывной парень всего лишь сломал руку и хромал из-за ушиба. Хотя, нет, подождите "всего лишь" сюда никак не подходит.       Майки по направлению Лео подсобил и помог ему добраться до наиболее безопасного места, где оказал первую помощь из подручных средств. Отсюда они уже поковыляли ближе к остальным.       — Тебя Лео убьёт, — посмеялся конопатый, покосившись на задиру.       — С чего это? Я целую бомбу обезвредил сам.       — Знаешь, между "обезвредить" и "сломать" огромная разница. В любом случае он злится.       — Тьфу... — закатил глаза тот. — Говнюк. Потопает ногой и успокоится.       Но последний был не прав: как только они оказались в том помещении, к которому так стремительно двигались, и были замечены лидером, то не прошло и пяти секунд, как младший слегка отошёл, а холерику прилетело по башке.       — Ты чем думал?! — о да, он и правда злится, кто бы мог подумать. — Тебе голова для чего?! Я же чётко сказал — к устройству управления! А ты??       — Да чё ты орёшь на меня, хуже я ж не сделал! Вы, капуши, пока вот с этим всем разбирались, могло уже всё на воздух взлететь!       — Ничего бы не взлетело, если бы ты ничего не теребил там!       — Не ори на меня, придурок! — сильнее нахмурился бунтарь. — Так ты волнуешься?! Бьёшь и кричишь?! У меня и так всё болит и без твоих рукоприкладств! — Лео на секунду теряет лицо от удивления, а потом, пока тот не продолжил, быстренько подступается ближе и крепко обнимает, что и Раф как-то слова забыл, которые хотел сказать.       Старший в этот раз аккуратно гладит его по голове, стараясь сжимать в руках не больно, но держал крепко, как-то так странно прижимаясь плотнее. Холерик сразу же растерял как слова, так и агрессию, на которую сил-то особо не было. Он приобнимает того в ответ здоровой рукой с очевидным вопросом в глазах. Скачки между чужим настроением какие-то чересчур резкие.       — Извини, что накричал, — мягко извиняется бесстрашный, да таким голосом тихим, что только Рафаэль и слышал это. — Я испугался, что с тобой что-нибудь случится, — задира похлопал ему по панцирю немного, обнимая ещё не так сильно и уверено, в отличие от собеседника.       — Да ладно, мужик, бывает, всё нормально, — немного глупо усмехнулся он, но ощутил, как брат обнял его ещё сильнее и голоднее, что саеносец уже не ощущал небольшую неловкость от непонимания происходящего, так как, кажется, осознал. — Лео? — повернул он немного к нему голову, поняв, что старший уткнулся ему в плечо. Осознал, что тот и правда так сильно перепугался, что даже разозлился. — Эй... — говорящий обнял брата сильнее в надежде реально успокоить. — Да всё норм, правда. Я ж в порядке, чего ты испугался так сильно?       — Не знаю... — соврал Лео, отстранившись совсем немного, чтобы просто посмотреть Рафаэлю прямо в глаза. Лидер обеспокоенно глядел на него. — Я боялся, что ты будешь не в порядке, — он вдруг гладит его по щеке, вытерев большим пальцем кровь от ссадины.       Майки, что уже давно стоял возле Донни, находясь при этом в десяти метрах от остальных двух, тихо перекинулся словечками.       — Я думал, он его сейчас поцелует, — улыбнулся Микеланджело и поддел рослого локтём.       — Я тоже. Но, мне кажется, Лео не из тех, что делают всё, не обговорив.       — Тоже верно, это печалит.       — Не думаю, что ему этого хочется, — улыбнулся Дон. — Смотри, как глаза светятся, даже отсюда видно, — старший к этому времени уже взял себя в руки и просто осматривал чужие травмы, ощупывая сломанную руку и вывихнутую ногу.       — Ув... Только вот Раф ничего не понимает.       — Он и не поймёт, только если в самый последний момент, но ему мозгов не хватит, — пошутил учёный, посмеявшись в согнутые костяшки. — Я имею в виду, он будет догадываться слишком долго, Лео уже признается ему.       Леонардо мог так потерять контроль не только в подобных редких ситуациях, но и дома, в совершенно стандартных, так как его резко накрывало чувствами в те редкие моменты, когда он не замечал за собой влюблённых повадок. А когда замечал, то стремительно удалялся в то место, где его никто не увидит борющимся с румянцем.       — Как вариант, можем начать отсюда, — предлагал Леонардо, что прилёг торсом на огромную карту города и показывал пальцем на одно здание. Это была задача не первой срочности, поэтому они лишь обсуждали. — Как думаешь? — повернул голову к Дону.       — Хм... Ну смотри, если сравнить его с другими местами, то... — во время того, как он объяснял, в лабораторию вошли Раф с Майки, первый коротко об этом оповестил:       — Мы принесли какао, — бесстрашный помог себе подняться со стола руками и выпрямится, скрестив их на груди. Единственное, он уже смотрел на Рафаэля. Лео хотел коротко взглянуть и продолжить слушать учёного, но не смог оторваться, выглядывая из края глаза. Те уже подошли и внимательно слушали рослого, что всё не замолкал, но все равно звучал в ушах синеглазого, как какой-то фоновый шум научной программы, который его никак не волнует.       — Лео! — кажется, во второй или третий раз его зовёт конопатый, что хорошенько шлёпает старшего братика по щеке со стороны задиры. Тот сразу просыпается, взявшись за щёку рукой и хлопая глазами. — Ну ты чего завис?       — А, извините... — косится мечник куда-то в бок, ощущая глупую улыбку на своём лице и румянец. Он был очень рад, что младший шлёпнул именно с этой стороны, так как приложенная к лицу ладонь позволила закрыть его стыдливый вид. — Я сейчас, — скорым движением удаляется.       Холерик скашивает бровь вопросительно и оборачивается телом назад, проводив его взглядом и озвучив свой вопрос:       — Что это с ним? — Майки и Дон, пока тот отвернулся, переглянулись с усмешкой.       — Кто знает, — пожал плечами кареглазый. — Может, влюбился?       — Пф, в кого? — усмехнулся Рафаэль, скосив голову набок. — Очень смешно.       — А где тут не до до смеха? — конопатый улыбнулся. — Лео жутко влюбчивый, как считаешь? Не упустит возможность показаться в лучшей красе перед какой-нибудь девицей. Или... — Дон закрывает тому рот и садит на кресло, отправляя покататься.       — Просто забей, Раф, ты же знаешь, у Лео всегда куча всего в голове, — как ни странно, психологический трюк Дона работает лучше чем тот, что стал пробовать Микки. Прямое указание к бездействию заставляет бунтаря действовать обратно. Ему теперь интересно. Почему это он должен забить?       Как-то так вышло, что вся сдержанность Лео куда-то испарилась. Точнее, с Рафом он держал себя в такой узде, что даже удивляешься, но когда его не было рядом, он просто был как счастливый ребёнок с долгожданной игрушкой.       Обожаемый им Рафаэль дома не присутствовал, поэтому Лео, пока смотрел своё любимое шоу, попал на серию про любовную линию капитана Района. Просматривая их взаимоотношения, он как по новой наполнялся каким-то волшебным чувством, представляя не то, что видит, а то, о чем мечтает. От этого его щёки по новой заливались персиковым румянцем, а синие глаза блистали. Очень кстати к нему сзади подпрыгнул Майки, обняв за плечи со спины и прижавшись пластроном к карапаксу.       — Бу, — посмеялся младший. — Чего такой счастливый?       — Не знаю... — расплылся в улыбке мечник, расслабив плечи ещё сильнее и оттого прилёг на младшего спиной, тот его слабее приобнял, глядя довольный на чужое влюблённое лицо. — Просто так хорошо... — он приобнял тёплые лапки брата, закрыв глаза окончально и счастливо улыбаясь с дрожащими от душевного удовольствия кончиками губ. Хотелось улыбаться ещё сильнее, но физиология не позволяла. — Ты себе представить не можешь, как я его люблю... — вдруг тихо признается тот. Конопатый удивляется, склоняя голову на бок, но и сам расплывается в улыбке, насыщаясь чужими приятными эмоциями, которые тоже ему приносят счастье. — Так сердце стучит даже от одной мысли, такое чувство, что я с ума схожу, — младший прикладывает ладошку к левой части чужой груди и ощущает быструю вибрацию. И правда, тыгыдыкает...       — Это так здорово, бро, — улыбается веснушчатый щекастик шире. — Ты прям светишься.       — Угу... — тот всё-таки садится и встряхивается, чтобы прийти в себя. Он обернулся к младшему, тепло улыбаясь. — Думаешь, всё будет хорошо?       — Конечно! — показывает тот большой палец вверх. — С такими светлыми и честными чувствами всё точно будет хорошо, я уверен.       — Я рад, — он снова смотрит на экран, прикрыв расслабленно глаза, снова задумавшись о том, по кому сердце неспокойно.       Леонардо много раз избегал ситуаций, когда мог также провалиться в свою любовь перед её причиной, но каждый раз удачно это предотвращал, не вызывая вопросов. Однако есть моменты, когда от этого не уйти, как ни крути.       Раф с Кейси наткнулись на компашку плохишей, что им не уступала, поэтому намяла бока, хоть всё равно и проиграла. Эти оба разошлись зализывать раны, однако волнующийся старший брат уже ожидал того с аптечкой в руках. Час ночи, а он гуляет. Тем не менее, мозги сильно не избивали, а сразу же посадили на место, начав обрабатывать все раны и ссадины под рассказ о том, как же они их уделали. Бесстрашный хмуро глядел на руку брата, которую неспеша заматывал бинтами, чтобы подольше так посидеть.       — Ну и короче, по итогу, один в баке поел кошачьего говна, другой застрял на пожарной лестнице, третий свалил, чуть ли не рыдая, — посмеялся Рафаэль, после посмотрел на молчаливого брата, что не останавливался. — Эй, ну чего ты такой серьезный, ничего ж страшного не случилось, — слегка потыкал он старшему в плечо второй рукой. — Хмурый, капец. Ку-ку, — ожидал холерик реакции.       Старший не удержался, перестал хмурится и быстренько ощутил легкий румянец на лице. Он уткнулся саеносцу в плечо лбом, приобняв чужую руку обеими своими. Очень хотелось это сделать.       — Чёт я ничего не понимаю. Ты злишься? — тот отрицательно покачал головой и улыбнулся сдержано, не поднимая голову. У бунтаря было много вопросов, но ему неожиданно вспомнились слова Дона. Он снова потыкал в макушку синеглазого, что послушно её поднял, сразу же встретившись с чужими зелёными глазами довольно близко, что он почти увидел узор на радужке, что уходила в зрачок. Он покраснел пуще. — Слушай, такая мысля. Ты не влюбился, случаем?       — В кого?       — Я думал, ты мне скажешь, — вдруг Лео встаёт, пожав плечами.       — Я? Пф... Я не влюбился, с чего ты вообще взял?? — он убрал руки за спину, разминая руки и пальцы. — Глупости, нет...       — Но ведёшь ты себя странно, словно в облаках летаешь постоянно.       — Да просто думаю много, — Рафаэль усмехнулся и поднялся, положив брату руку на плечо. Старший как-то неосознанно слегка замер, ощущая теплый след на плече.       — Знаешь, хуже Карай никого не будет, так что ты зря прячешься с этим всем. Если ты боишься моей реакции, то можешь не бояться, мне уже пофиг, — посмеялся задира и стал удаляться к комнате. — Наверное, я уже перерос тот период, когда ревновал старшего брата ко всему, что движется, — Леонардо снова встрепенулся, хлопая синими глазёнками, после выдаёт из себя, не подумав:       — М-мне Карай предложила встречаться, — он сам понимал, что это очень неправдоподобно и глупо, тупо и странно, но ему хотелось того задержать на этом диалоге. Бунтарь обернулся с недовольным удивлением и поставил руку в пояс.       — Да ну? А ты что?       — Я? — дальше он не продумал, поэтому выдал, опять же, первое, что пришло. — Обещал подумать?..       — Как-то неуверенно, — тот вернулся, встав довольно плотно, чтобы намеренно смотреть мечнику прямо в глаза и, возможно, испепелить ими, но он не знает, что для Лео это просто игра в температуру и скорость сердцебиения. — Это не моё дело, но лучше бы тебе не соглашаться. Кто угодно, но не она, — бесстрашный понимает, что немного улыбается, но не потому, что почувствовал, а потому, что Рафаэль посмотрел на него с непониманием.       — Ладно, — он отводит взгляд, какой-то совсем счастливый. — Не буду, если тебе не нравится.       — Ладно?.. — задира отходит, потоптавшись на месте, когда на него снова посмотрели. — Я спать тогда, спасибо за обезбол. Спокойной ночи.       — Спокойной.       Эти чувства были слишком хороши, они были такими приятными, но Лео стал понимать, что ему хочется говорить о них, показывать и повторять. Именно Рафу, тот такой дурачок и ничего не понимает, но неоднократно задумывается. Ему было настолько интересно, что он потратил три дня, чтобы просто последить за тем, что делает Лео, как корчит рожи и так далее. За все три дня он не притронулся к телефону, то есть ни с кем не общался, разок посмотрел телевизор, часто медитировал, а так всё то же самое. Но было заметно, как тот неожиданно краснеет и прячет лицо в ладони, как улыбается влюблённо и в целом ведет себя, как влюбленный глупыш. Хотя, в кого, если они ни с кем не виделись эти дни, ни с кем не переговаривались, в целом как-то странно. Без контакта, даже зрительного, по своему предмету обожания быстро заскучаешь, а он и не скучает вовсе, наоборот, всегда довольный и счастливый.       Не придя ни к какому логичному выводу, бунтарь решился с тем поговорить на этот счёт наиболее прямолинейно и настойчиво. Лео с Микки смотрели телевизор, иногда переговариваясь о происходящем. Когда пришёл задира и присел поодаль, старший незаметно взглянул на того, явно уже забыв, о чём говорил. Конопатый улыбнулся, удивляясь приятно, как тот забавно теряется и переключается. Мечнику не дают покоя его чувства, о которых уже хочется сказать, поэтому он немного как на иголках.       Вдруг младший встаёт и начинает уходить в лабораторию, чем и провоцирует вопрос у лидера, хотя холерик тоже взглянул:       — Ты куда?       — Как куда? Меня Донни позвал, не слышал? — конопатый подошёл к лабе, из которой не вовремя стал выходить учёный, но которого успешного затолкали обратно.       Леонардо смотрел в экран, хотя его уши были направлены на того, кто сидел недалеко до того, пока это "недалеко" не сократилось до "рядом". Лидер повернул голову к нему, чтобы убедиться, и так и оказалось. Рафаэль сел не просто рядом, а впритык, одна рука проскользнула за чужую спину, лёжа на ступеньке. Бесстрашный на секунду с изумлением глядит на приблизившегося, а потом берет себя в руки и ждёт слов.       — Я спросить хотел, — словно извиняется за внедрение в чужое пространство. — Насчёт твоего поведения.       — Что с ним не так? — Лео пытается сесть расслабление поэтому расставляет ноги, из-за чего их наколенники сталкиваются.       — Ну знаешь, очень странно видеть, как ты ни с того, ни с сего просто смущаешься как придурок и улыбаешься в стенку, — он указывает на брата пальцем, вопросительно скосив маску. — Может, уже пора посвятить хоть в какие-то подробности? И не ври про Карай, ты ни с кем не говорил эти дни. Не может хлебало оставаться таким счастливым только от мыслей.       — Может, — сразу говорит Лео. — Но ты прав, это не Карай, — глядит снова прямо старший, на телевизор.       — А зачем соврал?       — Сказал, что первое в голову пришло.       — Пфю... — выдул воздух бунтарь и потыкал брату в щёку немного грубо. — Я знаю этого покорителя сердец?       — Знаешь, — взглянул на брата Леонардо. — Наверное, ты его знаешь лучше нас всех.       — Его? — это первое, что его удивило, а потом, проанализировав сказанное, спрашивает с большой надеждой на отказ: — Кейси, что ли?.. — Лео с шоком раскрывает глаза, а потом сразу же смеётся, хлопнув тому по плечу.       — Сдурел? — бесстрашный немного хихикает в костяшки. — Ужас... — саеносец заразительно улыбается.       — Ну а что я должен был подумать? Я не буду сейчас всех наших знакомых перебирать. Ну, Спайк ещё...       — Боже упаси, — поднимается лидер, похлопав того по макушке. — Потом узнаешь, не ломай голову, — Лео стремится уйти, дабы успокоиться наедине с собой. Бунтарь проводит его взглядом. Теперь ещё интереснее...       Благо, долго ждать не пришлось, потому что Леонардо тоже надоело скрывать. Наверное, его любимый человек должен знать, что он таковым является.       Они все завтракали, Дон долго не задержался, как и Майки. Рафаэль доедал хлопья, пока Лео просто водил ложкой по молоку, собираясь с силами сказать. Вздохнув бесшумно носом, произносит:       — Раф, я тебя люблю, — тот останавливается и глотает хлопья разом.       — Ну я тебя тоже, типа... К чему ты это? — он берёт тарелку, дабы выпить остатки молока.       — Не как брата, — естественно, по классике жанра, всё молоко тут же вылетает из-за рта с громким всплеском. Холерик глядит на старшего, что с появившимся смущением на лице также не смотрит на него в ответ, продолжая гладить ложкой молоко.       — Э... Ты сейчас шутишь? —  старший машет головой. Задира вытирает жидкость с подбородка. — Погоди, хочешь сказать, что ты это время говорил обо мне? А почему ты сказал, что я его хорошо знаю?       — Ну а кто тебя лучше всех знает, помимо тебя? — Леонардо поворачивает наконец к нему голову, отпустив ложку в миску.       — Ты? — лидер тепло улыбается.       — Было бы странно, если бы я влюбился в себя.       — Ты довольно самолюбив, кто тебя знает, — мечник закатывает глаза с улыбкой, смотря теперь в сторону. — Почему именно я?       — Ты так спрашиваешь, будто стал жертвой.       — Да нет, просто... Что тебе во мне так понравилось неожиданно, что ты сам не свой ходил?       — Я не знаю, — пожал плечами старший. — Просто в один момент ощутил тепло внутри, а потом оно разрослось. И я стал испытывать сильную тягу.       — Тягу к чему? — Лео прикрыл смущённо глаза.       — Не заставляй меня произносить подобное, пока я не узнаю твои мысли насчёт произошедшего.       — Я не знаю, Лео... Не скажу, что мне противно или что я испытываю что-то плохое, но я в непонятках. Да и подумай, как к этому отнесутся Майки с Доном.       — Им всё равно, — синеглазый чувствует на себя вопросительный взгляд. — Я им давно сказал, чтобы успокоиться немного.       — Ой, серьёзно?? Ты сказал им раньше, чем мне?? — Леонардо смотрит на того с улыбкой.       — А тебя это задевает?       — А... — саеносец молча смотрит на него и хмурится, даёт щелбан. — Нет, придурок. Просто мог и удосужиться оповестить меня, а потом остальных. Или ты думал, я тебя возненавижу? — Леонардо кивает, из-за чего собеседник перестаёт там хмуро глядеть на него.       — Так значит, ты не готов к такому, да? — поник мечник. Холерик неловко сжимает свои руки, не зная, что ответить. — Я тебя не обязываю, тебе не нужно соглашаться только потому, что я расстроился.       — Ради эксперимента можно попробовать, — стесняется Раф, взглянув на брата коротко, уловив в чужих глазах приятные искры. — Но если мне действительно и после этого не будет это нужно, то... Не обижайся.       — Я не буду, — улыбнулся счастливо Леонардо, из-за чего у Рафа что-то ёкнуло. — Спасибо.       — Нашёл, за что благодарить, — фыркнул задира, брат поднялся из-за стола и погладил его по голове.       — Только вытри стол от молока.       Время — очень интересный ресурс, за который может случиться очень много вещей или случиться ничего, как за самый короткий срок, так и за довольно длительный. Веду к тому, что чем дольше Рафаэль получал к себе особенное внимание и любовь, даже относительную, тем больше ему это нравилось и появлялось желание действовать в ответ.       Они оба стояли возле игрового аппарата, пока саеносец бился на последних секундах в попытках побить собственный рекорд. Сегодня ему повезло и получилось выбраться вперёд на целых пятьсот очков. Лео просто внимательно наблюдал, не мешая, а когда у того получилось, то подбадривающе потряс за плечо.       — У тебя получилось!       — Ещё бы, — самодовольно дёрнул большим пальцем под носом бунтарь. — Тренировки не прошли даром, — старший улыбнулся и поцеловал его в щёку, как обычно это делал просто так.       — Круто, — бесстрашный занялся анализом результатов, вчитываясь в цифры.       Холерик посмотрел на него после поцелуя, ощутив наиболее ясное приятное тепло на щеке, нежели в остальные разы. Сейчас снова проявилось желание ответить, но теперь оно было совсем непреодолимым. Задира поцеловал брата в ответ, также в щёку, покраснев немного. Лео похлопал глазами, забыв, что там читал, и встал ровнее, повернувшись к нему телом немного, пока не ощутил, как к его пальцам прикасаются чужие теплые-теплые. То ли сами по себе согретые, то ли из-за жаркой игры. Это было не важно, какой температуры, главное, они прикасались. Бесстрашный взглянул коротко вниз, сжав чужую лапку в ответ. Пока тот ещё не сообразил, свободной рукой повернул лицо оппонента к себе и, также придерживая за щёку, впервые поцеловал в губы на секунд семь. Это заставило их обоих покраснеть сильнее обычного, а потом отвести глаза в разные стороны от стеснения. Лидер с облегчением ощутил, как брат сжал его руку крепче, чтобы, наверное, не убежал. Бесстрашный встаёт ближе и, взяв за вторую руку, утыкается в плечо лбом, с довольным смущением глядя вниз. Рафаэль прикладывает голову к чужой, притеревшись немного. Всё делалось, основываясь на внутренних позывах и желаниях. И сейчас его желание просило повтора. Не в силах произнести, он потыкался носом в чужой висок несколько раз, после снова отвёл глаза, когда тот отреагировал и поднял голову. Чтобы лидер точно догадался, бунтарь повернул к нему ровно голову и стал молча ждать, смотря неотрывно в глаза. Лео с влюблённым изумлением посмотрел на него, улыбнулся сдержанно и потянулся, снова поцеловав брата в губы чуть подольше, но в этот раз с ответным напором. Это было намного приятнее, чем когда сам целуешь.       Как вы понимаете, всё шло к тому, что Рафаэль начинал чувствовать то же самое всё сильнее и сильнее, пока он сам не стал целовать его, сам обнимать и так далее. Это делало Лео очень счастливым и довольным, ведь ему ответили взаимностью, хоть и не прямо. Но это не важно, было понятно, что саеносец хочет этих отношений и ему комфортно не меньше. И, естественно, хотелось большего, чем простых, хоть и приятных поцелуев.       Они вдвоём чуть ли не вваливаются в комнату, так как не могли нащупать дверную ручку снаружи. Лео, шедший спиной, ступает слепо назад, пока Рафаэль рукой придерживает его за спину, а второй уже помогал снимать некоторую часть снаряжения.       — Раф, погоди, не торопись-... — проговорил он тому в губы, пытаясь не свалиться на пол, его снова жадно целуют, заткнув тем самым.       Изначально они ушли на поздний патруль, но по итогу ещё и задержались, поэтому вернулись, когда остальные давно дрыхли. Темперамент в принципе хотел целоваться весь вечер, а сейчас его совсем прорвало. Однако, когда они оказались на кровати, старший остался в одних наколенниках, не считая маски и пояса, в то время, как холерик с себя скинул и их, избавляясь и от чужих мешающих атрибутов снаряжения. Лидер приподнялся на локтях, взглянув бегло на свои голые колени, а после поднял взгляд на партнёра, что скидывал всё на пол.       — Потише... — аккуратно попросил старший. — Все спят. Чего ты так завёлся?       — Хочется, — всё-таки послушался и стал шептать, но, кажется, от этого стало хуже. И без того низкий голос от шёпота стал совсем томным. — Я весь день об этом думаю, — провёл говорящий ладонью по чужой ноге вдоль. Лео приковался, как на зло, взглядом в место, в котором они плотно касались сейчас, в самом низу тел.       — Прям весь день?.. — не поднимал глаз, взглотнув смущённо. Задал вопрос, который смог сообразить из чужих слов. — Погоди, о чём ты думал весь день? — задира ложится сверху, коснувшись чужого носа своим.       — О тебе... — Бесстрашный приложил руки к расслабленным плечам брата, прикрыв глаза от того, что видел его так близко и слышал. — О том, как хочу тебя поцеловать и потрогать... — задира проводил руками вдоль пластин по бокам с закрытыми глазами, от чего грудь Лео реакционно вздымается от прильнувшей крови под неё. Он сжимает губы, прикрыв глаза ещё сильнее, борясь с желанием закрыть их, но хотел видеть оппонента. Выдохнув дрожащую струйку воздуха, грудь опускается. Бунтарь целует его мягко, повернув голову на бок и целует его в шею, заставляя вздрогнуть. Старший приподнимает голову, пока другой её приятно осыпает поцелуями, тем самым поощряя каждый следующий вздрог.       Однако Леонардо в один момент отстраняет его от себя за плечи недалеко, посмотрев в глаза.       — Я ценю твой энтузиазм, но уже довольно поздно, — тот сразу же дуется, как маленький.       — Да мне всё равно. Я хочу, — бесстрашный прикладывает руку к чужому лицу, не позволив себя поцеловать.       — Ты меня услышал.       — Лео, я хочу секса, — наиболее прямо намекает задира, отчего Лео сразу же краснеет, убрав ладонь. Ему сначала подумалось, что это сознание с ним играет, но, судя по красному лицу брата, которое до этого игнорировалось его сознанием, осознание замаячило в голове.       — Сейчас??       — А когда, бл-? — ему закрывают рот ладонью плотно, Раф закатывает глаза, видя недовольную мордашку старшего. Лидер убирает руку с чужого лица, разложив их просто возле себя. — А когда? Днём? Утром? Дожидаться момента, когда они уйдут? Да состариться можно. Если уж втянул меня в это, то будь любезен брать во внимание мои потребности.       — Я думал, мы это как-то обговорим, — отвёл взгляд Лео. — А не так, с бухты барахты... — Рафаэль выдохнул со спокойствием воздух ртом и сел на колени, сложив руки между ними.       И они действительно поговорили. Можно сказать, по душам. Да, это заняло много времени, да и сам разговор о их интиме, когда все вопросы были решены, перетёк в обычный ночной бессмысленный диалог, от которого было комфортно на душе, хотелось наслаждаться этой ночью всё время. По итогу они пересели, старший лежал у Рафа на плече, закинув ноги боком на чужой живот и помахивая вяло стопами. Бунтарь же согнул ноги в коленях, смотря на того и скрестив пальцы с чужими. Они могли так болтать ещё столько же, но было уже совсем поздно и пора было спать.       Однако, несмотря на договорённость, их первый раз был не менее неожиданным и оттого наиболее приятным. Старший был намного спокойнее, ведь Раф знал о том, в какой позиции ему хочется находится с ним, а самое замечательное, что тот, хоть и смущался, но был не против.       Оказавшись в комнате старшего во второй подобный раз, только не так спонтанно, они долгожданно целовались сидя друг к другу лицом и оглаживая ладони большими пальцами, волшебно залечивая свежие ссадины и мозоли.       Бесстрашный медленно отстраняется, поцеловав нижнюю губу партнёра разок, после также приятно целует щёку и дальше переходит на шею и на надплечье, слегка влажными касаниями осыпая кожу брата, сопровождаемые мягкими и еле слышимыми причмокиваниями под ухом задиры, который ощутил миллионы бабочек в животе от этого и мурашек на плечах. Лидер отстраняется, попутно ставит одну ногу на пол, тем самым освобождая место и укладывая любимого на постель, после перекидывает ту же ногу обратно, присев меж чужих. Они целуются, снимая друг с друга остатки снаряжения, а именно, только налокотники и наколенники. Лидер освободившимися руками облокачивается на подушку рядом с чужой головой и берёт приятно за лицо, поглаживая большими пальцами по щекам.       Ощущать себя в этом состоянии, пожалуй, одно из самых приятных, ведь ты чувствуешь не только себя, но своего партнёра, которому уделяешь уйму внимания, чувствуешь, видишь и слышишь его и больше никого. Даже себя не слышишь, потому что не хочешь. Лео очень щепетилен в этом плане, он очень внимательно относился к телу оппонента, не оставляя без любви ни одну его часть. Подготовка была не менее тщательной, а главное предвиденной, поэтому использовать буквально подручные жидкости не пришлось.       Главный момент слияния был таким... Таким эмоционально приятным?       — Всё хорошо?.. — Лео гладит Рафаэля по щеке, ласково вытирая испарину пальцами. Тот сдержанно вздыхает и кивает, притеревшись щекой к ладони брата.       — Ага... — он целует его руку и скрещивает с ней пальцы, позволив прижать к подушке с боку.       Хотелось ощущать родное дыхание в своем, ритм у своего сердца, вздохи в ушах и не дальше. Чтобы всё было только в этих нескольких метрах, которые они занимают. Бесстрашный был в ужасно приятном состоянии, ощущая каждый вздрог и ах оппонента, что не сдерживался с каждой минутой всё сильнее и раскрепощался, принимая наиболее открытую к себе позу. Пот с тела Лео смешивался с потом Рафа, что по итогу стекал на постель, их мокрые ладони копили к себе влажное тепло, но даже это было хорошо. Даже этого хотелось подольше.       Прижатые к постели руки темперамента сжимались до дрожи в пальцах, как и его тело шло на встречу, выгибаясь. Он стеснялся, но ощущал себя в такой физической и эмоциональной защите, что переступал через себя, позволяя выходить удовольствию в голосе, языке тела и словах.       — Л-Лео, быстрей... — жарко и мягко просил лежащий, приобнимая чужое тело ногами, чтобы прижать к себе ближе, соединится ещё плотнее.       — Тебе будет хорошо от этого? — сам с придыханием спросил синеглазый, ему кивнули. Раф открыл глаза и посмотрел на него, ухватываясь за чужой взгляд. Лео притёрся к мягкому носу партнёра своим, с бархатной любовью поцеловав в горячие губы. Тот вздрагивает в какой-то момент и ахает прямо в поцелуй, выгнувшись в спине от удовольствия и проскулив в возбуждённом счастье:       — Е-ещё раз так сделай... — лидер повторяет, найдя нужный уклон, тот снова повторяет прошлое действие и отворачивает голову, прикрыв её мокрым плечом. — Н-не могу, как приятно... — от этого у Леонардо сводит живот, внутри всё трепетает. Он дарит ему ещё такого удовольствия остаток их времени в слиянии.       Это было одно из самых приятных чувств, которое они испытывали в принципе настолько долго. И, естественно, это будет повторено неоднократно. Ощущать любимого человека настолько близко дорого стоит. Не удивительно, что когда всё закончилось, оба держали друг друга в крепких-крепких объятиях, хоть и были уставшие и сонные. Но только когда насытились послевкусным наслаждением, наконец-то легли спать.