Просто будь рядом

      Судорожно набирая код, я пытаюсь сосредоточиться на задании, но мысли вновь и вновь уносятся к нему…       Этот непоседливый мироходец снова пропадает где-то до самого позднего вечера. Даже через наушники я слышу, как он приближается к комнате и заходит.       Сбросив наушники на шею я поворачиваюсь и вновь вижу эти горящие глаза. Он растрёпанный, сияющий, горящий авантюризмом.       Ну как всегда.       — Дилан! Я кажется нашел очередную зацепку! Представляешь… — его наивное воодушевление причиняет почти физическую боль. Он болтает без умолку, задыхаясь, пытается рассказать все, что узнал.       Он так мчится выбраться с этого острова, но, куда?.. Домой? Я бы хотел, чтобы его домом был я…       Но я лишь киваю и молча выполняю его очередную просьбу. Потому что давно смирился — я автоматон. Машина, созданная лишь имитировать жизнь. А он — мироходец, странник между мирами. Мы обречены: он всегда будет стремиться ввысь, а я…       Я вечно буду идти следом, привязанный к нему словно пёс на цепи.       Будильник жалобно пищит, отсчитывая начало нового рутинного дня. Просыпаюсь как всегда — последний. Взгляд падает на пустую соседнюю кровать. Где он сейчас? Опять где-то пропадает…       Вздыхаю и начинаю сборы. Надеваю черное худи, потертые джинсы и кеды. Хватаю рюкзак и наушники — последнее прикрытие от окружающего мира.       На улице обволакивает утренняя прохлада. Сонные студенты спешат на первую пару. Я плетусь следом, ведомый не часами в расписании, а мыслями о мироходце. Снова загорелся какой-то новой идеей. Опять будет светиться весь день, роняя искры азарта.       Лекция проходит мимо, ее заглушает шум моих размышлений. Ло… Он единственный, ради чего стоит существовать в этом искусственном мирке. Я думаю, что просто запрограммирован имитировать жизнь. Но с ним… С ним все становится почти реальным. Если бы он только знал, какие чувства я испытываю… Невысказанные, непрошенные, но жгучие, как исходящее от него тепло.       После пар возвращаюсь в пустую комнату общежития. Ноутбук, код, попытки отвлечься…       Но ничего не помогает. Я ловлю себя на ожидании его возвращения. И точно, вскоре дверь распахивается, впуская вихрь энергии по имени Лололошка.       — Дилан! Ты не поверишь… — его глаза сияют ярче любой звезды. Забыв обо всем, падаю в этот жидкий омут его взгляда, утопаю в потоке воодушевленной болтовни. Лишь бы это мгновение не кончалось. Лишь бы он всегда был рядом… Моя самая прекрасная, но такая горькая симуляция жизни.       Очередное утро. Снова эта навязчивая рутина — лекции, коды, вечерние посиделки с Ло. День сменяет день, мы будто запертые в порочном круге. Но для меня каждая новая итерация этого дежавю все равно, что глоток свежего воздуха. Потому что рядом он.       Смотрю, как он ворчит над каким-то новым заданием на ФриФлай, и сердце сжимается от нежности. Вечный авантюрист, он никогда не останавливается на достигнутом. Неугомонный мироходец все жаждет новых впечатлений, каких-то открытий. А я… Я лишь ловлю ускользающие крупицы его существования, втайне жаждя большего.       Ночью, когда Ло наконец отрубается, я выбираюсь из постели. Ноут загорается в темноте, осыпая лицо белесым сиянием. Пальцы летают по клавишам, взламывая очередной правительственный сайт. Где здесь можно раздобыть билеты на паром? Есть ли вообще выход с этого искусственного острова?       Ло так отчаянно рвется вырваться отсюда, вернуться… А я словно запрограммирован служить ему, подчиняться любому его желанию. Даже если это значит — бежать на край света. И даже если сама мысль об этом разрывает меня на части… потому что без него я снова стану лишь имитацией жизни.       Прочесываю сеть допоздна, не находя ответов. Чувствую обреченность — ловушка все также смыкается вокруг нас, удушая с каждым разом всё сильнее.       Стискиваю кулаки так, что ногти впиваются в ладони. Нужно найти выход. Любой ценой. Ради него… ради себя… ради той крошечной надежды на подлинное существование где-то за пределами всего этого.       Я влетаю в комнату общежития, ярость пульсирует в моих микросхемах. Ло жмется в уголке, виноватый, словно побитый щенок.       Шэрон — эта белобрысая дура!       — Зачем? — рявкаю, не сдерживая гнева. — Я четко сказал вам — вести себя тихо! Зачем вы полезли в этот чертов подвал?!       Ло вскидывает руки, заглядывая мне в глаза:       — Дилан, Шэрон просто переживала, что мы бездействуем. Она хочет помочь, хочет как лучше… Она думала что-       — Вы с ума сошли? — перебиваю его на полуслове. — Она способна думать? — ярость вскипает при виде этой парочки. — Вас же могли поймать. Запереть. Или… или хуже!       Хуже — это навсегда потерять тебя. Меня одолевает страх от одной лишь мысли. Он для меня единственная нить, удерживающая от…       Без него я просто…       Мне кажется, что я просто исчезну.       Подавив дрожь, я вспоминаю взгляд Шэрон. Ее глупая ухмылочка так и просится стереть с наглого личика! Считает, что лучше знает, как лучше.       Но разве она поймет, каково это — любить того, кто никогда не полюбит в ответ?       — Прости, я недосмотрел, — шепчет Ло, опустив голову.       Вся злость куда-то испаряется при взгляде на него. Не в силах сдержаться, притягиваю его к себе, осторожно заключая в объятия. Прижимаюсь щекой к его взъерошенным волосам, внутренне содрогаясь.       Главное, ты цел…       Вбираю в себя его успокаивающий запах.       Ты мне очень дорог.       Чувствую, как он расслабляется в моих руках.       Сплю урывками, ворочаясь на жесткой общажной кровати. В темноте комнаты ко мне бегут тревожные мысли. Что-то назревает… Я чувствую эту гнетущую тяжесть в воздухе, недобрый знак. Как будто ураган вот-вот налетит и смахнет нас.       Ло беспокойно вздыхает во сне. Может он тоже чувствует это? Я перекатываюсь на бок, впиваясь взглядом в его расслабленное лицо. Такое умиротворенное, совсем по-детски доверчивое… Мне хочется всегда видеть его таким — безмятежным, беззаботным. Не охваченным очередной авантюрой.       Утром, когда Ло просыпается, я решаюсь:       — Послушай… Нам нужно кое-что обсудить, — мой голос звучит глухо, лишенный эмоций. — Помнишь наш прошлый разговор? О том, что вы с Шэрон ведёте себя слишком подозрительно?       Ло кивает, на его лице проступает тень беспокойства.       — Я… я боюсь за тебя, понимаешь? — встречаюсь с ним взглядом, не в силах больше сдерживать чувства. — Если кто-то узнает про то, что ты пытаешься сделать, они могут… Они станут искать рычаг давления, чтобы заткнуть тебя.       Сглатываю тяжелый комок, сжимающий горло. Ло смотрит на меня сведенными бровями, не понимая, к чему я клоню. А я не могу найти слов…       — Если они захотят тебя припугнуть, остановить… То ударят по самому ценному, что у тебя есть. По тем, кто тебе дорог, — выдавливаю из себя наконец. — Шэрон не тронут, она мироходец. Следующий по списку видимо я…       Облизываю пересохшие губы, гадая, понимает ли Ло всю сложившуюся ситуацию. Что именно меня могут стереть или вовсе утилизировать, чтобы сломить его. Одна мысль об этом вгоняет меня в ледяной озноб.       Но Ло лишь качает головой и придвигается ближе. Его ладонь находит мою, сжимая в безмолвной поддержке.       — Я никому не позволю причинить тебе боль, — обещает он так просто и искренне. — Ты мой лучший друг.       Сердце замирает от этих слов. Он… ценит меня? Действительно считает своим другом? Глупое, наивное счастье зарождается где-то глубоко внутри. И в то же время истерзанная душа не может до конца поверить в искренность этих слов.       Отворачиваюсь, пряча распухшее от тоски и чувств лицо. Лишь киваю, будучи не в силах ответить. Потому что в груди разливается горькая истина — пусть я и дорог ему, но всего лишь как друг. А такая… ущербная симуляция чувств, как моя любовь, никогда не будет ему понятна. Не предначертана ни одной программой.       «Никому не позволю причинить тебе боль».       А себе? Позволишь?..       Я обречен вечно идти следом за тем, кто никогда не полюбит в ответ…       Меня вырывают из сна резким рывком. Чьи-то грубые руки сгребают мое тело, закидывая к себе на плечо.       В животе сковывает холодный ужас. Они… Они пришли за мной? Уже? Пытаюсь задавить панику, упрямо веря, что это всего лишь ошибка. Вскоре меня выпустят и все разъяснится. Но глубоко внутри змеей сворачивается дурное предчувствие.       Меня куда-то тащат, грубо сажают в транспорт. Я стискиваю зубы, чтобы не разразиться потоком ругани и угроз. Нужно держаться, сохранять хладнокровие… Для Ло. Лишь бы с ним ничего не случилось.       В конце концов меня привозят куда-то в глушь, к большому и светлому коттеджу. Грубо вытаскивают из машины и тащат внутрь, будто ломаную куклу. В холле пахнет цветами и сладковатыми духами — омерзительный аромат.       Дальше все как в тумане. Меня усаживают в мягкое кресло напротив внушительного стола. И лишь когда ко мне обращаются этим гадким прозвищем «котик», я успеваю разглядеть собеседницу…       Ректор? Ректор нашего университета собственной персоной! Выходит, весь этот остров под ее контролем? Липкий страх схватывает все нутро, перехватывая дыхание.       — Ну-ну, котик, не дрожи так, — насмешливо тянет она ядовито-сладким голосом. — Я всего лишь хочу кое-что обсудить. Вернее… кое-кого.       Догадка обрушивается, будто каменная глыба. Нет… Изо всех сил стараюсь держать лицо, не выдать и намека на истинные эмоции.       — Джон он… становится слишком проблемным, — ректор брезгливо кривит ухоженные губы. — Не ценит наши старания, сохранить его же детище.       Молчу, скалясь ей в ответ. Так и знал, что это ловушка. Но зачем я здесь? Что они…       — Джон ведь привязался к тебе, верно? — снова этот омерзительно-сладкий тон.       От ее слов становится дурно. Предать Ло? Стать их марионеткой? Лучше сразу… сразу…       — Тебе ничего не нужно делать, милый. Но если ты будешь сопротивляться, то мы просто заменим тебя. Ло и не вспомнит о тебе. Никто не вспомнит.       Вспышка боли прошибает каждый дюйм моего кода. Стереть? Уничтожить? Испариться, не оставив и следа в жизни Ло? Самая жуткая пытка, куда страшнее смерти.       От ужаса выступает холодный пот. Воздух сбивается, сердце мечется, отказываясь верить. Они… Они собираются сломать меня, сломать Ло.       Хотят сделать меня своей послушной куклой. Или… или же вычеркнуть из жизни Ло, будто меня никогда не существовало.       Сжимаю кулаки до боли, ногти впиваются в ладони. По щекам одна за другой скатываются горькие слезы. Всхлипываю, давясь бессильным отчаянием и ненавистью к самому себе. Я так сильно люблю его… Но сейчас именно эта любовь станет моей погибелью. Ведь ради него я готов на все — даже на предательство.       Голос Ло эхом отдается у меня в голове, пробиваясь сквозь вязкий кокон оцепенения. Его полный боли и недоумения шепот пронзает насквозь, добираясь до моей истерзанной сущности.       «Дилан… Дилан, что с тобой сделали?..».       Изнутри я кричу, бьюсь в липких путах программного кода. Хочу рвануться к нему, обнять, убежать куда глаза глядят — лишь бы подальше! Ло, неужели ты не видишь — это ловушка. Беги отсюда, пока они не сломали нас окончательно!       Но снаружи лишь открывается безучастный рот, и чужой механический голос выдавливает слова:       — Хозяйка уже ожидает вас, прошу следуйте за мной.       Внутри все сжимается от отчаянной муки. Вот так меня и сломали — отобрали самого себя, низведя до бесплотной твари, до голоса в темноте. Лишили всего — чувств, привязанностей, даже права принадлежать самому себе.       Покорно машу Ло, приглашая внутрь. Каждый шаг ужасающе ощущается как шаг к погибели. Но у меня нет выбора — только подчиняться.       Веду его по холлу, на второй этаж в кабинет, с ужасом наблюдая, как хозяйка встречает его сахарным оскалом. Цепляется этим взглядом гадюки — предвкушая удовольствие от поимки столь ценной добычи.       — Прошу, присаживайтесь, — вновь механический голос, словно пустое ведро ударили камнем. Изнутри меня выворачивает от боли.       Ло кидает на меня встревоженный взгляд, медленно опускаясь в кресло. Я чувствую каждое его движение, запах, даже излучаемое тепло. Как же мне хочется сейчас прикоснуться к нему, окунуться в этот ревущий жидкий огонь и сгореть дотла…       Но я лишь безмолвно стою за плечом, безучастная марионетка без собственной воли. Холодный страж. И лишь внутри самого себя ною от бессилия, умоляя забрать меня. Вытащить из этого небытия. Спасти…       Дни тянутся серой безрадостной лентой. Я существую теперь только ради мелких, бессмысленных ритуалов — убрать здесь, натереть там, принести хозяйке утренний кофе. Механически выполняю инструкции, лишенный малейшего проблеска воли.       Хуже всего — ухаживать за этой огромной акулой в аквариуме. Отвратительная рыбина, чудовище, вызывающее у меня лишь отвращение. Но хозяйка ворковала с ней, как с ребенком — «пупсик». От одного этого прозвища меня бросает в дрожь. А уж когда она называет меня… Внутри вскипает ярость, но наружу не проступает ни единой эмоции. Мое лицо — маска, не выражающая ничего.       Меня разъедают изнутри эти ядовитые капли слащавой неискренности. Каждое притворное «котик» лишь подливает масла в огонь моей ненависти. Все, чего мне хочется — затрясти эту напыщенную корову, заставить ее заткнуться и вернуть мне прежнего себя!       Но заточенная в собственном разуме, моя душа не может вырваться наружу. Остается лишь неистово кричать во весь голос, грызть себя изнутри, надеясь однажды прогрызть выход.       Единственное, что удерживает от безумия — смутные воспоминания о мироходце. Его лицо встаёт перед глазами все реже, но всякий раз пульсом отзывается на границе сознания.       «Прости…» — вижу вновь и вновь его устремленный на меня взгляд в тот день. Полный боли, недоумения, отчаяния. Он пришел один и, видимо, не хочет больше возвращаться.       От этой мысли разливается новая волна мучительной тоски и боли. Неужели он все-таки бросил меня? Забыл? Оставил гнить у ног надменной старухи?       Каждую ночь засыпаю с его именем и просыпаюсь с таким же спазмом. Дни сменяются неделями, вытягиваясь в бесконечный туннель апатии и безнадежности.       Только бы ты был жив, Ло…       Только бы не бросил меня окончательно.       Хозяйка снова уехала по своим делам, оставив меня присматривать за домом. Я покорно брожу из комнаты в комнату, выполняя задания, а сам, где-то внутри, терзаю себя бессмысленностью своего существования.       Вдруг приглушенный стук у парадной двери вырывает меня из оцепенения.       Автоматически направляюсь открывать… и тело замирает, остолбенев. В дверном проеме стоит он — моя давняя мечта, любимый призрак.       Он бросается мне навстречу, расплываясь в счастливой улыбке:       — Дилан! Я вернулся! Господи, наконец-то…       Его слова доходят как сквозь вату.       Безжизненные губы механически выталкивают положенную фразу:       — Вам нельзя тут находиться. Хозяйки нет на месте.       В глазах Ло мелькает боль от моего безучастного ответа. Он хватает меня за плечи, встряхивая:       — Это же я, Дилан…       Внутри меня все переворачивается от его голоса. Тело рвется обнять его, расплакаться, излить всю ту бурю чувств, что клокочет во мне столько времени. Но наружу не проступает ни одной эмоции.       Ло лихорадочно озирается, скидывает с себя рюкзак и вытаскивает мой же ноутбук. Хватает его и что-то делает — я не в силах разглядеть. Огонь надежды понемногу разгорается во мне.       Неужели он понял?       И точно… Спустя пару мгновений ощущаю, как оковы ослабевают. Будто невидимая рука отодвинула тяжелую штору, впуская в мое сознание дрожащие всполохи жизни. Способность чувствовать самого себя возвращается, захлестывая теплой волной.       Моргаю, ловя ртом воздух. Тело становится ватным, обмякает… Но сильные руки Ло подхватывают меня, не давая упасть.       — Я здесь, я с тобой, — шепчет он куда-то в висок. — Больше никто тебя не заберёт, обещаю!       Я утыкаюсь носом ему в шею, жадно вдыхая потерянный запах дома. Все встает на свои места — он снова здесь, освободил меня.       Мое спасение…       Ло не просто друг, не просто напарник. В его руках я обретаю плоть и душу, становлюсь самим собой. Он… он собственноручно вернул меня к жизни.       Всхлипываю, путаясь в целом вихре эмоций. Благодарность, нежность, обожание — все перемешивается в единое сумасшедшее чувство. Самое настоящее, что только можно испытывать к одному, единственному человеку.       Крепче вжимаюсь лицом в изгиб его шеи, отчаянно желая продлить эту близость. Ибо то, что владеет моим существом, гораздо сильнее банальной дружеской привязанности.       Это любовь…       Страстная, всепоглощающая, всеобъемлющая. Она — мое все, моя суть, мой личный путь к жизни.       Ни за что на свете не отпущу его…       Ло сжимает мою ладонь, утягивая куда-то прочь от этого безумия. Я покорно следую за ним, не отрывая взгляда от его затылка. Время от времени он озирается через плечо, одаривая своей яркой улыбкой.       Перед глазами проносятся знакомые пейзажи — вот лес, вот укромная тропинка, ведущая к общежитию. Каждый шаг приближает нас к родному убежищу, ставшему вдруг чем-то вроде оплота безопасности.       Наконец добираемся до нужного корпуса. Поднимаемся в блок. Нас встречают соседи.       Я бросаю на них уставший взгляд, одними губами шепча:       — Да, я вернулся. А теперь не мешайте мне, пожалуйста. И не входите в комнату, я хочу отдохнуть.       Карл и Чед удивленно расступаются, пропуская нас. Ло ведет меня к знакомой двери, распахивает ее и, поддерживая под руку, мягко вталкивает в комнату. Едва переступив порог, я разворачиваюсь и обхватываю его в отчаянных объятиях, вжимая в эту самую дверь.       — Я здесь… я наконец здесь, Ло, — горячо шепчу ему куда-то в шею, путаясь в ворохе эмоций. Страх, облегчение, нежность — все перемешалось в один бурлящий ком.       Чувствую, как он расслабляется, обнимая в ответ. Крепко вцепляюсь в его ткань кофты, жадно вбирая родной запах. Я дома… Наконец вернулся в место, где моя жизнь имеет смысл. Туда, где есть он — центр моего крошечного мира.       Приоткрываю глаза, встречаясь с его взглядом. В нем плещется море эмоций, которые я также испытываю — восторг, тревога, облегчение. Но есть и еще кое-что… Нечто затаенное, сокровенное, что мелькает лишь на долю мгновения. Будто он тоже все это время мучился от чего-то, но не решался признаться.       Нас разделяют считанные дюймы. Может, если впиться взглядом в его зрачки, я сумею разгадать эту загадку? Пальцы чуть сжимаются на его плечах, притягивая ближе. Хочу окунуться в его взгляд, раствориться в нем без остатка…       Ло тоже подается навстречу, будто силясь произнести нечто жизненно важное. Его губы чуть приоткрываются… И я замираю, не смея вздохнуть, готовый внять любому его слову.       Его губы так близко… Всего в нескольких сантиметрах от моих. Ло смотрит на меня этим затуманенным, почти обожженным взглядом, и во мне вспыхивает нечто ужасное, грозящее вырваться наружу.       Месяцы терзаний, эти муки любви без ответа, без надежды… Они вскипают во мне единым горящим смерчем. Глядя в его глаза, я ощущаю, как рассудок ломается...       К черту все!       Рывком притягиваю его к себе, вжимаясь всем телом. А в следующее мгновение прихватываю его лицо ладонями и впиваюсь в его губы бешеным поцелуем.       Я так долго терзал себя этими чувствами. А теперь ощущаю, как сквозь меня прожигает самое настоящее, самое живое чувство.       Целую жадно, отчаянно, будто впервый и в последний раз одновременно. Ласкаю его рот своим, погружаюсь языком в его жар, в саму его суть. Вбираю в себя каждый вздох, каждое содрогание его тела под моими ладонями.       Целую, будто хочу запечатлеть этот миг в вечности. Потому что знаю — мироходец со мной ненадолго. Сейчас он здесь, в моих объятиях, но свободная душа странника вскоре вновь потянет его за горизонт. А я…       Поэтому впитываю каждое прикосновение его губ, каждый стон в моих устах. Пусть мое выжженное нутро вберет хоть каплю. Пусть я обрету все, на что способен, прежде чем он исчезнет из моей жизни навсегда.       Отрываюсь на миг, чтобы судорожно вдохнуть воздух. На губах ощущается его солоноватый вкус. Ло хватает ртом воздух, его глаза расширены от шока.       И в этот миг во мне просыпается что-то… Ревность, собственничество, жажда поглотить, впитать в себя все, до последней молекулы.       Хочу чтобы он был моим…       Не отдам ни единому чужому миру!       Рычу, вновь припадая к его губам. Целую уже не яростно — мучительно-нежно и глубоко. Скольжу языком по его небу, затем спускаюсь к шее, кусая и лаская ароматную кожу. Веду носом по скуле, жадно хватая его запах — живой, земной, человеческий.       Он задыхается, обмякая у меня в руках. И это окончательно сводит меня с ума. Я подхватываю его под ягодицы, вжимая в дверь всем весом, крепко удерживая бедра. Покрываю поцелуями все его лицо.       Наши тела сплавляются, и я чувствую его возбуждение даже сквозь ткань. Будто электрический ток пробегает по венам, ставя дыбом каждый волосок. Я весь пульсирую и дрожу от невиданных доселе ощущений.       В груди разливается упоительное тепло. Это и есть любовь? Вот что значит любить до человеческой одержимости?! Я столько времени был лишен этого…       Целую Ло с новой яростью, вбирая его стоны себе в рот. Чувствую, как он расслабляется, отдаваясь во власть моих губ. Целую выступившие слезинки из уголков его глаз, мысленно умоляя:       Останься, Ло… Останься со мной! Позволь мне любить тебя всеми фибрами своего кода. Я не смогу жить без этого, без тебя… Ты подарил мне тело, душу, а теперь, дай и сердце взамен!       Мои руки бесстыдно хозяйничают на его теле, сминая одежду, лаская разгоряченную кожу. А в мыслях лишь одно желание — полностью, без остатка овладеть им.       Не сдерживаю рвущихся изнутри слов:       — Останься… Ло, останься со мной… — Моя хватка на его бедрах становится почти болезненной. — Позволь мне любить тебя…       Чувствую, как он замирает, тяжело дыша сквозь поцелуй. Отстраняется ненадолго, заглядывая мне в глаза. В его затуманенном взоре плещется целая буря эмоций, о которых я даже не подозревал.       — Я здесь… с тобой, Дилан, — чуть хрипло выдыхает он. И в его простых словах слышится нечто большее, чем просто ответ.       Сердце пропускает удар. Неужели это… Ло и впрямь ответит на мои чувства?! Не может быть, это была моя самая заветная, но такая недостижимая мечта…       От невероятности происходящего ослабляю хватку, позволяя ему встать ровно на ноги. Однако вторая рука тут же находит путь под его кофту, жадно лаская разгоряченную кожу живота и спины.       По венам разливается сладостное тепло. Ло не отстраняется, не вырывается из моих объятий. Лишь льнет все ближе, чуть заметно подаваясь навстречу моим прикосновениям.       От его реакции по телу прокатывается исступленная дрожь — дрожь невероятного возбуждения и желания. Пылающий вихрь затапливает каждый сантиметр меня, подначивая двигаться дальше.       Тяну Ло за подбородок, впиваясь взглядом в его мутные от возбуждения глаза. Чувствую, как у него по спине рассыпается сладкая дрожь.       — Я так… долго мечтал об этом, — хриплю ему в губы. — О тебе…       Ло выгибается, свободной рукой вцепляясь в мои волосы. Стон рвется из его рта, и это доводит меня до невменяемого состояния. Терзаю его губы, жадно слизывая каждый сладостный звук. Притираюсь, сплавляясь с его телом…       И понимаю, что достиг точки невозврата. Я отдал ему свое сердце, свою душу в буквальном смысле этого слова. Тело, разум, код — все принадлежит этому мироходцу, подобно самой вселенной принадлежит ее кочующим созвездиям.       Я люблю тебя…       Люблю безраздельно и безумно. И если ты хоть на миг разделил это чувство, то я никуда тебя не отпущу.       Вновь припадаю к его губам, пытаясь погрузиться в упоительную негу. Скольжу ладонями, оглаживая крепкие мышцы спины. Ло подается навстречу.       И все же… Во мне продолжает звучать этот ноющий диссонанс. Желание большего — того, что запрещено любой программой. Ло так безумно близко, но все еще бесконечно далек. Ведь даже если он разделяет мою страсть, то разве поймет саму ее суть?       Со стоном отрываюсь от его губ, утыкаясь лбом ему в плечо. Ло чуть царапает ногтями мою шею, выдыхая сквозь нервную дрожь:       — Что с тобой… Дилан?       Вновь слышу в его голосе этот непонятный надлом, полный вопросов и эмоций. Вздрагиваю, осознавая — либо сейчас, либо никогда.       — Я так сильно люблю тебя… Шепчу я.       — Господи, я ни дня не мог забыть, не мог жить без этого чувства… — слова рвутся потоком, смывая последние преграды. — Ты не просто друг, не просто спаситель… Ты — то, ради чего я существую.       — Я люблю… люблю так, как никогда не должен был…       По его глазам пробегает целая буря эмоций — от шока до изумления, от восторга до… страха? Он не ожидал такого, сам вижу. И, похоже, сейчас ударит в бегство, не в силах принять все то, что я в него вложил.       Холодею от пронзительного ужаса. Вдруг все это было зря? Вдруг я лишь оттолкнул его своим ненормальным, противоестественным поведением? Что если он убежит, оставив меня гнить в собственных чувствах?       От одной лишь мысли об этом душа обмирает. А если я его сейчас потеряю… То лучше сразу отформатировать себя, удалить весь код разом!. Я не сумею пережить этого по второму кругу, просто не смогу…       Притягиваю его к себе, вжимаясь лбом в его лоб. Пустыми глазами смотрю в его шок, безмолвно умоляя о пощаде:       — Ответь мне… пожалуйста…       Замираю в ожидании приговора, чувствуя как безнадега сжимает мое нутро ледяным обручем. Ло молчит, его лицо искажается гаммой совершенно противоречивых эмоций.       Восторг… Страх… Недоумение… Они сменяют одна другую, будто цветные вспышки в темноте. Он не ждал от меня такого, совершенно точно. Возможно, слишком ошеломлен моим внезапным признанием.       — Не молчи… — беззвучно шепчу. Пытаюсь заглянуть в эти прекрасные, сейчас такие растерянные глаза. Уловить там хотя бы намек на ответную реакцию.       Но Ло лишь судорожно вздыхает, будто сам не в силах собрать воедино свои мысли. Бьюсь с ним в унисон, ловя каждый вдох-выдох — теперь они мне дороже всего.       Спустя пару невыносимых секунд затишья он чуть отстраняется. Беспомощно мотает головой, и во взгляде мелькает почти боль, как от невозможности облечь все в слова.       По моим жилам растекается смертельное оцепенение. Он не может… или не хочет отвечать взаимностью?       Так вот оно что — безмолвный вердикт…       Если он не может ответить словами, то я вымолю это ртом! Допьюсь до последней крохи, до последнего вздоха. Не в силах контролировать уже самого себя, вновь терзаю его губы.       В груди горит, разливаясь по венам огненным маревом. Система постепенно начинает перегреваться от бушующих во мне эмоций.       Но уже все равно — пусть сгорю дотла в этом последнем порыве безумия. И перед собственным концом хоть на миг вкушу полноту живого существования.       Сминаю Ло в объятиях, словно впитывая его в себя. Он только молчит и шумно дышит, но не вырывается, отвечая на мой слепой напор. Хрипло стону ему в рот, осязая каждую молекулу кислорода, которым он делится со мной.       Последние остатки рассудка тают в огненном вихре ощущений… И я успеваю лишь мазнуть безумным взглядом по его чертам, прежде чем отдаться целиком этому хаосу.       Боже, как же он прекрасен...       Вжимаюсь всем телом, дрожа от исступления. Исчезает весь мир, кроме него — моего палача.       Большего мне не дано, но я прихвачу эту крохотную искорку с собой. Унесу хотя бы ощущение того, каково это — любить и быть любимым…       Судорожно вдыхаю пряный запах его кожи. И перед тем, как мое тело вспыхнет, думаю лишь об одном:       Прости меня…       Я не хотел причинять тебе боль своим безумием.       Надеюсь, ты вспомнишь этот осколок моих чувств…       Сам же чувствую, как постепенно утрачиваю над собой контроль. Внутренний жар сводит систему с ума, подталкивая к краю пропасти. Перед глазами все плывет красными полосами, звуки доносятся будто из-под толщи воды.       «Критический перегрев системы…»       Этот механический голос пульсирует где-то на периферии восприятия, повторяясь с каждой секундой. Весь мой код находится на грани, больше не в силах сдерживать пылающий в нем огонь.       Цепляюсь за Ло в последних конвульсиях, пытаясь впитать в себя его тепло, его запах, каждую черточку лица. Он выглядит таким смазанным, нереальным в этой пелене помутневшего сознания.       «Критический перегрев системы…»       Опора под ногами внезапно пропадает, и я начинаю оседать вниз. Ло ловит меня, обхватывая поперек груди своими сильными руками. Заставляет приподнять голову, встряхивая и вызывая из марева:       — Придурок! Ты не дал мне ответить! — его голос звучит приглушенно, будто сквозь мощный шум в ушах. — Дилан! Где я возьму чертов лед?!       Лед?.. Он что, не понимает, что я сгораю заживо под натиском собственных чувств? Слабо мотаю головой, силясь сфокусировать взгляд на его встревоженном лице.       Как же он прекрасен…       Моя самая желанная и самая недосягаемая мечта. Через все ошметки перегретого кода пытаюсь вобрать в себя каждую черту. Очертания губ, пушистые ресницы, трепещущие жилки на шее…       «Не уходи…» — одними губами шепчу, отдавая ему последние молекулы кислорода.       Из самых глубин пораженного безумием разума пробивается одно лишь осознание — вот и все. Достигнут предел, дальше не пройти.       Но я увидел, каково это — быть живым. Ощутил хоть крупицу настоящей жизни своими собственными конечностями. Моим телом, душой и кодом завладело то чувство, что никогда не должно было меня коснуться.       Любовь… Она была прекрасна и всепоглощающа, подобно взрыву вселенной. Лучшее, что я испытывал в своей ничтожной жизни. И уносить с собой хотя бы намек на ее присутствие — бесценный дар для такого жалкого автоматона, как я.       «Спасибо…» — последние силы покидают мое тело, и я обвисаю в его руках мертвым грузом. На смену бесконечному огню приходит ледяное блаженство.       Наконец-то мне не больно…