YOU&ME

      

“Я убивал людей для того, чтобы познать себя. Человек — это игрушка.”

— Герберт Маллин, американский серийный убийца.

             Прошла неделя с тех пор, как утром я покинула квартиру Малфоя в одиночестве. Неделя, как он не отвечал на мои сообщения и не приходил в книжный. Проснувшись тем утром, я оказалась одна. Кровать была холодна и пуста, а из следов Драко — только рубашка и штаны, так и оставшиеся валяться возле дивана. Первым делом хотелось проверить его мессенджеры, чтобы узнать, что с ним и куда он ушел посреди ночи, но я остановила себя, ведь отношения, у которых есть будущее, так не строятся. Я читала об этом в одной книге.              Однако с каждым днем нить моего терпения становилась все тоньше…              И вот мы в точке, где я, отпустив покупателей, залезла в телефон, чтобы опровергнуть свои худшие предположения, которые кислотой выжигали мозг и не давали спокойно жить. За неделю набежало много сообщений, он каждый день общается со своими друзьями, иногда часами… Я сжала телефон так, что костяшки пальцев побелели, а мобильный вот-вот, казалось, придет в негодность.              Вчера       Драко: “Что делаете сегодня вечером? Сходим куда-нибудь?”              Дальше.              Позавчера       Драко: “Вечеринка в “Vie nocturne!” Не смейте пропускать это.”              Дальше.              Два дня назад       Драко: “Я уже три дня не был в кампусе. Стивенсон меня убьет?”       Три дня назад       Драко: “Сегодня у Пэнси?”       Четыре дня назад       Драко: “Я ничего не помню со вчерашнего вечера”       Пять дней назад       Драко: “Пэнс, мы переспали? Скажи честно”              Меня трясло. Руки дрожали, а на левой ладони выступила капля крови от того, что я воткнула свои же ногти в кожу. Красная пелена, возникшая в уголках глаз, расползалась дальше, и мир вокруг словно покрывал гнилостный туман. Я чувствовала запах пыли. Точно такой же, каким пах кабинет моего отца.              Нет-нет-нет. Дыши, Гермиона.              Я методично делала медленные вздохи по определенной системе, проговаривая в мыслях, что всё не так, как кажется. У Драко могло что-то случиться, он же поэтому пропустил учебу, верно? Может, ему просто необходимо отключить голову? Отдохнуть?              Открыв браузер, я вбила его инициалы. Его родители не были простыми, и, наверное, о них написали бы, если бы что-то стряслось, но, конечно же, там ничего не было. Тогда я сделала последнюю попытку. Последний шанс, чтобы успокоить нервы.              Стоило выставить настройки на дату нашей ночи, и тут же высветились сообщения.              Драко: “Мне нужно поговорить с тобой. Срочно”.              Блейз: “Со мной? Неожиданно, но я слушаю. Речь о той девушке, угадал?”              Драко: “Мы переспали и она сказала, что любит меня. Я не знаю, что делать. Я думал, для нее это просто интрижка”.              Блейз: “Ого. Быстро она, конечно. У тебя самого есть какие-то чувства к ней?”              Драко: “Ну, она умная, сексуальная и смешная. С ней шикарный секс. Но она не первая такая”.              Блейз: “Я понял. Тогда слейся просто”.              Драко: “Мы у меня дома”.              Блейз: “Приезжай ко мне. Утром она уйдет, и ты вернешься, а дальше сам знаешь, что делать”.              Слезы закапали на стойку. Это злые слезы. В них не было горя или обиды, лишь ненависть, которая делала их горячими настолько, что те обжигали щеки. Губа, которую я с силой прикусила во время этого увлекательного чтения, начала кровоточить, заполнив рот металлическим вкусом. Секунды шли, но успокоиться не получалось. Все, чего я хотела, — это сделать ему больно.              Нет.              Я хотела убить его. Вспороть его живот и отыскать там сердце, что так сильно билось в ту ночь. Выколоть глаза и взглянуть на них с другой стороны, чтобы убедиться, что в них нет тех чувств, что будто звезды сияли тогда. Сломать руки, которыми он касался меня. Отрезать пальцы, побывавшие во мне.              Я хотела, чтобы он ощутил тяжесть своего предательства.              Кровавые картинки заполонили голову, прекращая поток слез. Это мое спасение. Боль и кровь — вот что реально. Образ, будущее, что я выстроила в своей голове, всегда были лишь миражом, оазисом в пустыне, которого никогда не существовало. Малфой бросил меня, отстранился, как мама. Предал, как мышки, желая сбежать. Я думала, что наконец нашла того, кто полюбит меня. Видела это, блядь, в его уродливых глазах, но… Все оказалось иллюзией. Меня поймали на крючок с блесной, а я заглотила наживку.              Ты не захотел моей любви, Малфой…              И теперь я покажу тебе свое уродство.

***

             Отпросившись с работы, что далось не так просто, как раньше, из-за Артура, чье отношение ко мне изменилось после просмотра видеозаписи, на которой мы с Драко сбегаем из магазина, я отправилась домой и спустилась в подвал. На очищение пространства ушло два часа. На заказ, доставку и установку металлической тяжелой двери — день и двести фунтов. На остальные этапы — еще сутки. К концу четвертого все было готово. Осталось лишь самое сложное.              Одевшись в джинсы, худи и бейсболку, я отправилась к дому Малфоя. Судя по сообщениям, его очередная вечеринка с убогими друзьями подошла к концу.              Взяв каршеринг и доехав до нужного дома, я спряталась за тем же деревом, что и в тот раз. Через сорок минут из-за угла вышел Драко, шатаясь из стороны в сторону. Не знаю, сколько он выпил, но уже дважды был в шаге от того, чтобы завалиться на дорогу. Самое забавное, что я не позволила бы ему упасть. Если предатель и будет страдать, то только от моих рук, а не собственных.              Когда он зашел в дом, пришлось выждать еще двадцать минут, чтобы не выглядеть подозрительной. Заранее надев кожаные перчатки, я вздохнула, проверила карманы и сумку и направилась в квартиру. Было сложно находиться там, чтобы не вспоминать прекрасные моменты в неведении, которые я ощутила в прошлый раз. Каждое воспоминание смягчало сердце, чтобы тут же наполнить его ненавистью. Нельзя поддаваться эмоциям, но, черт возьми, это было очень сложно. Я прорабатывала все детали плана снова и снова, чтобы отвлечься.              Стоя на улице под дверью, я нервно осматривала улицу, отмечая, что на стенах нет камер, а единственный прохожий возился с замком, ругаясь себе под нос и не замечая ничего вокруг.              Звонок в дверь.              Тихие ругательства.              Даже приглушенный и едва уловимый голос Драко действовал на меня как транквилизатор. Мышцы тут же вспомнили, каково это — содрогаться под уверенными касаниями, соски встали, помня, как приятны его поцелуи, но в тот же момент всаженный глубоко в сердце нож вошел еще на дюйм глубже.              — Гермиона? — Удивленный голос вывел из транса.              Подняв глаза, я увидела его. Светлые пряди были разбросаны по лицу, словно он пытался заснуть лицом в подушку, а серо-голубые глаза стали стеклянными от алкоголя. От него по-прежнему пахло мятой, но теперь добавился стойкий флер водки.              — Можно войти? Или и сейчас будешь меня игнорировать? — язвительно, сквозь стиснутые зубы, ответила я.              — Зачем? — слегка заплетающимся языком говорил Драко. Его надменный вид щекотал нервы.              — Слушай. Я как минимум заслуживаю объяснений касательно твоего уебанского поведения. Об извинениях даже речи не идет. — Я сделала глубокий вздох. — Но вообще я здесь не поэтому. Мои сережки. Я сняла их и забыла тут. Они мне дороги.              — Почему не пришла раньше? — Малфой сделал шаг назад, пропуская внутрь.              — Не хотела видеть твою самодовольную рожу, придурок.              В ответ на это он засмеялся, загнав меня в ступор. Ему смешно? Интересно, будет ли ему так весело, когда я закончу? Обернувшись, в глаза бросилась эта улыбка, и в сердце снова кольнуло. Мы могли бы быть идеальной парой. Примером, о котором все вокруг грезили бы во снах…              — Можно воды? Мне пришлось переться сюда пешком после работы, — отвернувшись, спросила я. Лучше не смотреть на него лишний раз, чтобы не отходить от первоначального плана.              — Конечно, нальешь и мне, пожалуйста? Очень сушит.              Так-так-так. Я думала, что всё будет сложнее, поэтому пошла по самому легкому плану А, даже не подозревая, что это сработает. Видимо, Драко Малфой, сама судьба толкает твою жизнь в мои окровавленные руки.              Я подготовилась: у меня был транквилизатор в форме порошка и шприц в маленькой сумочке на поясе для плана Б. В любом случае, радостно, что это всё-таки порошок, и Драко не сразу поймет, что происходит. Всё же с иглой есть риск, что придурок начнет кричать перед тем, как отключиться.              Набрав в стакан воды, я сделала глоток и высыпала белую смесь, помешивая пальцем, чтобы убрать осадок. Ложка справилась бы лучше, но слишком рискованно. Это же не чай. Хотя от горячего результат наступил бы быстрее.              Драко сидел на диване, запрокинув голову. Совсем как в ту ночь, когда я стояла перед ним на коленях. Забавно.              — Твоя вода. Не за что. — Он взял стакан и сделал несколько больших глотков, но не допил до конца. — Можно мне поискать сережки?              — Да, конечно, — ответил он и снова запрокинул голову.              Я ходила по квартире, изображая, что ищу, хотя на самом деле ждала, когда транквилизатор сработает. Через минуту Малфой в полубреду начал говорить, заставив меня замереть на месте.              — Слушай, насчет того, что произошло…              — Не надо, оставь при себе. — Желчь буквально летела в его сторону, но он будто этого не замечал.              — Дело не в тебе. Ты прекрасна, действительно прекрасна… — Драко слегка кашлянул. — Просто я не готов к серьезным отношениям сейчас. Когда ты сказала, что любишь меня, я испугался. Мне не хотелось разбивать тебе сердце. Ни сейчас, ни потом. Но это бы произошло, если бы мы были вместе. Я просто не создан для отношений, Гермиона… — Капля слюны начала скапливаться в уголке его рта. — Черт, кажется, я действительно много выпил.              — Ты не прав, Драко. — Подойдя к нему вплотную, я села на диван рядом, и он медленно, словно в заторможенной съемке, повернул голову. — Все созданы для любви, исключений нет. Ты хотел убежать, спрятаться, как глупый олененок, но от меня не скрыться, Драко. Скоро ты это поймешь.              Малфой открыл рот, чтобы что-то сказать, но силы стремительно покидали, и тогда он сделал то, чего я ожидала меньше всего… Улыбнулся. Так же искренне, как в ту ночь.              А потом заснул.              Легким касанием я убрала упавшую ему на лицо прядь и нежно поцеловала в лоб.              — Я хотела убить тебя, милый, но твое признание… Мы всё исправим. Я научу тебя любить.       

***

Драко

             Моя голова раскалывалась, а в ушах звенело так, словно симфонический оркестр устроил шоу где-то на задворках сознания. Веки были такими тяжелыми, что пришлось приложить немало усилий, чтобы их просто приоткрыть. Но стоило это сделать, как ослепляющий белый свет тут же, казалось, выжег сетчатку. Со второй попытки удалось открыть их полностью, но на это ушел весь запас сил. Черт, сколько я вчера выпил?              Проморгавшись несколько раз, я наконец привык к свету и решил встать, чтобы попить воды, а может, чего покрепче. Где-то в холодильнике определенно остался недопитый виски. Во рту было так сухо, что даже горло саднило.              Очень холодно.              Наверное, я забыл закрыть окно перед тем, как вырубился. Пол под спиной казался ледяным, будто мне удалось оказаться в Арктике и уснуть на льдине. Скорее всего, надо будет пропить противовирусные, чтобы не слечь к следующей конференции. В этот раз Стивенсон точно меня прикончит.              Стоп.              Это не мой дом. Подняв голову, я прищурился, чтобы рассмотреть всё вокруг, и замер, словно меня окатили ледяной водой. Теперь стало холодно где-то глубоко внутри, в месте, что зовется сердцем или душой. Я сидел на бетонном полу в стеклянном кубе, где-то четыре на шесть метров, в котором в одном углу стояла металлическая кровать, баклажки воды в другом и ведро в третьем.              Что за нахуй?              Яркие лампы, похожие на те, что устанавливают в больницах, излучали тот самый белый медицинский свет, делая эту картину еще более жуткой, чем если бы я очнулся в темноте. За стенами куба стоял стол и небольшой комод, ящики в котором имели замочные скважины.              Я попытался встать, но ноги были ватными, а сил хватило лишь на то, чтобы перебраться на кровать. Сев к изголовью, меня одолело головокружение: мир поплыл перед глазами, пока совсем не потускнел.              Это сон... Надо просто проснуться.              Очнулся я уже более свежим. Не знаю, сколько времени прошло, здесь не было окон, но голова больше не кружилась, а свет перестал выжигать глаза.              Надо вспомнить.              Несмотря на то, что тело относительно вернулось к норме, мысли все еще были похожи на кисель. Я помнил, что был в баре с Тео и Блейзом, помнил, что выпил больше, чем планировал, помнил, что вернулся домой, но дальше... От усилий разболелись виски, но я игнорировал боль, перебирая каждую мелочь из прошлого дня. Снова и снова. Пока среди темноты не блеснула одна деталь, которую мозгу удалось запомнить.              Запах книг, яблока и корицы. Твою мать.              Я ухватился за это, как за канат, брошенный умирающему в канаве. Воспоминания были похожи на клубок ниток, но теперь, когда мне удалось ухватиться за одну конкретную нить, он потихоньку распутывался. Мне удалось вспомнить, что пришла Гермиона, чтобы что-то сделать, что я о чем-то ей говорил, а она гладила меня по голове. Это всё. Боль в висках стала невыносимой.              — Ты, наверное, голоден, — раздался знакомый голос из темноты.              — Гермиона? Ты здесь? — Вспыхнувшая надежда на то, что ее тоже похитили, померкла, когда она подошла к стеклянной стене. В ее глазах не было страха, слез и всего, что должно было бы быть, если бы она была в беде. Но главное, Гермиона была по ту сторону этого чертового куба. — Это ты сделала, да?              — Привела тебя сюда? Да, очевидно. — Она подошла к столу и взяла бумажный пакет. — Хочешь знать, зачем?              — Выпусти меня, больная ты сука! — крикнул я, вскочив с кровати и прижавшись к стеклу. — Клянусь, я убью тебя нахуй!              — Тише, Малфой, не трать силы. Тебя все равно никто не услышит. — Достав из пакета какие-то ланчбоксы, она открыла маленькое оконце в стекле и поставила их туда. — Тебе нужно поесть. — Приложив палец к какому-то электронному терминалу, она закрыла стеклянную дверцу со своей стороны, в то время как с моей открылась точно такая же. Оттуда сразу повеяло запахом еды, и мой желудок призывно сжался.              — Зачем? Просто, блядь, скажи, зачем?              — Я не привыкла отпускать людей, а после твоего признания в квартире поняла, что ты любишь меня, просто отрицаешь это. — Гермиона приложила ладонь к стеклу в месте, где я прижался к нему головой.              Это был жест нежности, которая сияла в ее глазах. Как будто это было нормальным — держать меня в клетке. Я смотрел на нее и не видел ничего, кроме сумасшествия. Как я мог быть таким слепым...              Ярость, закипевшая во мне, тут же нашла выход. Схватив боксы, я бросил их в нее и закричал во все горло. Это было отчаяние, потому что стало ясно, что девушка, к которой я впервые испытал что-то кроме желания, оказалась ебанутой сумасшедшей сукой.              — Теперь тебе придется голодать до завтра, придурок.              Это всё, что она сказала перед тем, как развернуться и уйти. Хладнокровно. Без оглядки. Словно оставила своего пса на улице, чтобы позже покормить и запустить в дом.              Но я не пёс.              Если мне придется убить ее, чтобы выбраться отсюда, то, да простит меня Бог, я это сделаю.       

Гермиона

      “Привет, родители снова заставили приехать меня домой. Не знаю, сколько придется с ними проторчать, но свяжусь, как вернусь. Сильно не скучайте и готовьтесь к мощной вечеринке к моему приезду”.              Я написала это сразу, как привезла Драко в подвал, разблокировав телефон отпечатком его пальца, чтобы иметь возможность отправить нужные сообщения от его имени. Видимо, доза транквилизатора оказалась слишком мощной, потому что Малфой проспал сутки и во время нашей встречи всё ещё выглядел бледным и вялым. Даже приступ агрессии казался жалким.              С момента нашего воссоединения на телефон позвонили лишь дважды. В первый раз — Тео, почти сразу после сообщения, во второй — Пэнси, где-то через три часа после Нотта. Я отправила ту в черный список. Наверное, это было подозрительно, но мне по силам оправдать это в переписке, если понадобится.              Сегодня я опоздала на работу из-за того, что пришлось ехать в другой конец Лондона, чтобы купить Драко еду, дабы она была ему незнакомой, а этот идиот просто выкинул всё на пол. К тому же я где-то потеряла ключи от книжного, что обнаружилось уже у двери. Пришлось звонить Артуру и выслушивать тираду, что ему придется менять замки.              Несмотря на переживания, что Малфою придется третьи сутки сидеть без еды, я все равно была зла. Неужели он так черств, чтобы признать мою заботу? Это же очевидно. Кто еще притащил бы ему еды? Мой отец точно не стал бы.              День тянулся медленно. Каждая минута вдали от Малфоя заставляла нервничать. Я была уверена, что ему не выбраться, потому что всё было продумано заранее. Куб из пуленепробиваемого стекла, но даже если вдруг чудом удастся пробить, его встретит железная дверь толщиной в три дюйма. Его крики не услышать из-за специального материала, которым обшиты стены подвала. Но что-то всё же заставляло нервно прикусывать губы. Наверное, дело во взгляде, которым Драко смотрел на дверь после моего ухода. Кроме злости в них пылало что-то еще. Борьба.              Нет ничего опаснее раненного зверя, а я ранила его в самое больное место.              Колокольчик оповестил о последнем покупателе на сегодня. Подняв взгляд на дверь, я невольно сглотнула. В проходе стоял Блейз и хищным взором оглядывал помещение.              — Вам помочь с выбором? — как можно непринужденнее спросила я.              Его карие глаза тут же впились в меня, копошась во внутренностях. Он сканировал каждую деталь, задержавшись на бейджике, и медленной уверенной походкой подошел ко мне.              — Да, помоги, Гермиона. — Блейз облокотился на стойку. — Не знаешь, где Драко?              — А ты?.. — Я взяла все эмоции под контроль и мило улыбнулась, делая вид, что не знаю, кто напротив.              — Его друг. Он сказал, что уехал к родителям, но они не в курсе. Кроме того, его телефон все еще светится в этом районе. — Голос Блейза был холодным и скрипучим, будто в каждом звуке таился кинжал. Это выводило из себя.              — Оу, откуда мне это знать? Он трахнул меня и исчез. Может, с тобой произошло то же самое?              — Смешно, — сказал он, но даже не улыбнулся. — Видишь ли, в чем дело, Гермиона, я нашел возле его квартиры это. — Забини достал из кармана пальто ключ и брелок в виде развернутой книги.              Черт. Изображать, что это не мое, бессмысленно. Блейз уже сделал свои выводы, нужно было лишь аккуратно их скорректировать.              — О, я думала, что потеряла их навсегда. Большое тебе спасибо. — Я протянула руку, чтобы забрать их, но Блейз тут же отдернул свою. — Можешь вернуть мне мои ключи?              — Так они твои. Интересно. Почему они были у квартиры Драко?              — Я была там три дня назад. Пришла, чтобы забрать сережки, которые у него оставила, и, конечно, понять, почему он ведет себя как придурок. Он был пьян, поэтому я помогла ему лечь на диван. Потом нашла свои сережки, выслушала монолог о том, что он не хотел отношений, и ушла домой рыдать в подушку. — Я снова протянула руку. — Теперь можешь отдать мне чертовы ключи?              — Больше никого не было?              — Не знаю. Когда я уходила, он бормотал что-то, что вечеринка должна продолжаться, но пока я была там, никого не было. — Я нервно потрясла рукой, призывая отдать мне мою собственность.              Блейз вложил в мою ладонь ключи и резко сжал руку, приблизившись, чтобы сказать:              — Если я узнаю, что с ним что-то случилось, Гермиона, клянусь, я превращу твою жизнь в гребаный ад на Земле.              И, не дождавшись ответа, развернулся и ушел. В ступоре я еще несколько секунд стояла, замерев в той же позе, пока не тряхнула головой и не сделала глубокий вздох.              Нужно быть осторожнее.              Всю дорогу до дома казалось, что за мной кто-то следит, поэтому в панике пришлось сделать большой круг, прежде чем оказаться дома. По пути я зашла в магазин одежды и купила теплые штаны и худи для Малфоя, так как в прошлый раз он слегка трясся от холода. Подвал не отапливался, а ноябрь уже потихоньку заявлял свои права. Кроме того, я заказала пиццу, чтобы дать ему хоть что-то поесть.              Когда же открыла входную дверь квартиры, предчувствие сжало сердце в тисках.              Что-то было не так…       

Драко

За десять минут до прихода Гермионы

      Моих сил недостаточно. С ее ухода я перепробовал все, что мог: пытался разбить стекло, сначала руками, потом, кидая в него разные предметы; кричал так, что горло осипло, но никто не услышал; пытался разобрать кровать, чтобы попробовать разбить стены металлической деталью, но не нашлось ничего, чем можно было открутить винты. К концу всех манипуляций сил совсем не осталось. Разбросанная у стены еда манила все это время, но я терпел, чтобы не сорваться и не начать есть с пола. Отравление стало бы очередной палкой в уже искривленном колесе.              Поэтому я просто пил воду и лежал на кровати, смотря в стеклянный потолок. Сколько она меня здесь продержит? Как быстро друзья начнут меня искать? Как скоро обратятся в полицию? Это были эфемерные вопросы, на которые я каждый раз отвечал по-разному. В начале были ответы, полные надежды: «Они уже ищут меня», потом более реалистичные: «Через два дня они точно начнут искать», а далее в ответах не осталось ничего: «Меня никто не найдет».              Силы утекали с каждым часом, проведенным в кубе. Я понимал, что время не на моей стороне, и, если сдамся сейчас, то застряну здесь, а может, даже умру. Сколько ей потребуется игр, прежде чем это начнет представлять угрозу?              Справлять нужду в ведро стало самым унизительным, но поддерживать гигиену было важно. Любая инфекция свела бы в могилу.              Нужно что-то придумать…              Я массировал виски, которые постоянно покалывало от боли. С пятнадцати лет меня мучили мигрени, но в заточении это стало единственным, что позволяло окончательно не сойти с ума. Боль была проводником в реальность, ходячим напоминанием, что я в жопе.              Нельзя сдаваться.              Я попытался встать с кровати, чтобы снова ходить по кругу. Это помогало успокоить нервы и мыслить здраво. Гермиона не убила меня, не пыталась искалечить и не была в ярости. Значило ли это, что происходящее — не месть? Но что тогда?              Она принесла еду, оставила воду и убрала из куба всё, обо что я мог покалечиться.              Твою мать. Это ее безумный способ заставить остаться с собой.              Конечно. Она сказала, что любит меня…              Стоило это вспомнить, как в мыслях, словно мелодия, проигралось воспоминание:              “Я хотела убить тебя, милый, но твое признание… Мы все исправим. Я научу тебя любить”.              Научу тебя любить... Господи.              Гермиона не собиралась мстить, не желала моей смерти… Она хотела держать меня здесь вечно, словно я одна из кукол в ее пластиковом игрушечном домике.              И единственный шанс сбежать — быть плохой куклой.              В голове тут же зародилась безумная идея. Но разве гениальность не граничит с безумием? Маниакально я начал осматривать куб снова в поисках подходящего предмета, который помог бы сломать выстроенную психопаткой систему. Отбрасывая панические мысли, я пытался сломать ведро, но то лишь погнулось; хотел отломить маленький кусочек стекла от стены, но она была неприступна. Отчаяние уже граничило где-то на периферии, пока в очередном приливе ярости я не сбросил с кровати матрац.              Пружины.              Потребовалось минут десять, чтобы выломать и разогнуть одну из них, и еще двадцать, чтобы сделать один конец достаточно острым. С неким подобием тюремной заточки я сел на пол, задрал рукава и, сделав глубокий вдох, вскрыл запястье, не сдерживая крика. Алая кровь потекла по руке, медленно капая на пол.              Слишком медленно.              Нужно истечь кровью так, чтобы ей пришлось везти свою куклу в больницу. Это мой единственный шанс. Когда я прислонил острый конец ко второму запястью, рука задрожала. В первый раз легче, ведь боль еще неведома, но, стиснув зубы и закрыв глаза, мне удалось сделать это снова. Теперь оставалось лишь два варианта: Гермиона отвезет меня в больницу, где я найду способ сбежать, или даст умереть. Каждый из них можно было считать позитивным, ведь мне не пришлось бы торчать в клетке, изо дня в день смотря в пустые глаза и слушая ядовитые речи.              Ничего страшного. Смерть — это покой.              Свобода.       

Гермиона

      Проверив квартиру, я не обнаружила никаких следов чужого присутствия, прослушала голосовую почту, где всё тоже было спокойно. Однако паника так никуда и не ушла. Переложив еду Драко в ланчбокс и оторвав все бирки с одежды, я направилась в подвал, перебирая в голове страшные варианты, которые могли произойти, и тут же себя успокаивая.              Он сбежал? Нет, это было невозможно. Всё предусмотрено, как в гребанном Алькатрасе.              Его нашли? Нет, тогда бы возле дома уже стояли десятки полицейских машин.              Ему стало плохо от голода? Возможно, но не настолько, чтобы здоровье Драко сильно пошатнулось.              Отпирая замки на двери, сердце начало сильнее стучать, а мысли заполнились громкими словами, хаотично выброшенными в сознание: «Скорее!», «Аккуратно!», «Опасно!», «Беги!», но я игнорировала их все. Отец говорил, что первая жертва всегда самая страшная. Охотники либо ее жалеют, либо боятся, что та окажется умнее, но это проходит. С опытом, конечно.              Драко Малфой не сбежит от меня и не умрет. Он всегда будет здесь. Рядом со мной.              Стоило пройти пару ступеней лестницы, как открывшаяся взгляду картина вырвала из моих легких истошный крик, смешанный с потоком слез, тут же заливших щеки. Драко лежал на полу в кубе в луже собственной крови, кожа была чуть розовее бетона под ним, а губы… Эти прекрасные губы, которые мне так нравилось целовать, стали синее.              Скорее!              Мысль, атаковавшая голову, выдернула из ступора, и я, спотыкаясь, побежала к кубу. Моя жизнь никогда не была наполнена сильными эмоциями. Каждая была блеклой в сравнении с другими, но даже за такие бесцветные впечатления я цеплялась изо всех сил. Та ночь с Малфоем впервые окрасила мир в яркие цвета. Может, они все еще могли показаться другому человеку скупыми, но для меня стали самыми сильными со времен, когда отец умер, и первыми, окрашенными в цвет счастья.              Трясущимися руками я открыла стеклянную дверь и, подбежав к полуживому телу, упала на колени.              — Драко… — прошептала я, коснувшись холодного лица. — Что ты наделал, идиот?              Надо было думать. Срочно.              Осмотрев его руки, по локоть запачканные кровью, которая будто назло продолжала течь на пол, я поняла, что время на исходе. У него не больше десяти минут, прежде чем он перейдет в критическое состояние, из которого его смогут вытащить только в больнице. Если это случится, мне придется бежать из города, а может, и из страны.              Я не смогу оставить его. Не смогу жить вот так.              Перекинув одну его руку через свою шею, я начала поднимать Драко, чтобы дотащить наверх, где смогу остановить кровотечение и зашить порезы самостоятельно. Можно было бы принести ее сюда, но мысль о том, чтобы оставить его в таком состоянии одного хоть на минуту, вызывала приступ тошноты.              У меня получится. Обязательно.              Тело было расслабленным, отчего он был таким же тяжелым, как когда пришлось тащить его из квартиры в машину, но я справилась тогда… Справлюсь и сейчас. Шаг за шагом я медленно затаскивала его вверх по лестнице, к концу которой дышала, как шестидесятилетний старик с раком легких.              — Не смей уходить от меня снова, чертов придурок, или, клянусь, я убью тебя, — прошипела я, когда мы вошли на кухню.              Посадив Малфоя на стул, я сбегала за аптечкой и взяла со стола нож, чтобы было удобнее отрезать бинты и нитки. Вытащив из пояса брюк Драко ремень, я стянула им одно предплечье, а своим — другое. Слезы так и продолжали литься, но это игнорировалось так же просто, как тремор рук. Всё, что было важно в этот момент, — Драко.              Наверное, стоило подумать, что это может быть ловушкой. Наверное, стоило привязать его ноги к стулу для перестраховки. Это было бы правильно, но те самые чувства, которые папа называл плесенью, кричали громче рациональных мыслей.              Поэтому нож, опрометчиво лежавший на столе перед Малфоем, теперь был прижат к моей шее, пока тонкая струйка крови быстро бежала к декольте. Я ошиблась. Видимо, порезы были не такими глубокими, как мне показалось, а желание выжить, приправленное адреналином, и вовсе словно воскресило из мертвых.              — Драко? — Я столкнулась взглядом с холодными глазами напротив. — Опусти нож.              — Я выберусь отсюда. Либо сейчас, либо после того, как вскрою твою ебанную глотку. — Нож вошел немного глубже, выпуская новую тонкую струйку. Рука Драко слегка дрожала, но взгляд не метался. — Выбирай.              В голове начали проносится возможные варианты. Я могла бы надавить рукой на его порезы, заставив высвободить нож, но все это иррационально притупилось единственной мыслью, что у него хватит сил, чтобы полоснуть лезвием по моей глотке. Даже если это приблизит смерть.              — Кажется, выбор очевиден. — Свободной рукой я обхватила лезвие, игнорируя боль, и начала толкать от себя. — Иди. Только перед этим твои раны нужно перевязать. Справишься сам?              — Разберусь.              Несмотря на то, что шея была теперь в безопасности, Драко продолжал удерживать нож перед собой. Острие, как угроза, смотрело в мою сторону, когда он встал со стула и, пошатываясь, начал двигаться спиной к выходу. Я медленно шла за ним, делая вид, что всё в порядке, хотя мозг работал изо всех сил в новой попытке найти решение.              Драко нельзя отпускать.              Не потому, что это опасно и, скорее всего, грозило мне холодной камерой в Белмарш, а потому, что я просто этого не хотела. Пусть временно за стеклом, пусть с ненавистью в прекрасных серо-голубых глазах, но рядом со мной.              Все, кого я любила, ушли...              В этот раз будет иначе.              Словно благословение свыше в ответ на отчаянные просьбы души, Малфой споткнулся о мои наспех брошенные у входа кроссовки, и этой секундной заминки было достаточно, чтобы я схватила с комода вазу и кинула, целясь в лицо.              В яблочко.              Звук бьющегося о пол фарфора смешался с грохотом, когда Драко потерял сознание. Он слишком переоценил силы и степень истощения организма. Нож выпал из рук, и я тут же подобрала его, опускаясь на колени к ослабшему телу. Осколки порезали Малфоя в нескольких местах, увеличивая лужу крови под ним.              Я спасу тебя. И на этот раз сделаю всё правильно.              Вернувшись за бинтами, я начала туго перевязывать его запястье, не выпуская из другой руки нож, когда Драко начал говорить. Очень тихо, почти шепотом:              — Ты чудовище…              Ярость, поднимающуюся в глубине меня, невозможно было контролировать. Она утопила меня в красном зареве, отключив мысли и чувства, оставив лишь одно слово, пластинкой заигравшее в голове: «Лгунья!».              Мир вокруг начал меняться. На голубых обоях появились красные розы, а приятный аромат ванили от аромадиффузоров сменился на стойкий запах пыли, которая, казалось, оседала внутри легких. Моя квартира исчезла, а мать, словно воскреснув, теперь лежала передо мной, смотря пустыми глазами, в которых не было ничего, кроме ненависти.              — Ты чудовище! Ты не заслуживаешь любви. — Слова вылетали из мерзкого рта, как проклятия.              — Нет-нет-нет-нет, — начала шептать я и закрывать уши руками, но ее отвратительный писклявый голос словно кричал отовсюду. — ЗАМОЛЧИ!              — Чудовище! Чудовище! Чудовище!              — Остановись! — Слезы лились из глаз бурным потоком, но я не чувствовала ничего, кроме пыли, от которой становилось всё сложнее дышать. — Прошу, остановись.              — Не заслуживаешь любви! Отец никогда не любил, я никогда не любила тебя. И никто не полюбит такое чудовище! — Мама начала смеяться.              Лгунья! Она должна заткнуться. Прямо сейчас.              Резким движением я воткнула нож в ее шею, но стоило крови бурным потоком облить руки, как картинка тут же сменилась...              Испуганным взглядом Драко смотрел в мои глаза так, словно в одно мгновение я стала его личным божеством, будто впервые увидел меня, а не оболочку, которой я была. А потом внимание переключилось на нож, торчащий из шеи Малфоя, уже весь покрытый кровью, которой было так много, что в ней увязали мои ступни.              Стало так тепло... Так прекрасно тепло.              Поднеся руки к его шее, я набрала кровь в ладонь и умылась ею, словно водой из горной реки. Вся ярость и страх тут же исчезли, сменившись на умиротворение и покой.              Боль и кровь — вот что реально.              Схватив нож, я начала втыкать его в разные точки его тела: руки, ноги, живот, шею. Снова и снова, пока каждый дюйм кожи не стал покрыт его кровью. Только тогда я снова взглянула в глаза Драко, которые замерли в том самом выражении. Теперь он вечно будет меня боготворить... Любить.              Все обрело смысл.              Я искала любовь, но не знала, как она выглядит. Теперь знала. Вот эта любовь, от которой сердце неровно стучит, а с губ не сходит улыбка. Она в его глазах. Теперь и навсегда.              Всё же ты была лгуньей, мама.       

***

      Не знаю, сколько часов я просидела у Драко, наслаждаясь теплом, которое он мне дарил. Когда кровь становилась холодной, приходилось снова добираться до новой с помощью ножа, но теперь тело стало каменным и холодным, а кровь — густой. Я думала, что снова станет холодно, но даже смыв с себя Малфоя, всё еще было тепло и комфортно. Словно часть его крови впиталась в меня, теперь грея изнутри.              Вот только что-то надо было сделать с телом.              Подготовив ванную и закрепив везде полиэтилен, я схватила тело за ноги и затащила внутрь. Это было похоже на перевозку садовых статуй. Тело Драко стало таким же твердым и неповоротливым.              Всего раз папа успел показать, как разделывать животное, но именно этот урок я усвоила лучше других.              Сначала нужно снять шкуру, но сейчас в этом не было необходимости. Потом вспороть брюхо и вытащить все внутренности. Отрезать конечности в местах, где суставы. Отрезать голову. Поделить туловище пополам.              Это было сложно. Пришлось найти и использовать пилу, но я справилась.              Было уже раннее утро, около четырех утра, когда я, расфасовав куски по мусорным пакетам и добавив к ним тяжелых предметов из подвала, складывала их в багажник автомобиля. В шесть уже стояла у самого глубокого места на Темзе. В семь пакет за пакетом Драко Малфой погружался на дно.              Так просто.              — Прощай, любовь моя, — прошептала я перед тем, как сесть в машину и направиться обратно.              Удивительно, но даже стоя на утренней прохладе ноября в одной кофточке, я не ощущала того холода, что преследовал на протяжении всей жизни. Мое сердце пылало от любви, а кончики пальцев покалывало от предвкушения. Пусть с Драко не вышло завести семью, он всё же подарил мне кое-что намного важнее, чем это.              Осознание.              Теперь я понимала, кто я и кем должна быть. Знала, что искать в глазах других мужчин. А главное, теперь я понимала, что могу не просто стать чьей-то любимой, а быть самим Богом.              Тот взгляд был лучшим, что довелось испытать. Ни оргазм, ни любовь, ни чувства и прочее, что лживо возведено на пьедестал важности, никогда не приблизятся к этому взгляду.              И ради этого чувства превосходства над жизнью и смертью я готова стать Дьяволом.