Первое Рождество в Малфой-мэноре

      Рождественское утро было по-особенному томным и расслабленным. Супруги нежились в постели, обнимаясь и растягивая приятное время перед дневной суетой. Драко не позволял Гермионе вставать до тех пор, пока в их спальне не материализовалась тройка домовиков в поварских колпачках и чистых белых фартуках с фамильным гербом Малфоев. Каждый принес с собой на красивом резном деревянном подносе аппетитное угощение. Свежесваренный кофе с разными сиропами-подсластителями на выбор и апельсиновый фреш — у одного, воздушные сдобные булочки с корицей и круассаны с миндалем — у второго, а третий, манерно поклонившись, презентовал хозяевам традиционный завтрак: яичницу с обжаренными ломтиками бекона и шампиньонами, свежие помидоры и золотистые тосты с маслом. Фасоль Гермиона не ела, посему, помня об этом, ее всегда убирали. Домовики внимательно относились ко вкусам молодой хозяйки, которую успели искренне полюбить.       — Мерлин, какие же вы молодцы, — умилилась она, наконец встав, чтобы обнять каждого маленького слугу, отчего они до сих пор вздрагивали, но стоически терпели немыслимую и непривычную ласку со стороны волшебницы.       — Ваша миссия выполнена, — намекнул Драко, когда эльфы поставили подносы на столик у кровати. Они стояли, переминаясь с ноги на ногу, чего-то ожидая.       — Идите, дорогие, — подала голос Гермиона, и все трое разом повернулись к ней с одинаковыми подобострастными выражениями лиц. — Я еще зайду к вам позже для последней репетиции.       «Если бы были собаками, тотчас же завиляли бы хвостами», — подумал Драко. В следующее мгновение домовики трансгрессировали на кухню.       — Ты приручила их, милая, — констатировал он факт не без гордости за нее. — Теперь они пойдут за тобой куда скажешь.       Как и я сам.       — Завидуешь? — усмехнулась она, с удовольствием поглощая восхитительный завтрак, приготовленный в ее честь. — Ревнуешь?       — Восхищаюсь тобой, — он спустился на пол и встал перед ней на колени, отчего она, сидящая на кровати, ойкнула и отставила тарелку на столик. Замерла, опустив на него многозначительный взгляд, и ее глаза непроизвольно наполнились слезами, когда его руки обхватили ее ноги и поднялись выше по бедрам, обнимая. — Я люблю тебя, Гермиона. Я не знаю таких слов, что могли бы выразить мою любовь к тебе, — его голова опустилась на ее колени. Тепло окутало нижнюю часть тела, доходя до сердца волной щемящей нежности.       — Драко... — она, почти не дыша, трепетно пригладила его волосы, растеряв все слова. Неожиданно в заточенном под сложные задачи выдающемся мозге не осталось ни одной толковой мысли. Пусто. Лишь колючие мурашки разбегались по коже, а внутри все сжималось от переполнявшего мощного чувства, которое не умещалось ни в ее душе, ни в целом мире — оно было больше самой Вселенной и сильнее всего, что Гермиона испытывала ранее. Не поддавалось никаким объяснениям и измерению. Оно было иррациональным. — Любовь моя.       — Я хочу, чтобы ты знала, что ты — самое ценное, что у меня есть, — прошептал Драко, целуя ее колени и смыкая руки на талии.       — Мерлин... Я так счастлива, — слезинка скромно скатилась по ее щеке, говоря больше любых громких фраз.       — Спасибо, что появилась в моей жизни и наполнила ее светом.       Произнеся это вслух, Драко отчетливо понял, что так оно и было.

***

      Утренний ритуал разбора рождественских подарков стал новым волнительным событием для каждого Малфоя и, конечно же, крошки Джеймса, которого Гарри доставил вчера вечером через камин и поспешно передал опеку над ним друзьям со словами «не давайте ему много сладкого», поскольку Джинни уже поджидала его с чемоданами для отправки в Альпы, где им предстоял праздничный отдых на горнолыжном курорте.       Компания, собравшаяся у елки в гостиной, украшенной магловскими мигающими гирляндами и волшебными свечами, представляла собой забавное зрелище. Джеймс, так и не переодевший пижаму гриффиндорской расцветки, прыгал от счастья, поспешно распаковав врученную ему яркую коробочку, из которой тут же вылетел золотой снитч. Он пустился с бешеной скоростью наматывать круги по комнате, рассекая воздух с тихим свистом, а мальчик бегал за ним с восторженным визгом, пытаясь поймать. С каким лицом смотрел на это Люциус, нужно было увековечить в красках на холсте. Его выражение лица еще никогда не было настолько красноречивым.       Спустя пять минут Джеймс, оседлав собственную детскую метлу, которую всегда носил с собой, уже летал под потолком, стараясь схватить неуловимый крылатый мячик. Шума и мельтешения от него одного было невообразимо много. В какой-то момент он промчался над Живоглотом и Мартой, сидящими на спинке дивана, чуть не сшибив их, отчего они бросились врассыпную. Не успели кошки прийти в себя, как проказник победно вскричал, выбросив вверх руку, сжавшую трепещущий крылышками снитч.       — Ну чисто Поттер на своем первом матче по квиддичу, — с ироничной улыбкой заметил Драко, который и подарил ребенку игрушку его мечты.       — Да, точно. Такая ностальгия, — подтвердила Гермиона, хлопая в ладоши, в уголках ее глаз навернулись слезы. Еще никогда она не проявляла столько сентиментальности в один день.       — Надеюсь, вы не будете дарить нашему внуку столь опасные игрушки? — холодно осведомился Люциус, неодобрительно глядя на сына и невестку.       — Отец, у моего ребенка будет все, что он пожелает, — уверенно ответил Драко.       — Разве это не вы купили скоростные метлы для всей команды Слизерина по квиддичу на втором курсе? — с невинным выражением лица поинтересовалась Гермиона, после чего ее муж заметно побледнел.       — Драко, между прочим, было двенадцать, — оправдался Люциус, сохраняя маску невозмутимости, хотя голос его немного сдал, осипнув.       — Это нам? — отвлекла их Нарцисса, найдя под елкой одинаковые изумрудные свертки, перевязанные черными лентами.       Гермиона кивнула и затаила дыхание, пока родители мужа разворачивали подарки. Поймут ли они их ценность?       Вытащив из упаковки длинное плотное нечто яркого медового оттенка, Люциус сдержанно поджал губы, его брови презабавно изогнулись, а растерянный взгляд обратился к жене:       — Что это такое, Цисса?       Та лишь пожала плечами, прижав к себе невероятно мягкую на ощупь материю, дарящую тепло и уют.       — Это хенд-мейд, — объяснила Гермиона, — одежда, которую мы с Драко сами для вас связали.       — Сами? Как домовики? — уточнил Люциус, и уголки его рта опустились вниз, а в холодных глазах отразилось осуждение.       — Как маглы, — подлила масла в огонь Гермиона.       — Маглы? — понизив тон, бесцветным голосом вымолвил мистер Малфой, будто не зная, что еще сказать.       — Отец, это лучший свитер любимого дедушки Лиры, — твердо произнес Драко, ставя его перед выбором. — Примерь, тебе к лицу будет цвет солнца.       Подлецу все к лицу.       — Хм... Пуффендуй?       — Чудесный подарок, — нашлась Нарцисса и решительно надела широкий желтый свитер поверх изящного сиреневого платья, образовав гармоничное сочетание. А потом помогла одеться мужу, который недовольно снял черный бархатный пиджак и откинул его на диван, подняв руки.       Пара в цыплячьих нарядах с первыми буквами имен на груди — «Л» и «Н» — вызвала у Драко прилив веселья, но он сдержался, показав большой палец вверх, отчего Люциус закатил глаза.       — Вам очень идет, — обрадовалась Гермиона.       — Спасибо, дорогая, — Нарцисса заключила ее в благодарные материнские объятия. — У нас тоже есть подарок для вас.       — Общий, — Люциус передал сыну свернутый в трубочку пергамент, — так скажем, на перспективу.       Драко развернул его и пробежался по строчкам, к концу документа расширив глаза. Это была дарственная на французскую резиденцию Малфоев с прилегающей территорией, куда входили целый лес и небольшое озеро.       — Ты не шутил?! — скорее, даже обвинительно, нежели вопросительно выпалил он, уставившись на отца, будто тот нанес ему удар в спину. Драко не мог поверить своим глазам, поскольку никак не ожидал подобной щедрости.       — Это для будущего наследника, — уточнил мистер Малфой весомо. — И счет в Гринготтсе я тоже открою, как только он родится.       — Мы безмерно вам благодарны, — Гермиона, забыв о некой напряженности между ней и свекром, импульсивно приобняла его, а он замер на мгновение, после чего машинально поднял ладонь и невесомо коснулся ее спины — неплохо для начала.       Драко пожал отцу руку и поцеловал мать в щеку. Малфои настолько увлеклись, что не замечали кошек, которые путались у них под ногами, мяукая и привлекая внимание.       — Для вас, конечно, тоже кое-что есть, — Гермиона достала из-под елки обмотанную серебристой лентой когтеточку и набор волшебных кошачьих игрушек. Одна из заколдованных мышей неожиданно выпрыгнула из коробки и побежала по гостиной в сторону выхода, Нарцисса охнула и схватилась за сердце, а Марта ринулась в погоню за добычей. Живоглот же с любопытством смотрел ей в след, помахивая пушистым хвостом.       — Не царское это дело — мышей гонять, — усмехнулся Драко, — понимаю.

***

      Он увел жену за руку подальше от всех, чтобы вручить свой подарок наедине. Гермиона загадочно улыбалась, предвкушая невероятный сюрприз, не зная, что Драко всего лишь хочет увидеть ее реакцию тет-а-тет, чтобы запечатлеть в своей памяти без свидетелей.       Посадив ее на софу в цветущей круглый год оранжерее, наполненной ароматами роз и нарциссов, он протянул ей письмо, которое написал вчера, пока она мирно спала и ни о чем не догадывалась. Драко не смог бы сказать всего, что хотел, вслух, поскольку, начиная говорить на сердечные темы, он терял мысль от волнения и рассыпался на глазах.       Гермиона приняла от него сложенный вдвое лист, теряясь в догадках, и с нетерпением приступила к чтению:

«Любимая!

Ты познакомила меня с пятью новыми чувственными состояниями, которые были чужды мне раньше.

Я называю их дарами Грейнджер:

1. Поклонение

Служение своей женщине не ради выгоды, но ради ее тихой улыбки и теплого взгляда. Ради ее комфорта.

2. Трепетание

Нежность в каждом прикосновении к ней. Мурашки от ощущения ее бархатистой кожи. Любовь на кончиках пальцев.

3. Слияние

Синхронизация движений, голосов, реакций и чувств двоих, погружающая в неведомые глубины вселенной.

4. Растворение

Растворение в бесконечном космосе, рожденном близостью двух душ и сонастроенных тел. Когда оба становятся всем и ничем одновременно.

Слезы счастья от оргазма, за которые совсем не стыдно, — ибо это прекрасно.

Об этом я не мог и мечтать: раньше даже не догадывался о том, что возможно испытывать подобное…

5. Любовь

Теплое ощущение наполненности, разливающееся в груди.

Уверенность в тебе, моей любимой жене, которая всегда в моем сердце, даже когда мы порознь.

Это нечто непостижимое».

      Она всхлипнула, дочитав, и ее гладкое молодое лицо исказилось, сморщившись, губы задрожали и искривились, а из зажмуренных глаз потекли слезы. Гермиона прикрыла рот ладонью и сдавленно промычала что-то нечленораздельное, испугав Драко своей сильной реакцией.       — Что с тобой, милая?       — Я… Боже… — проговорила она дрожащим голосом. — Прости… это слишком…       — Я что-то не то сделал? — всполошился Драко, ощущая, как бешено бьется сердце в самом горле при виде ее переживаний.       — Нет, что ты, — она взглянула на него с благоговением, — это слишком прекрасно. Я не ожидала…       — Это еще не все, — от сердца отлегло, и Драко самодовольно улыбнулся, вручая ей собственный дневник. Потертый и потрепанный временем, с пожелтевшими страницами, но целый и невредимый. Тот самый секретный дневник, который он вел с четырнадцати лет, когда на Святочном Балу впервые посмотрел на «паршивую грязнокровку» и заучку Грейнджер другим взглядом и увидел в ней нежную благородную леди.       — Что это? — она с трепетом взяла в руки объемный блокнот темно-зеленого цвета, покрытый царапинами и потертостями, но не решилась открыть без пояснений Драко.       — Мой дневник. Тут моя история, — ответил он без обиняков, — наша история. Все мои мысли и эмоции. Все, что я записывал с тех пор, как…       Она вдруг особенно громко всхлипнула и утерла влажное лицо ладонью. Видимо, сегодня был день слез. Гермиона не помнила, когда в последний раз столько плакала. Возможно, на собственной свадьбе, но, кажется, больше всех там расчувствовалась Нарцисса.       — … ты стала частью моей жизни.       — И я могу?.. — она закусила нижнюю губу, голос надломился.       — Теперь он твой, — подтвердил Драко. — Я хочу, чтобы ты знала все.       — Спасибо, — она прижала старый дневник к груди как наивысшую ценность. — Я сохраню его и буду беречь.       — Ты подарила мне любовь, семью, счастье, — перечислял Драко, загибая пальцы, — наш будущий дом, возможность стать отцом и почувствовать себя настоящим мужчиной. Мерлин, я не знал, как отплатить тебе, Гермиона. Возможно, я никогда не смогу этого сделать.       — Ты подарил мне веру, — она встала и обняла его, прикрыв глаза, — веру в нас: в то, что все в этом мире возможно и жизнь меняется к лучшему. Это бесценно.       — Эта вера всегда была в тебе, милая.       — Нет, раньше у меня была лишь робкая надежда.

***

      Малфой-мэнор сиял огнями: праздничная иллюминация освещала зимний сад, будто бы все еще был день. Однако солнце уже ушло за горизонт, окрасив небо в пастельные золотисто-сиреневые тона. Снаружи поместье казалось волшебным дворцом из чудесной сказки, но внутри творился настоящий балаган.       — Отец не простит тебе этот магловский цирк, — хмыкнул Драко, наклонившись к уху Гермионы. — Он перестанет со мной разговаривать.       — Не велика потеря, — отмахнулась она, стоя у входа в гостиную. — Главное, чтобы Санта Клаус не подкачал: малыши ждут подарков. Они все сложены в его мешок.       — Мерлин, нужно было нанять колдографа, чтобы запечатлеть этот исторический момент, — Драко еле сдерживал смех.       — Серьезнее, милый, на нас вся ответственность.       Войдя в сверкающую от гирлянд гостиную, посреди которой стояла высокая ель, Гермиона взмахнула волшебной палочкой, и на верхушке дерева зажглась яркая звезда. Эльфы, сидящие на стульях, расставленных полукругом перед импровизированной сценой, захлопали в ладоши. Гермиона поклонилась им и дала команду: начинать концерт.       Люциус в костюме Санты нехотя вышел на сцену и, встав возле елки, с мрачным выражением лица сухо продекламировал стихотворение с глубоким смыслом, написанное его невесткой специально для праздника:

Эльфы и маги — навеки друзья.

Равными будем в согласии жить.

Ссориться нам совершенно нельзя.

Лишь уважать и друг друга любить.

Прошлое нам теперь нужно забыть.

Мир изменился, мы стали добрей.

Время пришло, чтобы освободить

Души из тюрем и рабских цепей.

Все мы достойны прав и свобод.

Каждый по-своему в чем-то хорош:

Хоть чистокровный, хоть магловской род.

Ну а кто против: цена ему — грош.

      Последние строки он выговорил еле слышно, и у Драко буквально отвисла челюсть от неожиданности, а глаза комично округлились. Поскольку Гермиона до последнего скрывала подробности представления и раздала роли и части сценария каждому участнику отдельно, дабы сохранить общую концепцию в секрете ради сюрприза.       Интересно, что такого сделала мать с отцом, чтобы добиться от него этого выступления? Обалдеть.       Эльфы-зрители поначалу замерли, будучи в шоке, и несколько бесконечных мгновений Люциус сконфуженно простоял в жутко некомфортной тишине, покрываясь абсолютно неожиданным в его случае неровным румянцем.       Сообразив, что происходит, Гермиона громко захлопала в ладоши, и домовики, последовав ее примеру, неистово зааплодировали, отчего Люциус буквально позеленел. Его челюсти настолько сильно сжались, что он вряд ли смог бы заговорить в ближайшее время.       — Присядьте, — предложила ему Гермиона, указав на кресло посреди гостиной. — Вам еще предстоит раздавать подарки.       Первым получать свой презент вызвался одетый в костюм зайчика Дипси. Личный домовик Драко залез на колени к бородатому Клаусу, как и положено любому ребенку в Рождество. Санту-Люциуса перекосило от возмущения, но он все же выслушал желание «малыша» и вручил ему леденец на палочке.       — Черт возьми, это эпично, — шепнул себе под нос Драко, наблюдая небывалое зрелище, и поправил оленьи рога.       Ради этого стоило жениться на Грейнджер и дождаться первого Рождества в их нескучной семейной жизни.       — Любимый, прошу на сцену, — Гермиона улыбнулась ему, начав хлопать, и зрительный зал вновь взорвался аплодисментами.       Одернув на себе костюм оленя, Драко подозвал свою команду поддержки, которая должна была помочь ему не ударить в грязь лицом. Все-таки номер не из легких.       Гермиона включила музыку, и крошка Джеймс с микрофоном выскочил на сцену в толстовке и черной кепке козырьком назад, а за ним выбежала рогатая пара четвероногих танцоров: Живоглот и Марта, одетые в красные костюмчики. Драко начал выделывать на импровизированном танцполе такое, что эльфы впали в неистовство. Они раскачивались на стульях и верещали, пока их молодой хозяин крутил нижний брейк под мощные биты. Кошки, которые малость подверглись магическому воздействию, прыгали на задних лапах на подтанцовке не хуже цирковых артистов, а мини-Поттер на переднем плане изображал из себя заправского магловского рэпера, четко чеканя выданный ему Гермионой текст своим писклявым детским голосом:

Йоу, братья, все мы знаем,

Рождество лишь раз в году.

Эй-эй, не унываем.

Я снова к вам приду.

Налепим снежков кучу

И будем мы играть.

Конфеты и шипучки —

Это маме нельзя знать.

Танцуйте, веселитесь.

Вам Джей По разрешает.

Но сильно не беситесь,

Пока МС качает.

Я посвящаю треки

Всем четким эльфанам.

Малфой-мэнор — навеки!

Короче, всех благ нам.

      Глядя на это, Люциус выкатил глаза от удивления, перестав выдавать домовикам подарки, из-за чего несколько из них столпились у его ног.       — Санта, — пискнул малыш Тинки, дергая его за бороду, — я хочу лакричную палочку.       — Брысь, — шикнул недовольный Клаус, — мой сын выступает.       Как только Джеймс закончил, сложив руки на груди крестом и лучезарно улыбнувшись, домовики, впрочем, мало что понявшие из его необычной песни, радостно запищали и засвистели — кто ж знал, что они умеют? Гермиона сдержанно улыбалась, внутри ликуя от того, что все прошло гладко, и номер им понравился.       Отойдя в сторону, она с гордостью наблюдала за организованным ею мероприятием, пока не почувствовала тактичное прикосновение к своему плечу. Вздрогнув, резко обернулась и увидела за спиной Нарциссу, которая прослезилась от умиления.       — Ты устроила нам прекрасный праздник, дорогая, — шепнула свекровь, пожимая ей руку. — Спасибо.       — Лучший номер будет за вами, — улыбнулась Гермиона.       Когда группа «Рожки» освободила сцену и отзвучали бурные овации в честь брейк-данса и юмористического рэпа, Нарцисса предстала перед эльфийским хором в образе снежной королевы. Она взмахнула волшебной палочкой, вызвав легкий снегопад, и начала виртуозно дирижировать. Домовики затянули рождественский гимн, и их пение слилось в гармоничное многоголосие. Тонкое и благозвучное. Драко, который еле отдышался после акробатических трюков, замер от восхищения.       «Моя жена — гений», — подумал он в очередной раз.

5 лет спустя

      В шумной гостиной было не так много людей, но из-за суеты, разбросанных повсюду разнообразных подарков и снующих под ногами кошек создавалось впечатление полного хаоса.       — Лира, встань ближе к родителям, — Нарцисса отошла в сторону, позволяя Люциусу сделать колдографию младших Малфоев.       — Деда, подожди, — спохватился Скорпиус и сбегал к дивану, схватив с него любимого рыжего котенка, который приходился Живоглоту внуком в Мерлин знает каком поколении, — без Пушка сниматься не буду.       — Ну же, соберитесь, — цокнул Люциус, чуть не споткнувшись об очередного котенка. Внуки опять притащили с собой в мэнор весь свой многочисленный кошачий выводок, который каким-то чудом помещался в их сравнительно небольшом семейном коттедже. — Так, Драко и Гермиона, сядьте, чтобы быть на одном уровне с Лирой и Скорпиусом.       Пока старшее поколение управляло процессом, среднее могло расслабиться и впасть в детство.       Все четверо младших Малфоев, родители и дети, смеялись и суетились, срывая ответственную съемку. Драко и Гермиона после ночевки в отчем доме не стали переодевать пижамные штаны, думая, что снимать их будут лишь до пояса, поэтому они надели только нарядный верх и теперь дразнили друг друга, вызывая всеобщее веселье. В конце концов, было решено, что и так вполне приемлемо. Забавная колдография на память.       — Успокоились? А теперь улыбаемся, — скомандовал Люциус, щелкнув колдокамерой.       — Это будет наше лучшее рождественское колдофото, — заявила довольная Лира, обнимая изрядно располневшую за последние годы Марту. Мистер Глот — глава огромного семейства — сидел на коленях у Гермионы с достопочтенным видом: его дисциплинированность выгодно выделялась на общем фоне. — Бабуль, а скоро Джеймс придет?       — Поттеры прибудут с минуты на минуту — и Джеймс, и Лили, конечно, — в полном составе, — ответила Нарцисса, с беспокойством поглядывая на внешний вид сына. — Ради Мерлина, можно же одеться поприличнее к их приходу?       — Ты слышала, милая? — ухмыльнулся Драко, обнимая Гермиону. — Моя мать печется о том, чтобы я не опозорился перед Поттером. Как тебе такой поворот?       — Не паясничай, — одновременно произнесли невестка и свекровь и, не сговариваясь, укоризненно посмотрели на Драко как на непослушного ребенка.       — Ладно, — фыркнул он, — так уж и быть, надену брюки, — и, как ни в чем не бывало начал снимать пижамные штаны, делая вид, что переоденется прямо тут.       — Драко! — снова хором выпалили возмущенные женщины. — Ну не здесь же!       Он поднял руки вверх, сдаваясь, и его штаны упали на пол, открыв зрителям вид на праздничные красные шорты с оленями, притом, что верхняя часть образа представляла собой стильный черный пиджак, из-под которого выглядывала белоснежная рубашка.       — Гарри оценит, — хихикнула Гермиона. — Только нужно еще кое-что добавить, — она наколдовала ободок с оленьими рожками, который тут же нахлобучила ему на голову.       Дети засмеялись и захлопали в ладоши при виде нового образа отца, Нарцисса с улыбкой ушла в холл встречать гостей, а Люциус театрально закатил глаза, как бы говоря: «Что стало с моим бедным сыном?».       За окном мела метель, но в Малфой-мэноре было тепло, уютно и спокойно. Здесь царили любовь и согласие.