Попаданец который не в курсе

Итак, как я сказал ранее, кое у кого были на нас свои планы. Этими кем-то оказались Снэйп, дементоры и… полнолуние. Когда мы выбрались из-под корней Гремучей ивы, а выбраться из Визжащей хижины можно было ТОЛЬКО этим путем, Люпин начал оборачиваться. И все бы ничего, но оказалось, что Римус, то ли не успел, то ли забыл принять в тот вечер свое зелье. Следует сказать, что после приема Антиликантропного зелья, у оборотней подобных Люпину, сохранялась трезвость ума и ясность памяти. И они могли вести себя как анимаги. В противном случае ими начинали управлять звериные инстинкты и все, что оставалось любому встретившемуся с ними волшебнику, так это хвататься за серебро. Почему я сказал про оборотней ПОДОБНЫХ Люпину? Потому, что он оказался не урожденным оборотнем, а невольным. Укусили его в детстве. И таких ребят нужно было раз в месяц непременно изолировать. Поэтому-то его друзья и стали анимагами. Они решили, что лучше позволять Римусу раз в месяц бегать по Запретному лесу и удовлетворять свои звериные инстинкты, чем сидеть взаперти. Под их контролем, разумеется. Правда, все это мы узнали потом. А сейчас я выхватил из кармана парочку серебряных шекелей, ну или сиклей, называйте как хотите. По сути это синонимы. И, как только Римус окончательно обернулся я запустил в него монетами. Римус взвыл, а я продемонстрировал ему еще несколько серебрушек в своих руках. Видимо из тех инстинктов, которые им в тот момент управляли, возобладал инстинкт самосохранения. Римус посмотрел на нас налитыми кровью глазами, зарычал и, помчался в сторону Запретного леса. Знаете, наверное, у каждого народа существуют поговорки, типа: «С корабля, на бал», «Из огня, да в полымя», «Беда не приходит одна…». В общем, не успели мы успокоиться после происшествия с Римусом, как ощутили знакомый холод. Нас, если можно так выразиться, решили осчастливить своим визитом дементоры. А дальше появились Патронусы. НАШИ. С ГЕРМИОНОЙ. ПАТРОНУСЫ. Выдра и росомаха. И началось избиение. Дементоров. Обычно, Патронус может прогнать дементора, но не уничтожить. А тут, происходило нечто странное. Наши Патронусы рвали дементоров в клочья. Как тузик грелку. Мы все застыли с открытыми ртами, глядя на развернувшееся перед нами действие. А дальше, после того как дементоры видимо решили, что им тут ничего не светит, и отправились восвояси, нас поглотила тьма. — Потрясающе. Просто невероятно. Просто чудо, что никто не погиб… — эти слова были первыми услышанными мной, когда я очнулся через некоторое время в больничном крыле. — Какое счастье, что вы там оказались, Снэйп, орден Мерлина второй степени, это я вам обещаю. Первой степени, если сумею пробить. — Огромное вам спасибо, министр, — отвечал Снэйп. — Блядь, сука. А этот-то козел какого хрена здесь делает? Как он вообще на территории школы оказался? Его же выперли на хрен. — начал я злиться, услышав это. — Я, после того как занес больничное крыло приготовленные мною зелья, возвращался к себе в Хогсмид. — продолжил свой рассказ Снэйп, — И, каково же было мое удивление, когда я увидел Поттера, Уизли, Грэйнджер и Блэка. Разумеется, я принял все меры к их задержанию. Тут, я думаю, надо их хорошенько допросить и наказать. Вот, что они делали в компании беглого преступника? — Ну, ну, Северус. Не нужно так драматизировать, — ответил Снэйпу, также присутствующий в больничном крыле, Дамблдор, — скорее всего они решили сами, без посторонней помощи поймать его. До сих пор им удавалось выходить сухими из воды, и, боюсь, они слишком возомнили о себе. — Думаю, мы разберемся, Снэйп, — заметил Фадж, — мальчик, без сомнения, наделал глупостей… Тут, я заметил, что Гермиона, тоже пришла в себя и внимательно слушает министра, Снэйпа и Дамблдора. И пока они там совещались чего, кому и по сколько, я подобрался к Гермионе и прошептал ей: " Гермиона, а как мы наколдовали Патронусов, если мы их не наколдовывали?». Видимо, в тот момент у меня в голове еще не окончательно прояснилось, иначе я не задал бы такой вопрос. Гермиона, посмотрела на меня, с удивлением, а затем постучала пальцем себя по груди. И тут до меня дошло. Вращатель времени, конечно. Я, в ответ, постучал себя пальцем по голове и виновато развел руками. Тут, в дело включилась мадам Помфри. — Ага, очнулись! — просияла она и выгнала посторонних из больничного крыла. — Как Рон? — спросили мы с Гермионой одновременно. — Жив, — сдержанно ответила мадам Помфри, — а что касается вас двоих, вы останетесь здесь, пока я не буду удовлетворена вашим состоянием. — Воздаем должное вашему профессионализму и отдаем себя в ваши заботливые руки, мадам Помфри. Кстати, а что с Блэком? Его поймали? — Да. Он заперт наверху. Дементоры с минуты на минуту применят к нему «поцелуй». — И, что Дамблдор так просто это допустит? — Ну, он говорит, что ничего не может сделать. А я разозлился: — Как так-то? Чё за херня? Что значит он ничего не может сделать? Он Глава Визенгамота или погулять вышел? Вот знаете, не устраивало меня это. Пусть это прозвучит цинично, а по сути так оно и есть, но я не собирался позволять всяким там Фаджам и прочим сволочам лишать меня только что полученного бонуса. Сами подумайте, разве плохо иметь в распоряжении крестного. Пусть даже и находящегося в бегах и со слегка поехавшей после Азкабана крышей. А если еще учесть из какого он происходил семейства, то сами понимаете, какие перспективы тут вырисовывались. — Я закрою вас здесь, — сказала нам мадам Помфри, — что бы всякие вам не мешали выздоравливать, а сама пока займусь мистером Уизли. Как только мадам Помфри вышла, мы набросили на себя цепочку Вращателя времени и запустили его. Вращатель позволял перемещаться на несколько часов в прошлое. Тут главное, после окончания того дополнительного времени, которое предоставлял Вращатель, нужно было оказаться в том месте откуда начиналось перемещение. Иначе можно было застрять во временной петле. — Слушай, Гарри, — спросила меня Гермиона, когда мы после перемещения выходили из больничного крыла, — а, может нам и Клювокрыла удастся спасти? — Будем посмотреть, Гермиона, — ответил я, — мне тоже этого хочется. И мы, укрывшись мантией-невидимкой помчались к хижине Хагрида. И, даже, успели как раз вовремя, чтобы увидеть, как в ее двери стучат Фадж и еще один волшебник, вооруженный большим топором. — Видите ли… хм… — послышался голос Фаджа, — я сейчас зачитаю постановление о казни, Хагрид. Это не займет много времени, затем вы с Макнейром подпишете его. Это, Макнейр, входит в ваши обязанности. Таков закон… Пока Фадж зачитывал приговор, я отвязал веревку, за которую гиппогриф был привязан к забору и потащил его в лес. Пришлось, разумеется сначала ему поклониться и потихоньку его уговаривать, а то животные они гордые и могло ничего не получиться. Ох и перенервничали же мы с Гермионой, пока тянули его в лес. К счастью мы успели. Как только мы скрылись за деревьями, раздался вопль Макнейра. Так звали того мужика, который был вооружен топором. — Где он? Где чудовище? Он был привязан здесь! — с бешенством заорал Макнейр. — Я же только что его видел! На этом самом месте! А затем раздался свист и удар топора. Похоже, палач в ярости рубанул по изгороди. Тут же грянул вопль, перешедший в рыдание. — Убежал! Убежал! — вопил Хагрид. — Клювик мой, хороший, умный мальчик! Потом мы сменили место, чтобы видеть Гремучую иву. И стали ждать. Наконец мы увидели как к иве во весь опор мчится Рон и как на него нападает Бродяга. Потом нас с Гермионой. Потом Люпина. А потом мы увидели как все выбрались из-под дерева и к нашей компании стали стягиваться дементоры. Но перед этим мы увидели Снэйпа. Он явно прятался и, скорее всего, ожидал развязки. Думаю, он был бы рад, если бы нас всех перецеловали эти твари. Уж слишком у него морда была… предвкушающая, наверное. Как мы это поняли? Мне, например, до сих пор непонятно. Все же далековато мы от них находились. Вот тогда-то мы с Гермионой поняли, что для вызова Патронуса совершенно необязательно счастливое воспоминание. Мы просто взбесились. Ведь Снэйп наверняка видел приближающихся дементоров и ничего не предпринял. Не сговариваясь, мы выхватили палочки и наши Патронусы отправились в полет. А потом мы наблюдали как они рвут в клочья дементоров. И как Снэйп оглушил всех заклинаниями и левитируя потащил всех в замок. А потом мы еще немного подождали и отправились вытаскивать Сириуса. Нужно было еще найти в каком из кабинетов его закрыли. А на на верхушке Западной башни, куда мы его доставили, мы с ним распрощались. — Давай, лети, Сириус, — напутствовали его мы с Гермионой, — и пока у тебя в кармане не будет оправдательного приговора на глаза нам не показывайся. Да и подлечись заодно. И Римуса выдерни из Англии, а то его сейчас козлом отпущения могут сделать. Давай, Бродяга, лети. После этого мы еще успели добежать до кладовки с метлами, на которых мы играли в квиддич, взять мою «Молнию» и пробраться в больничное крыло. Через окно. Как раз к тому моменту, когда Гермиона отпустила Вращатель и предыдущие мы исчезли из палаты. Затем мы Алохоморой открыли окно, разделись, улеглись в постели и принялись ждать. А через некоторое время, откуда–то сверху долетел вопль бешенства. — Что еще такое? — забеспокоилась, влетевшая в нашу палату мадам Помфри. Мы лишь недоуменно пожали плечами. И тут… БАБАХ! Дверь с грохотом распахнулась. Фадж, Снэйп и Дамблдор ворвались в палату. Снэйп был в ярости. — Выкладывайте, Поттер! — взревел он. — Что это вы устроили? Мы переглянулись с Гермионой и мадам Помфри. А потом я обратился к Снэйпу и Фаджу. — А какого, позвольте узнать, хрена, я должен перед вами отчитываться, милейший. Вы, кто тут вообще такой. Вы даже в школе не работаете. Забыли? Так я вам напомню. Министр, скажите, а почему в вашем присутствии творится такое непотребство. Да это же прямое неуважение к власти. Может мистера нужно отправить в Азкабан, на некоторое время? Глядишь — остынет. В общем, Дамблдор сыграл роль миротворца и увел их из больничного крыла. А утром, изможденный и усталый Люпин паковал свои вещи. Он, не дожидаясь, пока поднимется волна из дерьма и не потопит его, написал заявление на увольнение. Ну и правильно. Конечно, было немного жаль, что он уходит. Все таки преподавателем он был, что называется — от бога. Но… сами понимаете, что другого выхода не было. А перед уходом он подарил мне карту Мародеров. Классная оказалась штука. Тоже самое, что интерактивная карта. Вот так, по сути, закончился этот год. Хотя нет был еще один момент. Мы с Гермионой отловили Малфоя. Я затащил его в пустой класс и пока Гермиона «стояла на шухере», отметелил его как бог черепаху. Используя ту самую квиддичную биту, которую я приготовил на каникулы. — Запомни, Малфой, — приговаривал я нанося ему удар за ударом, — никогда не зарься на то, что тебе не по зубам. И папаше своему передай, что не все в этом мире решают деньги. Многое, но не все. Знал ли я, что его папаша захочет мне отомстить? Разумеется, знал. А еще, думалось мне, что его папаша захочет лично со мной разобраться. А перед этим произнести пафосную речь. Вот тогда-то у меня и был бы шанс покончить с этой семейкой. Почему так? Да потому, что тесновато начало мне с ними становиться в магической Британии. Вот я подумал, что ловля на живца будет в самый раз. Тем более, что он наверняка меня недооценит. Ведь кто я такой? Мальчишка. А он взрослый волшебник. Получится ли? Кто знает. А пока мы с Гермионой и Роном сидели в купе поезда направляющегося в Лондон и разговаривали обо всем на свете. А я периодически поглаживал ремешок часов, в пространственном кармашке которого дожидалась своего часа квиддичная бита.