О важности сна

К тому моменту, как Ацуши оказывается возле ворот университета, он успевает проклясть всё происходящее и принять то, что чертовски опаздывает. К тому же не выспался — последнее в целом стало уже чем-то обычным, но не значит, что менее обидным. Он пролетает мимо таких же зевающих студентов, лишь бы успеть занять место — потоковые лекции и маленькие аудитории вместе становятся адовым адом. Накаджима, ещё когда выбегал из дома с рюкзаком в руке и в вывернутой наизнанку футболке, отравил сообщение Дазаю с просьбой занять ему место. Осаму согласился, заверил, что всё хорошо, уже можно так не бежать, но Ацуши всё ещё думает о том, что, если его опять обманывают, последнее, что он хочет — проспать всю пару, облокотившись на стенку и обязательно съехав по ней спиной и приземлившись в конечном итоге на многострадальную на задницу. Сделаем вид, что ничего такого никогда не было. В итоге, когда он забегает в кабинет, согнувшись едва ли не полностью в извиняющем жесте перед преподавателем, который лишь мельком на него глянул. Дважды смотреть не нужно — Накаджима тут же рванул на единственное свободное место рядом с Дазаем. Справа от него сидел Чуя, который недовольно смотрел в свою тетрадь, а слева место пустовало. Ацуши думает, усаживаясь и кидая на друга благодарный взгляд, что причины у этого всего две. Первая — Осаму бросил на него свою сумку и вежливо слал всех нахуй, когда кто-то пытался туда сесть. Вторая и более реальная — с Дазаем боялись сидеть рядом, потому что он через три секунды диалога начинает капать на мозг и не каждый готов подобное вынести. В любом случае, он усаживается и наконец может вдохнуть полной грудью. Посматривая по сторонам, он машет своим знакомым и одногруппникам, те, улыбаясь, машут ему в ответ, а после он осторожно толкает Дазая в бок. Отлипая от плеча Накахары, Дазай поднимается во весь свой немалый рост, выдёргивает наушник и снимает капюшон своего серого худи. Следом за этими нехитрыми манипуляциями прилетает: — Что такое, Ацуши? — Я много пропустил? — Почти ничего, — Дазай забирает тетрадь у Чуи, тот не реагирует, смотря в телефон и приваливаясь головой к плечу Осаму, — вот, тема и вопросы, — Дазай говорит негромко, в аудитории стоит невнятный гул, из-за которого спать хочется ровно столько же, сколько от монотонного голоса преподавателя. Он кивает благодарно, записывает вопросы, а после передаёт тетрадь Осаму — Накахара же успел задремать, и Ацуши его так понимает. Сжимая в руках свою олимпийку, он прижимается спиной к стене, потому что они сидели в самом конце аудитории, где не было верхних парт. Весна. Слева кто-то шуршит листами, справа Дазай что-то рассказывает заснувшему Чуе, наверняка поглаживая его волосы. Поют птицы, голос философа тает в гуле происходящего, и Ацуши совершенно незаметно для себя засыпает. Дазай удивляется, когда чувствует давление слева, а поворачивая голову, усмехается. Потерявшаяся в ворохе светлых волос черная прядь упала Накаджиме на лицо. Осторожно убирая неровную чёлку, Осаму стреляет глазами в сторону, а после осторожно, уложив широкую ладонь на макушку своего друга, толкает того в другую сторону. Сидящий возле самого окна парень дёрнулся, кисточки светлых прядей колыхнулись вслед за его повернувшейся головой. Дазай, прижимая палец к губам, сталкивается с серыми глазами. — Акутагава, ну чего ты, будь потише, Суши спит. Позаботишься о нём, хорошо? Снявший наушник Рюноске лишь потерянно моргает и будто бы не сопротивляется, когда поворачивается и вновь вслушивается в монолог преподавателя, хотя уже мало что понимает. Акутагава, разумеется, знает Ацуши — они же одногруппники, хоть никогда близко не общались, но проучились вместе уже больше двух лет. Просто им ещё никогда не удавалось так близко пообщаться — если это вообще можно назвать общением, конечно. Однако теперь, когда Накаджима Ацуши, человек, в которого Рюноске Акутагава тайно влюблён, сопит на его плече, он чувствует какую-то ответственность. Где-то на фоне отголоском слышится короткий смешок Дазая. Возможно, все его эмоции отражаются на его лице, из-за чего рядом с ним Дазай и посмеивается. Едва заметно придвигаясь ближе, Акутагава ещё несколько раз глупо моргает, уставившись в одну точку, как бы думая, нужно ли ему что-то предпринимать… а с другой стороны что? Ну, устал человек, уснул, это ни в коем случае не паника, нет, тут не из-за чего паниковать.! Когда Ацуши во сне приваливается к его плечу сильнее, съёживаясь будто от холода, Рюноске думает что да, это всё-таки паника. — Дазай-сан, — шипит Акутагава, чуть поднимая голову, когда стреляет серыми глазами в карие, тихо бормоча едва ли не у самого уха Накаджимы, — вы же сами просили, чтобы я не шумел, — судя по тому, как лицо Осаму краснеет, он едва сдерживается, чтобы не засмеяться. Ещё бы ему стало стыдно, не в этой чертовой жизни — мысленно бормочет главная жертва в этой ситуации, хотя в глазах Дазая так и читается: «эй, ты ещё смеешь жаловаться?». Мда уж, жаловаться тут грех. Рюноске себя чувствовал как девочка-подросток, на которой уснул предмет её мечтаний. Вот уж не думал, что его это тоже настигнет. — Ну-ну, не стоит так нервничать, Акутагава, — всё продолжает Осаму с гадкой ухмылкой. Ей богу, если бы Ацуши не уснул, то точно попал бы под прицел этого игривого настроя. Приняв привычное выражение лица, Рюноске тянется вперёд, толкает в плечо своего одногруппника и просит закрыть окно. Для точного выполнения своей просьбы он ещё и кашляет несколько раз — как Накаджима ещё не проснулся? Окно закрыто, Ацуши всё также жмётся к нему ближе, и Рюноске всё равно кажется, что тот мёрзнет. Осторожно потянувшись к своему стулу и нашарив ткань ветровки, Акутагава набрасывает ту на плечи Ацуши, а после переводит взгляд немного вбок и тотчас отворачивается, спрятав лицо. Дазай, снимающий эти нехитрые манипуляции, лишь смеётся тихо, убирая камеру и, убедившись, что Рюноске в панике так и не скинул Ацуши со своего плеча, выдыхает, принимаясь доставать Чую, который так и не смог нормально подремать. — Ну? Доволен, сводник? — Осаму кивает, принимаясь показывать милых котиков в социальных сетях, поддразнивая Накахару. Атмосфера так и располагала заснуть. Рюноске погладил Ацуши по спине, когда тот немного дёрнулся во сне. Он уже не слушал преподавателя, залипнув в свою новостную ленту. Ацуши всё также крепко сопел на его плече, как будто бы Акутагава был идеальным местом, на котором удобно спать, прислонившись. Когда звенит звонок, Рюноске выдыхает с неким разочарованием, потому что резко поднявшиеся Дазай и Чуя едва не уронили собственные стулья, а студент на его плече вздрогнул, просыпаясь, из-за чего что-то с шуршанием слетает с плеч, парень спросонья даже не сразу понимает, что. Но чья-то рука успевает схватить её за край. Они сталкиваются взглядами, разноцветные глаза Ацуши хлопают от недоумения, а после он едва ли не с криком отпрыгивает назад. — А-акутагава? Прости! Я заснул, да? Чёрт, прости, прости! — Акутагава смотрит на него, а после кивает, накинув ветровку на сгиб локтя. Поднимая свой рюкзак, он спрашивает: — Все в порядке. Ты голоден, да? Пойдём поедим? Накаджима подхватывает свои вещи, оторопело кивая на слова и спускаясь на выход из аудитории следом за Акутагавой. — А, хорошо… прости ещё раз, что доставил неудобство, сам не заметил, как уснул. Акутагава едва заметно тянет уголки губ вверх и останавливается. Серые глаза смотрят спокойно, но на их дне плещется что-то яркое, как оттенок глаз этого юноши. — Мне даже понравилось. Если захочешь вздремнуть на моём плече ещё раз, я буду не против. А после разворачивается, замечая то, как раскраснелся Накаджима Ацуши, человек, которому Рюноске Акутагава безумно нравится.