Между Мирами

Вот так бывает — ты уверен, что ничего в жизни тебя уже не удивит, но появляется какая-нибудь Флоренс, и все летит к чертям. Генерал должен был сказать спасибо, что до Флоренс не добрались его враги, и что она появилась в лагере его солдат. Иначе были бы сплошные проблемы. Смотрел ли он на неё как на человека? Не совсем. Она была его целью. Существом полезным и важным для него. Нельзя было осуждать Дарклинга в том, что он был слишком чёрств. Он прожил очень много лет, чтобы равняться с простыми людьми. Он в целом не мог с ними равняться, так как его семья была совершенно особенной. Они были заклинателями тьмы, в те кто связан с тьмой были личностями иного порядка. Флоренс была Заклинательницей пространства. И подобное умение и вовсе не вписывалось в рамки. Интересно, на что мог быть способен их ребёнок? Занятная мысль, при том, что девушка была непрочь задирать свои несуществующие юбки. Этот способ удержать при себе Заклинательницу казался таким простым и понятным, что невольно вызывал ухмылку на губах мужчины. Когда Флоренс вошла снова в его кабинет, генерал не смог сдержать улыбку. Ей очень шла чёрная кефта. Об этом мужчина и сообщил девушке. Открылись двери и в кабинет вошли слуги неся тарелки с едой и вино. Обычные гриши питались по более скудному меню, но Флоренс ведь особенная. Потому она ест с генералом за одним столом. — Не стоит забывать, что моя фамилия буквально значит — Чёрный Огонь, — усмехнулась Флоренс на комплимент. — Тебе идёт твоя фамилия, — отвечает генерал с улыбкой. Обычно ему не свойственно скалить зубы, но с Флоренс улыбаться легко. Она словно приносит свет в его душу, которая темна так, что ее не осветит ни одна лампа. С ней легко, невзирая на то, что она дерзка и умеет кусаться, чего не умеют другие женщины, что живут во дворце. — Прошу, — Кириган сел и указал Флоренс на кресло рядом с собой. Он скосил взгляд на девушку и наполнил ее бокал темным вином. Слуг было решено прогнать. — Расскажи мне про свою страну. Ты говоришь, что она отличается от Равки. Чем? Я хочу все знать. Кириган пригласил ее за стол, и девушка охотно приняла приглашение. Прислуга уходит, учтиво склонив головы, но по их блестящим глазам видно — всех крайне интересует, что же здесь происходит. Тем временем, когда мужчина наполнил ее бокал вином, Блэкфайер слушала его расспросы. Пригубив напитка, она набрала воздуха в легкие, готовая отвечать. Стоит отметить, что вино здесь было куда лучше, чем в ее мире — должно быть, здесь ещё не химичили при его приготовлении. — Ну-у-у… Рассказ выходил слишком длинным. — В моем мире очень большая территория. Гигантская. Два континента, заполненных кучей стран — двести пятьдесят две, насколько я помню. Я живу в Соединённых Штатах, в, пожалуй, самом оживленном городе. Мой народ уже не особо верит в мистику, однако у нас сохранились религии. У нас много технологий. Мы можем не слать письма, не ездить на лошадях. Все за нас делают машины, потому все выходит гораздо быстрее и удобнее. Флоренс призадумалась, стоит ли ей говорить следующую свою мысль, но говорила она явно быстрее, чем думала. Потому у неё невольно и вырвалось: — Знаешь, хоть ты и сказал, что тебе неинтересно, я считаю, тебе было бы полезно взглянуть на мой мир хоть глазком. Вы могли бы многое почерпнуть оттуда. Сердце отчего-то забилось чуть сильнее, когда она осознала, что впервые пригласила «иностранца» к себе, но девушка не подала виду, ковыряясь вилкой в тарелке. Ничего это не значит, Флоренс. Ты просто.. гостеприимная. Да. Он слушает ее рассказ и не верит своим ушам. Немыслимо. С другой стороны Малая Наука для некоторых тоже немыслима однако это совершенно не значит, что она не существует. Интересно было бы побывать в этой стране, но мог бы он жить в ней? Это был большой вопрос. — Я бы не хотел жить там, где есть двести пятьдесят два королевства. Вполне возможно, что в этих местах нет должного царя, который бы все объял под своей властью. Дарклинг пригубил бокал вина и бросил хитрый взгляд на девушку. — Тем не менее побывать там было бы очень интересно. — Например, — лукаво улыбнулась девушка и вновь потянулась к заднему карману джинс. Не зря она отказалась их снимать, надев их под эту пафосную чёрную одежду. Выудила оттуда телефон, на котором оставались жалкие шесть процентов — но ей хватит. И быстро, не предупреждая, Фло навела на Киригана камеру и сделала фото. Широко разулыбавшись, она продемонстрировала ему результат. — С помощью этой штуки я могу общаться как в письме, так и иными способами с кем угодно по всему своему миру. А это — фотография. В голове мелькнула мысль, что ей приятно оставить фото генерала на память, но Блэкфайер тяжело вдохнула, пытаясь отогнать от себя странное наваждение. Если эти страны развиты, то можно было бы найти вещи, которые превзошли равкианские. Особенно оружие, которое совершенствуется едва ли не ежегодно. Словно в подтверждение его мыслей девушка достаёт небольшой прямоугольный аппарат и спустя секунду Кириган видит своё изображение на его поверхности. — Должно быть в твоей стране очень умелые фабрикаторы, — говорит он просчитывая в голове, как можно употребить во благо эту информацию. Для него Флоренс источник информации. Для него эта женщина все то, что он желает узнать, думая над тем, как бы ему завоевать этот мир. Тот о котором он мечтатель уже не первый век. Он следит за тем, чтобы она ела. Чтобы все в этом месте было к ее услугам, потому, что Флоренс особенная. Не такая, как все. Первый гриш-путешественник. Та, что способна разрезать пространство словно нож пирог. — Мы займёмся твоим обучением после обеда, — сообщает Дарклинг, делая вид, что так называемая фотография впечатления на него не произвела, — А пока я думаю нам стоит прогуляться. Он поднялся на ноги и протянул руку. Даже не дав ей доесть. В саду было спокойно. Там можно было продолжить расспрашивать Флоренс. И не только расспрашивать. По какой-то причине Кириган вдруг понял, что его очень расстроит, если вдруг она уйдёт. Если вдруг ее мысли займёт что-то другое. Очень неприятное, гадостное ощущение. Он метнул в сторону девушки быстрый, колкий взгляд, словно она была в нем повинна, а затем продолжил: — Твоими уроками буду заниматься я. Единственно, что будет проходить без моего участия — тренировки гришей. А пока… Ты умеешь ездить верхом? Кириган выводит ее в сад, а Флоренс обдумывает его слова об ее мире. Забавно все-таки общаться с иноземцами, они всегда думают, что все очень легко и просто, но.. В реальности, откуда была родом девушка, люди постоянно бряцали оружием и вели войны, устраивали геноцид и так далее. Вряд ли такую огромную Землю смог бы обуздать один человек. Тем не менее, Фло любила свой мир, свой город. Она бы ни за что не променяла его ни на один из тех, где она бывала. Даже на этот. — Фу, мне придётся тренироваться с чужаками? — скривилась Блэкфайер. — Ужасно. Она не стремилась знакомиться с кем-либо еще, кроме Киригана. Зачем? Если он и так обеспечивает ей досуг. А ещё есть Женя, если понадобится обсудить какие-то женские штучки. Фло это вполне устраивает. — К сожалению, да, — усмехается она на вопрос о ещё верхом. — Постоянно после этого болит поясница. Стоп, что? Он собирается заставить ее скакать куда-то? Ей уже хотелось закапризничать, но — так уж и быть. Иного транспорта здесь, как получается, нет. Большой, большой минус. Хотя Фло нравилось, как ее здесь обхаживали. Не раз ей приходилось бывать в не лучших местах, проводить время среди простых крестьян — здесь же она живет по дворце. Интересно, Кириган оставит ее в своей комнате? Или прикажет выдать другую? Он мог бы сказать ей, что все те люди с которыми она будет тренироваться не чужаки ей, а ее братья и сёстры, но не сделал этого. Потому, что на Флоренс вряд ли бы это подействовало. Она не из тех людей, которых можно тронуть подобным. Он мог бы сказать ей, что у него много дел, но генерал понимал, что никакие дела не отвлекут его от его главной заботы. И она, конечно же знала это, пусть даже делала вид, что ее ничем не удивить. Дарклинг с высоты своего возраста знал это. Знал он также и то, что ему не стоит излишне ставить на эту девицу. Она могла подвести его. В любой момент. Потому он счёл за благо решить для себя — существуют лишь две вещи — секс и сила, которую ещё нужно проверить. Сейчас сначала идёт секс, а потом уже — все остальное. Все таки она была очень привлекательна. И распутна. А Кириган давно уже не позволял себе расслабляться подобных образом. Если из этого можно получить выгоду — ещё лучше. — В таком случае мы отправимся недалеко. — Мне не сильно нравится у вас, — признается девушка, когда они подходят к конюшне, откуда конюхи уже выводят двух лошадей. Чёрную и белую. — У вас нет горячей воды. Усмешка. Но, на самом деле, она хотела сказать иное. — Но зато здесь я — не уродец. В смысле, что в моем мире никто не верит в мои силы. Мне приходится скрываться, ведь иначе меня либо закроют в психушке, либо, если узнают, что это правда, отдадут на опыты. Люди там совсем забыли о магии. Тяжело вздохнув при взгляде на лошадь, Флоренс взгромоздилась в седло. В этом недопальто, что ей выдали, было страшно жарко, так что она беспардонно расстегнула его, решив оставить в таком виде, оставаясь все в том же несчастном топе. Да, консервативность — явно не про неё. — У людей твоей страны нет фантазии, — говорит генерал, когда они садятся в седла, — В Равке тебя будут носить на руках. Ты будешь значить много и никто и никогда не назовёт тебя безумной. Ты — избранная. Помни это. На самом деле, ей было легко с ним. Сейчас, когда, казалось, они перестали препираться, и она даже не то что смирилась — даже совершенно забыла, что является пленницей. Что сказать — таким мужчинам всегда отдаются добровольно. Конечно, Кириган это знал, и, уверена Флоренс, постоянно пользовался этим. В том числе и с ней. И страшно бесило то, что у него получалось. Она прекрасно понимала, что он держит ее здесь собой. И так же прекрасно понимала, что поддаётся. Но она старалась себя успокоить тем, что генерал все равно бы ее отсюда не отпустил, а за счёт искрящейся химии между ними пребывание в этом мире становилось хотя бы приятным. — Мне знакомо чувство, когда ты чувствуешь себя изгоем, — сказал генерал, — Не всегда все было так, как сейчас. Но все меняется, Флоренс. Иногда и чужими руками. Конечно, Блэкфайер приходит в голову очевидный вопрос: — И теперь ты хочешь изменить ещё что-то моими? — Да, но ведь все мы делаем схожим образом, не так ли? Когда мы видим, что-то или кого-то на пути к цели, мы либо уничтожаем это или берём в союзники. — Куда держим путь, генерал? Он выпрямился и оглянулся через плечо на Флоренс. Улыбнулся. — В лес. И там было действительно уютно и приятно. Пахло соснами и мхом. Копыта лошадей мягко ступали по усыпанной палой листовой почве. Кириган любил лес. Природа успокаивала его нервы. Вот и сейчас он дышал полной грудью. Он чувствовал себя умиротворенным. Хоть Фло и была городским жителем до мозга костей и не могла даже нормально спать без шума машин за окном, природу она ценила. Но тот же Центральный парк не мог, конечно, сравниться с местной практически нетронутой чащей. Здесь ещё ничего не было испорчено рукой человека. Не было выхлопных газов, все было девственно чисто. Можно было дышать полной грудью. Мужчина посмотрел на неё, и в его глазах зажегся дерзкий огонёк. — У тебя остались считанные часы свободы. После ты займёшься куда более скучными делами. Как распорядишься своей волей? Девушка протестующе замычала — честно говоря, ей не хотелось проводить здесь ни минуты не в его компании. И, нет, это не влюблённость. Не влюблённость! Просто, убеждала себя Флоренс, ей неинтересны дворцовые порядки и иные «гриши». Наконец она запомнила это слово. А ещё Блэкфайер нравилась улыбка генерала. Оказывается, когда он не злится и не ведёт себя как мудак, он умеет очень тепло улыбаться. Так, что сердечко трепещет. Нет, не влюблённость! Флоренс потрясла головой, отгоняя дурацкие мысли — крайне дурацкие, учитывая, что ею здесь внаглую пользуются. Не будь у неё силы, Кириган бы давно выкинул ее на помойку. Полюбить такого человека — заранее проиграть. Настроение слегка помрачнело, и девушка притормозила лошадь, чтобы спрыгнуть на землю. Поясница, и правда, затекла. Под копытами его лошади хрустели ветки. Генерал любил это место. Нередко, отправив охрану на отдых, он гулял здесь в полном одиночестве размышляя и напитываясь вдохновением. Забавно, но он ни разв не приводил сад других женщин. Возможно потому, что все они не могли понять. А эта была другой — она владела редкой наукой, которая наложила на неё особый отпечаток. Вряд ли с таким багажом ее можно было бы считать заурядной. Они медленно ехали рядом, и Кириган время от времени посматривал на Флоренс. Солнечные лучи играли в ее волосах. Кефта пусть даже и надетая на ее одежду шла к лицу. Он поймал себя на мысли, что ему нравится ее присутствие, пусть даже иногда их беседы сваливаются в откровенные оскорбления. В отличии от многих других эта девушка была живой. И, как то редко бывает, относилась к тем людям, которые ничего не боятся. Похвальная черта характера. А тем временем, они вышли к небольшой речушке. Даже, скорее, ручью. Он тихо бурлил, приятное журчание щекотало слух, а в воздухе рядом в буквальном смысле пахло чистотой. Флоренс успокаивалась, наблюдая за водой, и даже пропустила мимо момент, когда генерал тоже спрыгнул с лошади и оказался за ее спиной. Она обернулась и заглянула в его глубокие, почти чёрные глаза. Пусть у неё была его фотография, но самой запоминать черты лица ей нравилось больше. Маленькая родинка у глаза, выразительный взгляд — казалось, он все может сказать лишь им. И только потом девушка поняла, что так и не ответила ему на вопрос — как же она распорядится свободой? Увы, понятие о свободе у них было разным. Флоренс считала, что не отказалась бы выпить, потрястись под дурацкую музыку и хорошенько просыпаться после, но… Все эти мысли приходили в голову от одного — ей хотелось отвлечься от странного чувства, медленно рождающегося в грудной клетке. Лёгкая тяжесть. А, к черту! Ты никогда не была меланхоличной, Фло. Где же твой оптимизм? Хоть она и была по-прежнему на своих каблуках, ей все равно пришлось подняться на носочки, чтобы обхватить Киригана за шею и поцеловать. Вышло довольно пылко, ведь она вложила туда все своё негодование, но одновременно в разы мягче и нежнее, чем в кабинете генерала. Она просто ничего не могла с собой поделать. Ручей мелодично журчал где-то рядом. Умиротворение и покой — что может быть лучше? Девушка по прежнему молчала, но так ли уж нужны ее слова? Они спешились. Генерал повернулся к Флоренс. Ее глаза сейчас казались зелёными и она напоминала фею здешнего леса. Скорее всего она заводила любовников и в других странах, но это имело сейчас мало значения. Разве что только одно — она лжива, как все женщины и верить ее словам о любви нельзя. Как и его речам об этом чувстве. Она так и не ответила на его вопрос. Вместо этого, обхватив за шею, поцеловала. Страстно и пылко, как умела. И Кириган ответил ей взаимностью. Может быть в этом заключается ее свобода? Тогда он заберёт и ее. Он поднял ее на руки и уложил на траву. Сейчас его пальцы не потянулись к застёжкам кефты — ни ее, ни своей. Он лишь опустил руки и принялся справляйся с пуговицами ее брюк. Они отличались от привычных ему, но что может помешать мужчине на пороге страсти? Пару секунд и вот уже длинные пальцы генерала умело ласкают ее плоть, пробираются внутрь. Он быстро находит нужный темп. Другой рукой он касается ее губ и языка — для того лишь, чтобы заняться грудью. Он терзает и мучает ее тело, но не доводит до пика. Медлит. Ждёт, когда огонь разгорится вовсю. Что есть свобода, Флоренс? Чувство, которое испытывала сейчас Флоренс, уже не было так похоже на банальную похоть. Она уже не была нетерпелива, она была куда более чувственна и даже нежна. Ее горло по-прежнему сдавливало невидимым ошейником, напоминающим, что девушка находится здесь против своей воли. Но внезапно это кажется не так уж и важным. Когда Кириган ответил на ее поцелуй, она почувствовала нечто странное трепещущее в животе — и уже не только внизу. Это что — пресловутые бабочки? Нет-нет-нет, Флоренс, конечно, любит всех божьих тварей, но этих.. Этих нужно уничтожить. Собрать на ладошке и сжать в кулак. Тем временем мужчина уже подхватил ее на руки и уложил прямо на траву. Блэкфайер не назовёшь шибко серьёзным человеком, особенно в те минуты, когда она страшится собственных чувств. Вот и сейчас ей сильно захотелось пошутить, например, о клещах, что водятся в траве в ее мире. Чтобы разрядить обстановку и сбросить стресс. А генерал, явно, был для неё стрессом. Но шутить девушка не стала. Вот сейчас он расправился с пуговицей и ширинкой на ее джинсах, скользнул рукой меж бедер и даже не знал, не догадывался, какой шквал эмоций вызывает в ней, помимо физического удовольствия. Пальцы другой его руки касаются ее губ, когда она приоткрывает рот, будучи уже не в силах дышать через нос. И Фло тут же ловит их зубами, слегка сжимает костяшки. Все ее тело в следах от их прошлой близости, и на секунду она усмехается от мысли о том, насколько же генерал ненасытен. Интересно, он такой со всеми? Она точно нет. Хоть Кириган и дразнит ее, медля, Блэкфайер быстро понимает, что уже близка к разрядке. Голова начинала кружится, а кончики пальцев покалывать, но она и сама не хочет, что все закончилось так быстро. Схватив его руку за запястье, Флоренс вынула ее из собственных джинс, а затем вновь притянула мужчину к себе для поцелуя. Шквала поцелуев. Ее пальцы тянутся к его брюкам, разбираясь с застежкой, а затем она поднимается на ноги, решив, что заниматься сексом на траве не слишком гигиенично. Скидывает со своих плеч чёрное одеяние, спускает собственные джинсы ниже — раздеваться полностью на улице тоже не хотелось. Флоренс увлекает Киригана за собой к ближайшему дереву, а затем поворачивается спиной к мужчине, упираясь руками в широкий ствол дуба и прогибаясь в спине. Жаждет, когда он наконец возьмёт ее, вжимая в чертово дерево. В его жизни было много женщин. И многие из них оставили след в его душе. Флоренс не была единственной, однако она была той, которую он непременно запомнит. Потому, что она была необычной. Потому, что рядом с ней он загорался так, как давно уже не пылал. Она была особенной, хотя возможно этого не знала. Для своего мира Флоренс определенно была изгоем. Он для своего — тоже, учитывая все обстоятельства. Ему и ей приходилось сковываться ото всех, чтобы иметь то, что они имели. Не удивительно, что находясь в ее обществе Дарклинг чувствовал себя совершенно иначе. Не так, как с другими. Хотя возможно это впечатление — всего лишь обманчива иллюзия. Та, что возникает, когда ты находишься в плену новизны. С другой стороны — плевать. Не ради этого он старается. Пока что он может отдохнуть. Заниматься сексом с привлекательной женщиной — что может быть лучше? Что может быть лучше возможности ломать и подчинять себе это восхитительное тело? И она понимает это. Выскальзывает из его рук, спускает свои голубые штаны, снимает кефту. Сама, по своей воле, становится к нему спиной, упираясь руками в дерево. А он подходит сзади, слегка толкает вперёд, чтобы ее грудь прижималась к шероховатой коре. Он входит в неё резко, кладя одну руку на плечо Флоренс, а другой зажимая ее рот. Ему плевать на то услышат их или нет, но ему нравится, когда она поскуливает, как сучка. Генерал начинает двигаться не сразу, но когда начинает, то вопреки всему делает это плавно, осторожно. Ему не хочется лишней боли, только той, что приносит удовольствие. Но постепенно темп ускоряется. Девушка начинает вздрагивать в его руках. Особенно тогда, когда Дарклинг вжимает ее в дерево. Он чувствует, как она обмякает в его руках, но ему мало. Носком ботинка мужчина наступает на сбитые у щиколоток штаны Флоренс, раздевая ее всю. Теперь она прижата к дереву спиной. Ее ноги оплетают его бёдра. — Может быть, это и есть свобода, мой маленький Чёрный огонёк? — шепчет он ей на ухо. Он умудряется быть грубым, но ровно настолько, насколько того бы хотела сама Флоренс. А ей нравится быть вжатой в это дерево, нравится его сила. Неудивительно, в принципе, что она начала что-то чувствовать — что-то очень неправильное. Нет, она не первый раз западала на иноземных красавцев, но так, как с Кириганом, было впервые. Сентиментальная она натура все-таки. А мужчина не унимается, не даёт ей даже продышаться, сразу беря ее снова, стоило закончиться первому раунду. Честно говоря, Фло не помнит, когда в последний раз настолько сгорала в страсти аж.. четыре раза за день? Сильно. Он хрипло шепчет ей на ухо, зовёт ее своей, и, она готова поклясться, могла бы словить экстаз только с одних этих его слов. Блэкфайер вся раскраснелась, ей было жарко. Очень горячо и внутри, и снаружи. Должно быть она расцарапала себе спину. И ее тело будет болеть. Но каждый должен платить свою мзду за свободу. Теперь он уже не ласков, в скорее груб. Но тем не менее Дарклинг следит за выражением ее лица, чутко угадывая чего хочет эта женщина. Он не спускает с неё глаз, что можно расценить как весьма фривольный жест. Его чёрные глаза опаляют Флоренс своим пламенем. Отчего-то сегодня он ненасытен и изливается только тогда, когда девушка под ним начинает задыхаться и мелко дрожать. — Тсс, тише, — генерал осторожно тянет Флоренс на себя, гладит ее по волосам. — Мне кажется, что идея поселить тебя в отдельной комнате была плохой. Мои покои ничем не хуже. Едва мужчина отпускает ее, он тут же отвечает на ее мысленный вопрос, который она задавала сама себя не так давно. Он хочет, чтобы она жила в его покоях? Обычно Флоренс не позволяла себе даже оставаться у мужчин на ночь, ей не были нужны привязанности. Она получала то, что хотела, и презрела все эти сопливые обнимашки в постели, совместные утра. Но сейчас по ее сердцу скользнула змейкой мысль о том, что она.. рада? Да, она определённо хочет жить у него, а не спать в одиночестве в чужой пустой комнате. — Отличная мысль, генерал. Он посмеивается, отбрасывая с ее лица влажные пряди волос. — У тебя хватит сил на уроки? Кириган не сводит с Флоренс колючего взгляда. Кириган гладит ее по волосам, убирает пряди с лица, и девушка снова вздрагивает. Подобные нежности просто непозволительны, ибо дарят ей скупую надежду, но они так желанны. Он спрашивает, хватит ли у неё сил на уроки, и Фло смеётся, собирая свои вещи. Конечно, она вся максимально затрахана, но, если обучать ее будет именно сам генерал лично, то она не против провести еще время вместе, пока ее не отправили на скучные тренировки к другим гришам. — Я девочка выносливая. Флоренс одевается, отряхивает одежду от пыли и поворачивается к Киригану. — Мы возвращаемся во дворец? Удивительно, как легко ей плыть по течению жизнь в компании этого человека. Вновь вскарабкавшись на лошадь, Блэкфайер во всю силу ощутила то, как ноет ее тело. Хотя, конечно, с другой стороны ей было бы полезно поговорить с другой женщиной. С той же Женей, например. Пока они ехали до дворца, Фло то и дело посматривала на генерала, задавала всякие дурацкие вопросы о его мире, рассказывала мелочи и своём. И все меньше и меньше вся эта затея стала казаться ей всего лишь интрижкой. Вы победили, генерал.