За гранью времени

      И снова его за ноги тащат в кабинет. Снова смех обитателей школы, снова его с силой кидают на парту от чего в голову ударяет тупая боль.       — А можно решить конфликт, не используя физическое насилие? — промямлил Фима, оторвавшись от своей приставки.       — Я сейчас это твоей мордой сотру! — не унимался Витя, схватив Колю за воротник.       — Витёк, это недоразумение. Послушай… — в следующую секунду произошло насильственное сближение лица Николая с доской на которой красовалась надпись. Та чёртова надпись, которую он вчера стёр.       — Что тут происходит? — Маргарита Степановна, а по совместительству высокоуважаемая физичка школы заставила озверевшего Виктора остановится. — А ну остановили кровопролитие! А ты — прекрати снимать! — Она решительно направилась к Алтухиной с намерением выхватить телефон.       Коля был не без недовольства отпущен. Потеряв зрелище, одноклассники продолжили заниматься своими делами. В это время физичка направилась к пострадавшему.       — Это ты написал? — Недовольно нахмурилась она, кивнув в сторону доски.       — Маргарита Степановна, я всё уберу.       «Это просто дежавю. Такие ведения просто антинаучны и нарушает всевозможные законы» — так для себя решил Коля. «Но всё же стоит проверить.»       — Значит останешься после занятий и ототрёшь доску. А теперь, класс, готовимся к уроку! * * *       — Николай, ты сошёл с ума?! — Визжал Фима, когда Коля выламывал дверь в кабинет физички. — Зачем ты это сделал?       — Фим, ну я же тебе говорил — я хочу убедится, что мой сон был просто сном, а не каким-то ведением. Если в кабинете ничего нет — значит всё нормально. А если есть — то я либо реально сумасшедший, либо экстрасенс. — Коля закатил глаза на пугливость друга. Этой двери и так сто лет в обед и сломаться она могла в любой момент, так что не велика потеря.       — Не в порядке! Нас накажут! — Пошёл за ним Ефим, оглядывая незнакомое помещение.       Но незнакомое только для него. Николай же быстрым шагом направился к портрету учёного и снял его.       — Да вы шутите… — за ним был тайник. Но как?       — Коль, не надо это открывать, — боязливо выглянул изо его плеча Фима. — И вообще — давай уйдём отсюда.       Но Николаю было не до него. Открыв дверцу, он снова вытащил непонятную, тяжёлую коробочку.       — Фим, кажется я всё же сошёл с ума, — прошептал он. — Вот, чтобы ты сделал на моём месте? Открыл коробку зная, что из-за этого тебя ждёт ужасная смерть, или оставил всё как есть, но страдая до конца жизни чувством недосказанности?       — Оставил всё как есть?       — Вот нет в тебе жажды исследования, — с этими словами, Коля наклонился к коробочке и подождал, когда на неё упадёт капля крови из носа. Когда всё было сделано, механизм открылся и… оказался пустым.       — Ну слаба богу, — выдохнул друг. — А теперь положи его на место и пойдём отсюда.       — Нет, тут должен быть шарик. Ну такой — огненный. Он мне снился, — Николай внимательно осмотрел коробку.       — Какой шарик? Тебе фаерболы стали мерещится? Давай уже уходить отсюда. Учительнице если что скажем, что что дверь уже была сломана, — попытался уговорить его друг.       И на удивление это сработало. Коля, тяжело вздохнув, закинул коробочку на прежнее месте, закрыл тайник и прикрыл его картиной.       — Ты прав Фима. Ты абсолютно прав, — Он похлопал парня по плечу и направился в класс.       Там его встретили яркие солнечные лучи, к которым глаза от нахождения в подсобке успели отвыкнуть и доска, которую непонятно чем было отмывать.       Идиллию разрушил звук разбитого стекла. И тут же горло пронзила острая боль. Коля упал, схватившись за рану из которой начала сочится кровь.       — Коля! — Подбежал к нему Фима. — Подожди, я позову медиков! — завизжал он и схватившись за голову, выбежал в коридор.       «Опять» — последняя мысль покидающего силы Николая. * * *       — Коля завтрак!       На этот раз Коля подпрыгнул на кровати как ошпаренный и схватился за шею. Крови не было. Всё тело пробил озноб и лёгкая дрожь. На часах — 6.30. За окном теплые солнечные лучи.       — Это не сон. Господи, это не сон. Что же мне делать? — прошептал он, медленно ложась обратно на кровать.