По эту сторону Земли

Море по эту сторону Земли светлое и безмятежное, как любимый сон, в котором спасаешься от реальности. Волна с шипением обдаёт ладонь солью и свежестью, и Чуя стряхивает прозрачные холодные капли на жёлтый горячий песок. Дазай садится рядом, приваливается плечом к плечу. На нём широкая, не по размеру, белая льняная рубашка с подвёрнутыми рукавами, синие джинсы и белые кроссовки, на макушке ― солнцезащитные очки. Без костюма и плаща, в котором ходит в любую погоду, Дазай кажется совсем мальчишкой. Сумасбродным, веселым, беззаботным мальчишкой. Жаль, что они такими никогда не были. Может, стоит попробовать? ― Иногда приятно немного побыть мёртвым, правда? Дазай не смотрит на него, но в его голосе слышна улыбка. ― Если только немного. ― Чуя подставляет лицо порыву морского бриза, и тот треплет волосы, рвет с плеч расстегнутую рубашку. Дазай обнимает его за плечи, оставляет на щеке невесомый, почти призрачный поцелуй. ― Я вам так скажу. ― Ода падает на песок рядом с Чуей, опирается на локти и прищурившись, смотрит в небо. ― Лишь тогда становишься свободным, когда для всего мира умираешь. ― Это из новой книги? ― заинтересовывается Дазай. ― Скорее, из личного опыта, ― усмехается Ода и ложится на спину, закинув руки за голову. ― Когда премьера? ― спрашивает Чуя, и Ода легко пожимает плечами. ― Не раньше, чем через месяц, ещё не закончена редактура. Но предзаказов уже тьма. ― Значит, мы успеем прочитать окончательный вариант первыми, ― с удовольствием замечает Дазай, а потом хитро косится на Оду. ― Или, может, автор нам сам почитает? ― Может, и почитает, ― покладисто соглашается Ода, а потом тычет пальцем в Чую: ― Но у твоего парня гораздо лучше получается, я по сравнению с ним эмоциональное бревно. ― Я не против, ― говорит Чуя. Он любит читать Дазаю вслух ― не меньше, чем тот любит слушать его голос. Небо по эту сторону Земли как будто выше, чем дома. Чуя прослеживает взглядом плывущие по нему облака и улыбается своим мыслям. Ода безоговорочно прав. Честно говоря, Чуя надеется, что ему удастся побыть «мёртвым» подольше ― здесь, на краю света, он впервые за долгое время чувствует себя счастливым. Возможно, второй раз в жизни. Первый случился, когда он впервые поцеловал Дазая ― а тот ответил, с готовностью, как будто только этого и ждал. И с тех пор отвечал всегда. И целовал сам ― не менее часто и охотно. ― Что на ужин? ― спрашивает он лениво и приваливается головой к плечу Дазая. ― То, что мы с тобой привезём из магазина. ― Тот смешно морщится и, поднявшись, тянет его за руку. ― А Одасаку приготовит, да, Одасаку? ― Как ты с ним живёшь, Чуя? ― усмехается Ода, разглядывая их обоих и не предпринимая ни единой попытки встать. ― Он же совершенно беспомощный. Если его запереть в квартире, помрёт ведь с голоду с полным холодильником еды. Дазай возмущённо хмурится и открывает рот, видимо, чтобы возразить, но Чуя не даёт ему вставить ни слова. ― Я вожу машину, Ода готовит, а что будешь делать ты? ― спрашивает он и разглядывает Дазая, прищурившись ― тот стоит против солнца и как будто светится изнутри. ― Украшать собой вашу плебейскую трапезу, ― фыркает Дазай. Демонстративно отпускает руку Чуи и идёт к дому. Чуя, с улыбкой глядя ему вслед, надевает солнцезащитные очки и хлопает Оду по подставленной ладони ― этот раунд за ними. ― Скажи ему, что на ужин карри, ― сообщает Ода и подмигивает Чуе. ― Только для него ничего нет. ― Понял. ― Чуя кивает и, проваливаясь в горячий мягкий песок, идёт следом за Дазаем, гадая, на самом ли деле тот обиделся, или, как всегда, прикидывается, засранец. Уже стоя на нижней ступеньке простой деревянной лестницы, он оглядывается. Ода сидит на берегу, опираясь локтями о колени, и смотрит на спокойное море. В это время года здесь нередки штормы, но Чуе буйства природы лишь в радость. ― Хэй, ты скоро? Приложив ладонь ко лбу, Чуя смотрит на Дазая ― тот стоит наверху, скрестив руки на груди, и, судя по всему, действительно дуется. Хорошо, что в доме Оды много комнат и отличная звукоизоляция ― чтобы ночью Чуя смог как следует попросить у Дазая прощения. До тех пор, пока не получит и не убедится в его искренности, а Дазай не отключится от сладкого и такого необходимого истощения сил. Чуя не привык чувствовать себя настолько свободным от всего, но понемногу привыкает. Здесь, по эту сторону Земли, он второй раз в жизни по-настоящему счастлив.