Тонкая граница

* * *

      Бяша умотал домой, повторяя о том, как сильно ему влетит от матери, если вернëтся на минуту позже, чем ей вздумается.       Родителей не было дома. У Оли обострился аппендицит и все, кроме Антона, поехали в больницу, оставляя его на пару дней одного. В первую же очередь Петров пригласил в гости парней и пробыли они там чуть ли не весь день.       —Останешься на ночь?       —Мамке только позвоню, – Говорит Пятифан, запрыгивая с ногами на чужую кровать и блокнотом в руках. – Сейчас не до этого. План по сопровождению Полинки.       —Слушать тебя не буду, пока не позвонишь маме, – Ставит ультиматум Петров, отбирая блокнот у друга. – Тем более, для начала надо еë пригласить.       Фыркнув, Рома спускается на первый этаж, набирает домашний номер телефона и под зорким взглядом Антона отпрашивается у матери. Та, естественно, соглашается.       —Так вот, – Начинает Рома, вновь запрыгивая на кровать. Она скрипит под нем, протестуя. – У нас скоро дискотека в школе. Я к ней беру, подхожу и говорю..       Парень выравнивает спину, расплавляет плечи и натянув самое брутальное лицо, которое только мог пятнадцатилетний подросток, и говорит:       —Йоу, чикуль. Не против прошмыгнуть на танцули? – Пятифан нагло улыбается, но кончики губ быстро опускаются, когда Антон, смотря на него со всем сочувствием, вот-вот и закатывается смехом. – Да ну тебя. Друг называется, – Обиженно мямлит Ромка, складывая руки на груди и отворачивая голову.       —Ну ты совсем дурак? – Петров держится за живот, продолжая смеяться. – Смотри и учись.       Антон еле как поднимается на ноги, придерживая душку очков. – Полин, бабочки в животе возникают у меня каждый раз, когда я вижу тебя.       Петров ловким движением снимает с себя очки и устанавливает зрительный контакт с Пятифаном, будто он и есть та самая Полина. Его корпус слегка наклоняется. Одну руку он заводит за спину, а вторую протягивает, как джентельмен.       —Позволь, – Он делает паузу. – Сопроводить тебя на дискотеку сегодня вечером?       Рома не двигается. Застыв с расширенными глазами и раскрытым ртом, он вглядывался в лицо Антона, который поменял своë положение. Уселся на кровать рядом, надевая очки на нос.       —Ром? – Зовëт Петров, наклоняя голову чуть в бок. – Ау.       —Тоха, ты.. – Хрипит Пятифан, а затем резко начинает кашлять, хватаясь за грудь. Антон испуганно подскакивает, ударяя друга по спине.

* * *

      За окном глубокая ночь, но ни один из мальчиков не спал. Комната обрела новые интересные узоры, силуэты во тьме, а мысли беспокойным роем мешались в голове, а некоторые из них аж бились об стенки черепа, выделяясь на фоне других.       Антон разглядывает трещины на потолке, места, в которых расходились обои, а Рома его.       Белоснежные волосы распластались по подушке и Рома даже не представляет сколько сил ему понадобилось, чтобы не притронуться к ним. Его грудь медленно вздымалась и опускалась при каждом вдохе, а острый нос то и делал, что подрагивал.       В голове всплывает тот самый разговор о приглашение Полины на дискотеку. В момент, когда Антон так пронзительно смотрел на него без своих окуляр, Пятифан на секунду поверил, что приглашают его, а не какую-то девочку.       —Тебе правда нравится Полина? – Шепчет Петров.       Рома застыл от осознания, что Антон знал, что тот не спит. Что он знает о том, что тот пялится на него уже как полчаса.       —Не знаю, – Так же тихо говорит Рома, приподнимаясь на локтях.       Они молчат. Антон лениво поворачивает голову на друга, цепляясь глазами за что-то на лице Пятифана. Он видел какую-то искру в его глазах, но не мог понять, что именно так влияло на Рому.       —Я сделаю кое-что? – Спрашивает Пятифан.       Он не знает с чем связано ускоренное сердцебиение, мысли в голове и сладкое ощущение в груди, подталкивающие к действиям. Антон кивает, не зная даже приблизительно, на что соглашается.       Рома перебирается с раскладушки на кровать, впивается пальцами по обе стороны от головы Антона на подушке и долгую минуту разглядывает друга. Пытается уловить хоть каплю протеста, отвращения или отказа, но в чужих глазах лишь интерес.       —Только я не педик, – Шепчет Пятифан, припадая к чужим губам. Он сначала чмокает, настороженно прислушиваясь ко всему вокруг, а затем сминает, кусает и сразу же зализывает, как дворовый кот.       Эта тонкая невидимая граница между ними рушится моментально, оставляя после себя разрушенные остатки кирпичей.